– Что вы скромничаете, Лиза? Целый день на ногах и ехать в автобусе?
Между зданием музея и дорогой была неширокая полоса тротуара, и я заметила Марка, приближающегося к нам со стороны парковки. На его лице отразилось недоумение.
– Спасибо за предложение, но за мной приехали.
Я осторожно, но настойчиво освободилась от рук Трегубова.
– До свидания, – и поспешила к Марку.
Вячеслав Алексеевич попрощался и перешел на другую сторону дороги, где стояла его машина.
– Что это было, Лиза? – начал Марк, указывая на Трегубова.
– Марк, пошли, по пути объясню.
– А есть что объяснять? – вытаращил глаза Марк, но развернулся и направился в обратную сторону.
–Это наш директор. Что тебя так разозлило?
– Почему он тебя лапал?
– Он меня не лапал. У него такая манера общения.
– Он в курсе, что ты почти замужем и немножечко беременна?
– Я не замужем, и нельзя быть немножечко беременной.
– Я что-то не понимаю, тебе нравится, что этот… директор лапает тебя?
Мы перешли дорогу и приблизились к машине. Марк не торопился открыть мне дверь.
– Мне не нравится. Но это его обычное поведение, он ведет себя в рамках разумного.
– Я не хочу, чтобы тебя трогал другой мужчина.
– Марк, перестань. Что за ревность?
– Мне не нравится его поведение. Скажи ему, пожалуйста, чтобы он не лапал тебя. Иначе я сам скажу.
– Это все? Откроешь мне дверцу?
Мы сели в машину. Марк включил радио, сделал негромкий звук, чтобы музыка звучала только фоном. Я открыла окно и попросила сделать то же самое Марка, стояла сильная жара, и внутри нечем было дышать.
– Лиза, выходи за меня замуж.
– Мне казалось, мы закрыли эту тему еще осенью.
– Сейчас обстоятельства изменились. У нас будет ребенок. Он должен родиться в семье. Так правильнее.
– Как показывает практика, ребенок не особо скрепляет семью. Зачем нам повторять ошибки наших родителей?
– Ты уверена, что у нас ничего не выйдет?
– Ты уверен в обратном?
Он развернулся в мою сторону и призвал сделать то же самое меня. Взял мои руки в свои.
– Лиза, когда я звал тебя замуж прошлым летом, я не вполне понимал всю значимость сделанного мною предложения. Это был порыв, продиктованный, прежде всего, твоим желанием. Но сейчас я делаю тебе предложение осознанно. Мне хорошо с тобой. Ты не похожа ни на одну девушку, что были у меня прежде. Я знаю тебя много лет, но ты не перестаешь меня удивлять, привлекать и… влюблять в себя.
– Марк, не надо. Тебе не идут романтические речи. Я понимаю твой рыцарский порыв и желание угодить нашим мамам. Но давай обойдемся без пафоса. Мы сейчас вдвоем и кроме меня тебя никто не слышит.
– Я люблю тебя, Лиза.
Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, потом я улыбнулась.
– Марк, ну какая любовь? Я красивая девушка, и тебя тянет ко мне. Ты всегда мечтал заглянуть под мои платья и научить всему тому, чему научил. Но разве это все любовь?
Я напомнила ему те слова, что когда-то он сказал мне в постели у себя дома. Понял ли он это?
– А если это правда? – сказал Марк.
– Что – правда?
В его взгляде появилась неуверенность и сомнения, а потом он усмехнулся в своей обычной манере и сказал:
– Что я хочу жениться на тебе. Я хочу семью, которой не было у меня. Чтобы утром наш сын или дочь запрыгивали к нам в постель, и мы вместе радовались такому пробуждению. Чтобы мы втроем ходили в парк и катались на аттракционах. И каждый год ездили втроем отдыхать на море.
Марк отпустил мою руку и наклонился к перчаточному ящику. Он открыл его и вынул оттуда очередной красный футляр.
– Прости, что без цветов, шампанского и прочей мишуры, но у меня заказан столик в ресторане, если ты согласна.
– Мне нельзя шампанское, Марк.
– И то верно. Так ты согласна выйти за меня, Лиза?
– Все, что ты описываешь, возможно достичь и без брака, Марк. Зачем нам все осложнять?
Марк опустил глаза, сделал глубокий вдох и такой же глубокий выдох и снова посмотрел на меня. Говорил твердо и категорично:
– Лиза, у нас будет ребенок. Мы уже неотделимы друг от друга. И это навсегда. Я хочу, чтобы ты носила мою фамилию, и наш сын или дочь знали, что мы муж и жена, а не просто сожители. Это прежде всего защита для тебя. Каждая женщина стремится к браку, когда у нее появляется ребенок. Разве я не прав?
– Марк, я не хочу выходить замуж только потому, что так поступает каждая женщина, когда у нее появляется ребенок. Я не люблю тебя. И брак не удержит меня, если я решу уйти. Давай оставим все, как есть. И к черту чужие предрассудки. Это наша жизнь, и мы вольны поступать так, как хотим сами.
– На что ты надеешься, Лиза?
Он снова намекал на Шандора. Но сколько можно о нем говорить? Мы же договаривались.
– Ни на что, Марк. Просто я хочу быть честной – перед тобой и перед нашим ребенком.
Накануне моего дня рождения Марк купил мне книгу под названием «Тайна имени». В ней собрали значения и характеристики всех имен, и она должна была стать нам помощником в выборе имени нашему ребенку. Я не верила, что имя определяет характер, но все равно взялась полистать книгу. Обнаружила в ней и православный календарь именин на каждый день года. Нашла имя Юрий в графе с датой 17 февраля. День рождения Шандора. В этой же графе Федор, имя, данное Тамашу при крещении. Мои родители нарекли меня Елизаветой, не руководствуясь церковным календарем, иначе бы меня назвали Динарой.
Начитавшись эту книгу, я легла спать, и мне приснился странный сон. Я находилась на берегу моря, светило яркое солнце, вокруг было много людей, но наиболее отчетливо я видела только девочку лет восьми с черными кудряшками и угольными глазками. Она протянула ко мне свои руки и сказала: «Меня зовут Динара. Вы будете моей мамой?».
Проснувшись, я попыталась понять его значение. Кто эта девочка? Можно ли ее появление в моем сне воспринимать, как знак свыше? Означает ли это, что я жду девочку? Ведь она хотела быть моей дочерью. Но почему Динара? Потому что сегодня ее именины? Я не хотела бы назвать свою дочь таким именем. Отчего темноволосая? Сомнительно, что у нас с Марком будут кудрявые черноволосые дети. Мы оба светлые.
Или эта девочка прообраз той, что могла бы родиться у нас с Шандором?
Или это обычная реакция мозга на полученную перед сном информацию и никакого значения сон не имеет? Мне не впервые снятся чудны́е сны после прочтения книг на ночь. Пора к этому привыкнуть. Но – стоп! Один из них все-таки оказался вещим. Тот, что я видела два года назад о браке Шандора. И именно поэтому я ищу объяснение и новому сновидению. А вдруг я все-таки встречу Шандора и у нас родится дочь, которую мы назовем Динара? Девочка из моего сна была его точной копией. Словно его детская фотография. Его дочь? У меня? Разве такое возможно? Нет, у этого сна иная интерпретация. Но какая?
Я недолго размышляла над сном, потому что наступил мой двадцать третий день рождения, и я жила надеждами, что сегодня услышу голос Шандора. На календаре воскресение. В связи со сменой должности у меня сменился и график работы. Сегодня я должна была работать, но взяла отпуск без содержания на один день. Марк уговаривал меня отметить праздник в кафе, но я отказалась. Я должна была находиться дома и нигде, кроме дома.
Звонка ждала с самого утра. Проверила телефон, чтобы работал. Гудки шли, громкость настроена. Препятствий никаких.
Марк подарил мне охапку роз и первый сотовый телефон. Теперь я могла быть на связи всегда. Себя он тоже не обошел вниманием, взяв аналогичную модель. Функций на мобильном было минимум, но для связи ничего иного и не требовалось. Можно было отправлять сообщения, но латинскими буквами.
Гостей в этом году поубавилось. Пришли тетя Марина, Юля и Люся. Отец забежал ненадолго, только чтобы поздравить и подарить цветы и подарок. Я просила его остаться, но он не хотел беспокоить маму, на лице которой отображались все ее чувства, и тогда я договорилась с ним о встрече на завтра в нашем любимом кафе. И он ушел.
После поздравительных речей мы с Марком объявили друзьям, что у нас ожидается малыш. По подсчетам его рождение выпадало на начало февраля. За такую новость снова подняли бокалы. Прозвучал ожидаемый вопрос, не собираемся ли мы снова подать заявление на регистрацию брака, и мы ответили, что не планируем. Мам такой ответ не удовлетворил, обе сидели насупившись.
Я все время прислушивалась к телефону. Не звонит ли? Но прослушать его при полностью включенной громкости было невозможно. Однако телефон молчал. Я не могла поверить, что не услышу в долгожданный день любимого голоса, не узнаю, как у него дела и что нового произошло за этот год. Неужели он меня забыл, и я больше ничего для него не значу? Это конец?
В девять вечера, когда все разошлись, я подошла к телефону. Смотрела на него укоризненно, словно сам аппарат виноват в том, что обратной связи от Шандора так и не последовало. Еще раз пощупала сбоку рычажок громкости. Не сбит. Подняла трубку. И – о, ужас! – нет гудков. Я схватила за провод, нашла его конец. Отключен!
– Мама! – с гневом выкрикнула я. – Что ты наделала?
На мой крик прибежала мама, а следом и Марк.
– Что ты кричишь? Что я натворила?
Я показала ей на провод в моих руках.
– Это ты его отключила?
– Зачем мне это?
И тут меня осенило. Марк! Я перевела на него ненавистный взгляд. На душе все оборвалось. Меня лишили последней возможности услышать Шандора. Теперь он больше не позвонит.
– Как ты мог, Марк? – сдавленно простонала я.
– Лиза, тебе сейчас ни к чему лишние переживания.
– Это просто звонок…
– По-твоему нормально ждать звонка от другого мужчины, когда мы живем вместе и, между прочим, ждем нашего ребенка?
Я бросила шнур и убежала в спальню. Упала на кровать и прорыдала весь остаток вечера, пока не уснула.
Глава пятая
Мы не стали возвращаться к этой теме на следующий день. Марк не чувствовал за собой вины и извиняться не собирался. Я проглотила обиду, но не забыла. На несколько дней между нами возникло напряжение. Мы мало с ним общались, он не встречал меня с работы, иногда где-то пропадал по вечерам, приходил нетрезвый и сразу ложился спать.
Мама, хоть и стала сдержаннее и мягче с тех пор, как узнала о моей беременности, но не могла оставить без внимания то, что происходило между нами с Марком. Она взывала к моей совести, просила понять его, поставить себя на его место. Кому может понравиться, что его женщина думает о другом мужчине, ждет от него звонка? Как бы я отнеслась, если бы Марк вел себя подобным образом? Она в который раз подчеркивала, что он хороший мальчик и мне нужно перестать жить иллюзиями, проявить большее уважение к отцу своего будущего ребенка.
– Он ведет нечестную игру. Подрывает мое доверие к себе. Так нельзя.
– Он любит тебя. А в любви и на войне все средства хороши.
– Прости, но я так не считаю.
Через неделю Марк сдался. Я читала в спальне архивные документы, которые взяла домой с работы, когда он пристроился рядом.
– Что делаешь?
– Изучаю архивные материалы. Хочу изменить программу экскурсий. Ищу, как сделать их более интересными. Здесь разные факты об экспонатах нашего музея. Но тебе это не интересно.
– Ты права, я далек от этого. Мы можем поговорить о другом?
– Марк снизошел до разговора со мной! Какое чудо! – не отрываясь от бумаг, проронила я.
– Лиза, не язви, тебе это не идет.
– Ты хочешь извиниться?
– Если тебе станет от этого легче, извини. Но не обещаю, что это не повторится. Я люблю тебя и не позволю другому мужчине стоять между нами.
Я повернула к нему голову. Опять он заговорил про любовь. Все-таки любит? И любит давно? Но нет, это просто шаблонная фраза.
– У нас с тобой разные понятия о любви, – снова отворачиваясь от него, сказала я.
– А что я должен был сделать? Позволить тебе общаться с этим цыганом за моей спиной?
– Что дурного в телефонном звонке?
– Я помню, чем закончился такой звонок в прошлом году. А сейчас ты беременная, тебе ни к чему стрессы.
– А то, что после твоей выходки я проревела весь вечер, это не стресс?
– Я просто не успел подключить телефон обратно. Ты могла бы об этом не узнать.
– Марк, куда делся тот добрый и отзывчивый молодой человек, каким я тебя знала всю жизнь? – поворачивая к нему голову, спросила я.
– Он влюбился и борется за свое счастье.
Марк забрал у меня документы из рук, отложил их в сторону. Подобрался ко мне ближе, обнял рукой.
– Лиза, будь ко мне, пожалуйста, благосклоннее. Я отец твоего ребенка, нам его вместе растить. Мы должны быть дружной семьей, подавать пример будущему поколению. Попытайся полюбить меня таким, какой я есть. Наверняка, ты верила в возможность этой любви, когда согласилась быть со мной.
– Да, Марк, я верила. Но думала, будет легче.
