Елена Гринева "Пепел и пустошь"

– Беглый принц, – американец о чем-то напряженно думал, затем с радостью в голосе произнес: – Я вас нашел и доставлю в штаб! – Фил с улыбкой снова поднял на него бластер.

Вот же! Как любой порядочный американец, он стремился извлечь из всего выгоду. Видимо сейчас в мечтах Беркута появился придворный титул империи и жизнь на самой Антарии в личном замке с кучей слуг.

Артур тяжело вздохнул:

– Как вы меня достали! – затем перевел взгляд на меня. – Оба! Мрак!

Он продолжал идти на Фила, и тот крикнул:

– Не приближайтесь, а то мне придется выстрелить!

Но принц его как будто не слышал. Надо сказать, взгляд Артура не предвещал ничего хорошего.

Я решила вмешаться:

– Брось оружие, Беркут.

Однако Беркут как будто прирос к бластеру. Затем он попятился назад, запнулся о корень дерева и нажал на курок. Пуля попала в цель. На руке Артура появилась дымящаяся дыра. Это было довольно жутко.

Мне стало не по себе. Вот дурак! Я ринулась к принцу, надо было оказать первую помощь, дотащить до медчасти, и… остановилась как вкопанная. Дыра на его руке затягивалась. Прошла всего минута, и на ее месте остался лишь небольшой ожог.

Принц продолжал молча идти к Беркуту. Похоже, он еле сдерживал злость. И тут Фил кинул бластер на песок и заорал. А затем скрылся в кустах. Я даже видела, как сверкают его пятки. Если честно, как участник спортивного забега в средней школе я даже немного ему завидовала.

Мы остались с принцем вдвоем. Слышен был только шум волн, где-то вдали протяжный крик издавала птица сарвар.

Артур тяжело вздохнул:

– Поэтому я ненавижу низшие планеты.

А затем молча направился вперед в чащу леса. Я последовала за ним.

Мрак! Меня просто трясло от злости. Какой-то мерзкий низший выродок прострелил мою руку. Похоже, его напугала ускоренная регенерация тела, которая свойственна имперской знати. Что ж, нас многие боятся.

Девчонка молча плелась за мной. Затем я резко остановился. Желание наказать низшего уступило место логическим размышлениям.

Низшая налетела на меня и что-то невнятно пробормотала. Нам определенно нужен план.

Я посмотрел на нее и со вздохом достал из кармана белый платок с сиреневыми цветами. Подарок той женщины.

– У тебя лицо грязное, вытри.

С болью в сердце смотрел, как она проводит белой тканью по своей коже, и сиреневые цветы становятся серыми. Приходится тратить ценные вещи на примитивного гуманоида.

Она хмуро на меня посмотрела:

– Так лучше?

С чистым лицом действительно было лучше, но до идеала все еще бесконечно далеко. Я кивнул. А затем задал вопрос, который давно вертелся на языке:

– Как тебя зовут? Мне нужно знать твою биографию, предпочтения в еде и искусстве. Об этом нас обязательно спросят в империи. Врать надо умело и история нашего знакомства должна звучать правдоподобно.

Она кивнула и начала рассказывать. Низшая имела какое-то примитивное школьное образование. Ну хоть писать умела, слава галактике! Галактическим языком владела свободно. У нее было много родственников, о которых эта ни… то есть Кристина говорила без умолку. Похоже, кровное родство на Земле означало какие-то трепетные чувства, а не только родовую преемственность.

Она любила бегать, это неплохо, рисовать какие-то картины природы и даже хотела стать художником. Договор подписала ради спасения больного родственника, причем не кровного. Мрак! Ну что за глупость. Найти меня ей помог перстень-шпион Кролла.

Действительно везение.

Кристина перевела дыхание:

– А теперь, расскажи о себе ты.

Мы шли по густым зарослям зеонского леса. Если честно, здесь легко было заблудиться, надеюсь, она хорошо знает дорогу.

– Я второй наследник Антарийского трона.

Она кивнула, видимо сказанное не особо ее впечатлило, что ж, не зря говорят: мозг низших работает весьма медленно.

– Мне двести четырнадцать лет. Последние три года я путешествовал по галактике, – низшая вопросительно на меня посмотрела, – это было необходимо. У меня есть определенная цель, но об этом потом. Родственников в нашей семье много, с ними ты познакомишься позже. Мрак!

В лицо постоянно лезли какие-то листья, под ногами хрустели ветви деревьев.

– В империи родство означает преемственность. Я не испытываю к брату и сестре ничего, кроме неприязни. Но об этом им знать не обязательно.

Низшая кивнула. Пусть думает, что эта информация доступна только ей. На самом деле братец с сестрицей давно в курсе того, что я их всех презираю.

– Люблю читать, изучать культуру других планет. На этом всё, – я устало вздохнул. – Не думаю, что отец и журналисты спросят у тебя что-то еще. Если будут задавать личные вопросы, отвечай уклончиво и постоянно улыбайся.

– Хорошо, – она кивнула. – Можно задать личный вопрос?

И, не дожидаясь ответа, спросила:

– Ты до этого был женат? Просто, если меня спросят, я должна знать имена твоих предыдущих жен. Тем более у тебя их может быть несколько.

Я фыркнул. До чего все-таки отсталая цивилизация у этих землян.

– В империи редко практикуют многоженство. Если хочешь стать частью гарема, то тебе надо лететь на Нибиру. Жены у меня не было. Двести лет – слишком юный возраст для свадьбы у антарийцев.

– Вот как, – она снова кивнула. Низшей было явно не по себе после всего услышанного. Если честно, я боялся, что ее примитивный разум не удержит такое количество информации. Что ж, придется рискнуть.

Все что я сейчас задумал – одна большая афера. Интересно, что мне делать, когда вернусь в империю? Придется затаиться на время. Я представил отвратительные лица брата и сестры в сопровождении их злорадных улыбок. Мрак! Чтоб их змей взял!

В гуще деревьев возник просвет. Мы вышли на дорогу и стали ждать.

Девчонка снова чихнула. Я протянул ей куртку от герметичного костюма.

Она удивленно на меня уставилась:

– У тебя с куртки капает вода, мне в ней еще холоднее станет.

– Надень, – я накинул куртку на нее, – все должно выглядеть правдоподобно. Пусть зеонцы думают, что это благородный жест.

Низшая тяжело вздохнула и ворчливо пробормотала:

– Ну спасибо, очень трогательно.

Меня просто трясло от холода. Наверное, сейчас Кристина Орлова напоминает облезлую кошку наших московских соседей, которая однажды застряла под дождем лапой в ливневке.

Отдельного внимания заслуживала куртка пришельца. От нее по спине мурашками прошел ледяной холод. Что за день такой! То убивают, то заморозить насмерть хотят. Мы стояли на дороге и ждали машину с зеонскими солдатами, которые должны периодически выезжать с поля боя.

Его высочеству было не с руки идти до базы пешком, поэтому я мерзла на границе между лесом и дорогой.

Вскоре на дороге блеснули фары грузовика. В первый раз я испытала радость от встречи с зеонцами. Машина остановилась.

К нам вышел подтянутый зеонский солдат. Грудь его украшали медали и фигурки солнечной богини. При виде принца он вежливо поклонился.

Видимо, зеонец оказался в разы умнее Фила. Артур о чем-то с ним тихо разговаривал, зеонец кивал. Он посадил нас на переднее сиденье и включил знакомую музыку, которую играли на этой планете во время праздников.

В штабе было тихо. Видимо, солдаты только вернулись с поля боя, и зеонцы подсчитывали раненых и убитых. А ведь среди них могла оказаться я! От этой мысли в груди похолодело.

Когда принц вышел из машины, к нему на встречу выбежал Аллерген в красной парадной форме. Он улыбался и махал рукой, а затем склонился в почтительном поклоне:

– О, какая честь, – Аллерген поцеловал Артуру руку, затем при виде меня тоже поклонился. Это было весьма неожиданно. Я даже присвистнула от удивления.

– Дождь, какая честь! Она один из лучших наших бойцов! Не удивительно, что такой девушкой заинтересовался сам принц, – от его грубой лести мне явно стало не по себе.

Что ж, держись Аллерген.

– Очень приятно, давайте пожмем друг другу руки, генерал!

Я протянула ему замерзшую ладошку, и Аллерген принялся ее усиленно трясти, натянув на лицо улыбку. Из глаз его текли слезы, пару раз он хотел чихнуть, но сдержал себя. Мне стало даже немного жаль зеонца с аллергией на землян. И все же любое начатое дело надо доводить до конца, и я с широкой улыбкой сказала:

– Ну а теперь давайте обнимемся, вы же нам как отец! – и сжала его в объятиях, тихо прошептав: – это тебе за Клевер и Ветер.

Он громко чихнул и потерял сознание. Это было очень унизительно – свалиться камнем на землю на глазах у подчиненных и имперского принца.

Артур смотрел на нас, как на идиотов, в его глазах читалось: «Низшие, что с вас взять».

После этого нас предложили доставить в империю на двух кораблях с родины принца, которые приземлились неподалеку. Артур категорически отказался.

Он настоял на принудительном ремонте своего «Странника». Поэтому лучшие зеонские инженеры выехали к заброшенному пруду, где мы совсем недавно встретились.

Я в последний раз прошлась по коридорам базы.

На меня сразу же налетела толпа ребят с расспросами:

– Это правда?

– Ты станешь жить в империи?

– Как тебе удалось?

Глаза мои бегали, из-за шума мне не удавалось произнести ничего вразумительного.

Наконец одна девчонка сжала мою руку:

– Дождь, не забывай о Земле, там в империи. Ты можешь сделать так…

– Прекратите бесполезные расспросы! – в коридоре появился принц в сопровождении зеонцев.

Ребята отступили и поклонились. Он молча прошел мимо, и я поплелась за ним следом. Вместе мы смотрелись довольно странно, словно дворянин и его покорный слуга.

Вечером нам приготовили поистине царский ужин. В столовой на красных скатертях красовались всевозможные блюда, недоступные обычным резервистам. Есть мне почему-то не хотелось.

Принц тоже уныло ковырял жаркое из местной рыбы. По периметру зала в ряд выстроились зеонцы, изображая на лицах улыбки.

И тут меня осенило. Я позвала одного из них и тихо сказала:

– Где вы храните еду?

– В пищеблоке, но туда вход только по пропускам, леди Кристина.

Я поморщилась, еще вчера у меня не было имени, только позывной, военная форма и пустая комната, где раньше жили девочки, а теперь они называют меня леди.

– Хочу пройти в пищеблок, – я улыбнулась, глядя, как вытянулось лицо зеонца, – Артур, составишь мне компанию?

Принц тяжело вздохнул и прошипел:

– Что тебе там надо?– затем поймал удивленный взгляд работника столовой и тоже натянул на лицо улыбку. – Я хотел сказать, конечно, почему бы и нет, Кристина.

Он периодически забывал о своей роли счастливого жениха, очень тяжело, наверное, притворяться услужливым и милым с таким характером.

Мы шли втроем по темным коридорам. Солнце клонилось к закату. Этот безумный день подошел к концу.

Зеонец открыл серую дверь, и я увидела огромное помещение с холодильными камерами. Под железным столом стояли картонные коробки без каких-либо надписей.

Я молча открыла холодильник и удивленно уставилась на его содержимое. От изобилия продуктов у меня разбежались глаза. Вспомнился противный вкус рациона номер один, неужели они нас обманывали? На базе была нормальная еда, вот только не для солдат. Меня всегда мучал вопрос, почему на планете с такой богатой природой и теплым климатом нас кормят белой приторной смесью, по вкусу отдаленно напоминающей пасту?

– Чему ты удивляешься? – Артур открыл другой холодильник.– Наверняка они кормят резервистов универсальным рационом, а нормальную еду продают. На Зеоне есть рынки и магазины. Все, что местное правительство выделяет на солдат, расходится по рукам военного руководства. Это низшая планета. Здесь такое вполне приемлемо. Система бюрократии и взяток.

Я со злостью посмотрела на зеонца, на лице которого появился страх: