Он на миг запнулся, скосил взгляд на витраж.
– Весьма несправедливое решение. – добавил он уже тише.
– Справедливость – понятие растяжимое, волшебник. Пойми – каждый сам выстраивает её границы. И раз тот покинул Орден, он должен смириться с их решением.
Фариец сказал это без особого нажима, но в словах звенела усталая уверенность человека, который слишком хорошо знает, как легко ломаются чужие судьбы под тяжестью чьих-то правил.
Тирэльзар вздохнул, коротко, почти бесшумно, и тихонько постучал костяшками пальцев в дверь.
– Занят! – моментально проворчали изнутри, так резко, словно старик только и ждал предлога огрызнуться. – Занят, зайдите позже!
Тёмный эльф на секунду закатил глаза, но всё равно осторожно приоткрыл дверь и скользнул внутрь, прикрыв её за собой. Джерум остался в коридоре, опираясь плечом о стену и прислушиваясь.
– E’ yelselei E’ξ baisy![73] – не поднимая глаз, раздражённо бросил Валиркатарий Суурский на фойлерилле. – Ẉĝare ‘thalora ü fosaʎalüɲa afa’ʊ?![74]
Старая, давно и собственноручно переделанная мантия Коллегии лежала на его сухих, давно больных плечах, как тяжёлое покрывало. Когда-то белоснежная ткань успела пропитаться чернилами, травами и временем, местами став почти серой. Валиркатарию было уже далеко за шестьдесят; лицо его избороздили глубокие морщины, кожа легла на кости тонкими складками, а взор помутнел до той степени, когда мир перестаёт быть резким, но ещё не превращается в сплошное пятно.
За его спиной, через круглое окно-розу, открывался дивный вид на залитую сууровым светом площадь. Лучи падали в кабинет мягкими, спокойными нотами, разрезаясь пролетающими мимо облаками и отбрасывая на пол и стол причудливые, медленно текучие тени.
– Мастер-волшебник, здравствуйте. – тихо проговорил Тирэльзар, не решаясь сразу подойти ближе.
Слух у Валиркатария, похоже, остался прежним, острым, как у хищной птицы. Он цокнул языком, откладывая перо в сторону, и лёгким, но явно выработанным движением отодвинул от себя магический пергамент. Голова поднялась, глаза прищурились.
Сначала он только щурился, пытаясь через мутную пелену понять, кто стоит у него перед столом. Всё плыло и размывалось. Вздохнув, мастер-волшебник проворчал себе под нос, потянулся к подвешенным за воротник очкам и водрузил их на нос.
– Тирэльзар... – протянул старый маг, недовольно, почти упрямо. – Сколько времени-то утекло... Зачем ты пришёл? Помнится мне, мы сошлись на том, что я больше не увижу тебя.
Он не стал подниматься. Просто снова взялся за перо, подтянул к себе пергамент, на котором уже было выведено с десяток аккуратных рядов рунических формул, и принялся медленно, с каким-то болезненным тщанием обводить магические знаки.
Несколько книжных шкафов вровень со стеной выстроились вокруг его стола и окна, создавая ощущение, что кабинет утоплен в книгах, как в каменных волнах. У другой стены стоял ещё один рабочий стол – на нём одиноко лежала толстенная книга, раскрытая ровно посередине, будто её прервали на самом интересном месте и так больше не вернулись.
– Ξoe ɲore büre faʊ caʎes deolp ef, teaʧe.[75] – произнёс Тирэльзар на фойлефиросе, чувствуя, как с каждым словом во рту становится суше.
– E’ aξ ξoe solëʎiɲ ü teaʧe, Tirelzare coaʎetlett thia Faeṙiyɲ.[76] – отрезал Валиркатарий. – E’ aξ thia ʧülƒaʂe ʈʂariɲiarh.[77]
Он слегка притормозил пером над строкой, но не оторвал взгляда от пергамента.
– И неужели Сиренсен уже не может ответить на твои вопросы? – ворчливо добавил он на людском языке. – Потребности непоседливых учеников растут с каждым годом...
– У меня нет столько времени. – с полной серьёзностью сказал эльф. – Оно на исходе с каждым мгновеньем.
Слова прозвучали не как преувеличение, а как факт. Эшау говорил спокойно, но в голосе слышалась та особая прямота, которой не прикрываются, если пришёл просить о помощи всерьёз.
В очередной раз недовольно нахмурив брови, Валиркатарий остановил руку, зависшую над знаком. Пергамент чуть шевельнулся от его дыхания. Старик поднял взгляд, на секунду вглядываясь в лицо бывшего ученика, затем снова обмакнул перо в чернильницу и машинально постучал им пару раз о горлышко, словно отстукивая внутренний счёт.
– Последний раз. – тихо сказал он. – Пусть войдёт. Я знаю, что ты пришёл ко мне не один.
За дверью, в коридоре, Джерум чуть дёрнулся: он явно не ожидал, что его присутствие уже давно просчитали. Но промедлил всего миг, затем толкнул дверь и вошёл, прикрыв её за собой.
Незваный гость в знак приветствия лишь едва кивнул, не пытаясь изображать из себя поклонника магов и их пафоса.
– Этот ужасный запах... – Валиркатарий пару раз шумно втянул воздух носом и поморщился, переводя взгляд на Таро. Его внимание сразу зацепилось за перемотанную руку. – Смрад демонической энергии, некромантии. Нэкросус[78]...
– Смрад? – Джерум на мгновение застыл, а потом расхохотался, не сдержавшись. – Сколько времени прошло, а ни одна распутная потаскушка так и не заикнулась про ужасающе ужасный смрад!
Валиркатарий с трудом привстал, опираясь на подлокотники, и подозвал его рукой, не обращая внимания на шутки.
Тирэльзар не замялся, но Джерум всё равно подошёл ближе. Уже на полпути он начал разматывать бинт, сдёргивая его уверенными, отработанными движениями, словно делал это сегодня уже в десятый раз.
– Достаточно. – буркнул Валиркатарий, едва тот оголил поражённую руку.
Старый маг, обернувшись чуть в сторону, будто пытаясь вглядеться не только глазами, но и чем-то иным, всмотрелся в тягучие, невидимые миазмы, стекавшие с поражённой плоти. Взгляд его на миг оживился, глаза заёрзали, словно перебирая память, листая невидимую книгу.
– Справочник Анилируна[79] мне явно не понадобится... – пробормотал он себе под нос.
В комнате повисла гробовая тишина. Верховный шариниар думал. Даже город за окном словно приглушил шум, оставив только далёкий гул площади.
Тирэльзар, не выдержав, спешно подошёл ближе, почти встал за спиной старика.
– Ну что?.. – он всмотрелся в лицо учителя, пытаясь по малейшим движениям понять ответ. – У вас есть идеи?
– Нет... – практически моментально верховный шариниар.
Слово прозвучало тяжело, как удар молота по пустому металлу.
– Будь то арль-таурокса нэкросиз или обычный, – продолжил он. – я, глядишь, и избавил бы твоего друга от страданий.
Он снова уткнулся взглядом в руку Джерума, будто надеялся, что под другим углом увидит там знакомый рисунок проклятия.
– Но это... – он запнулся, подбирая формулировку. – Где вы только достали этот проклятый меч?
Джерум резко поднял голову. Взгляд стал острым, как нож, который давно не точили, но которым всё ещё можно убить.
Ему было совершенно непонятно, откуда старый шариниар вообще знает такие детали. Великий Фариан, его пески, его города, выцветшие ветром, всегда были далеко и, казалось, навсегда изолированы от остальных земель.
Но фариец промолчал, сжав губы, погрузившись в мысли, которые явно не горели желанием стать вслух сказанными.
– Где вы нашли Аорус, – уточнил Валиркатарий. – и сколько времени тот прибывал вместе с вами?
Он отошёл на шаг и подошёл к тёмному эльфу, жестом велев тому закатать рукав.
– Давай, мне нужно...
– Он не был со мной, волшебник. – резко перебил Джерум, не скрывая раздражения.
Валиркатарий и не думал останавливаться. Тирэльзар стоял смиренно, позволяя верховному шариниару перехватить его руку и ощупать кожу, словно проклятие могло отпечататься и на нём.
– Мне категорически не важно, был ли с тобой Тирэльзар, иль нет. – проворчал Валиркатарий. – Одному только аору-таурокса нэкросизу свойственно распространяться по воздуху, если меч ря...
Он запнулся, отпустив руку киэльэшау. Лицо резко изменилось, страх прыгнул в глаза так явно, будто кто-то ударил его по груди.
– Вы что, посмели принести клинок сюда?! – выпучив глаза, воскликнул он. – Не говорите, что...
– Аорус давно погребён под землёй в склепе. – сухо отозвался Джерум. – По крайней мере – я на это надеюсь. Это фамильный меч моей семьи, волшебник.
– Фар’Алионы... – задумчиво, но и подлинно удивлённо протянул Суурский.
Увидев у Джерума на коже знакомое родимое пятно, крошечный знак, который давным-давно видел в старых описаниях, он тихо выдохнул.
– Великие хранители меча Преданного бога и праведные правители Хтариан-Алиль...
– Фар’Алионы теперь охраняют землю и правят лишь голодными червями. – жёстко перебил его Джерум, глядя из-под бровей. – Я последний из правящей династии.
– Не знал... – верховный шариниар прокашлялся, будто поперхнулся собственной памятью. – Соболезную твоей утрате.
– Мне не нужны соболезнования или жалость. Мне нужен ответ на три вопроса. – шагнув к окну, сказал Таро.
Он остановился у окна-розы, уткнув взгляд в площадь. Внизу люди и эльфы суетились, топтали камень, торговались, кричали, жили и расходовали себя в мелких заботах. Всё это снизу казалось шумным, мелким, почти ненастоящим.
– Первое... – он немного помолчал, выстраивая слова. – Каким образом эта зараза распространилась на деревню, где был расквартирован мой отряд? Я знаю, что это невозможно, ибо Аорус был за тридевять земель от меня. Это проклятие, а не чума.
Он взглянул в стекло так, что в отражении отчётливо отразился Тирэльзар, и буквально повторил его же мысль, сказанную когда-то раньше.
– Второе... – Джерум развернулся, встречая взгляд верховного шариниара. – Как её, чёрт подери, вылечить?
Он поднял повреждённую руку, стиснув зубы.
– И, наконец-то, третье... – он смотрел прямо на свои искорёженные пальцы. – Почему я до сих пор не сдох?
Валиркатарий нор Тар Суурский тяжело вздохнул, пальцами прочесал седой затылок, как будто надеялся нащупать там лишнюю мысль.
– Аору-таурокса нэкросиз очень необычное проклятие. – наконец произнёс он. – Оно совершенно отлично от всех существующих и от тех, что когда-либо будут созданы.
Валиркатарий развёл руками, признавая собственную беспомощность так честно, как это умеют только очень старые люди.
– Боюсь, я не способен ответить на вопрос, почему ты до сих пор жив. – добавил он. – Ровно так же бессилен и хоть как-то облегчить твою боль.
– Чёрт... – тихо выдохнул Таро, сжав кулак так, что посерели костяшки. – Как же ожидаемо...
В его голосе не было истерики – одна только пустая, выдохнутая усталость, когда в очередной раз слышишь то, чего боялся, но всё равно надеялся на чудо.
– Но, – верховный шариниар чуть приподнял палец. – я знаю того, кто действительно может вам помочь.
На лице Валиркатария промелькнула гримаса, в которой смешались раздражение и уважение.
– Моя нелюбимая и дотошная коллега, Рубия, разбирается в этой сфере лучше остальных.
– Рубия Фенрир? – услышав знакомое имя, Тирэльзар Огненный замер и выпрямился. – Она в этом что-то понимает?
– Конечно, Рубия Фенрир. – фыркнул Валиркатарий. – И, если ты действительно знаком с ней, Тирэльзар, почему же ты сомневаешься в моих словах? Это очень грубо и невежливо с твоей стороны!
Эльф чуть опустил голову, признавая справедливость упрёка.
– Тогда мы отправляемся к ней, волшебник. – сказал Джерум, подойдя к двери. – Пойдём.
Он приоткрыл створку, впуская в кабинет полоску более яркого света. Старый маг, тяжело вздохнув, снова плюхнулся в своё кресло, аккуратно снял очки с носа и повесил их на ворот мантии. Затем потянулся в небольшой ящик под столом, достал что-то плоское, тёмное, отдалённо напоминающее плитку грубого шоколада, и без особой церемонии сунул кусок в рот.
– Спасибо большое, мастер-волшебник. – обернувшись уже в проёме, сказал киэльэшау.
– Не стоит благодарностей, мой ученик. – отозвался Валиркатарий, не поднимая взгляда. – Просто делай то, что должен.
Напарники вышли из кабинета и направились вниз, на первый этаж. Воздух в коридорах показался им свежее, чем в перегруженном знаниями и чернилами кабинете.
Их целью был портал в район Ванор Ошу – там, недалеко от одной из каменных башен, находился дом Руби Фенрир, и оттуда до него можно было добраться без особых усилий. Оставалось только шагнуть в мерцающий проём и принять ещё одну неизвестность в длинной череде неизвестностей, ставшей для них нормой.
***
Джерум фар’Алион хоть и не особенно жаждал тащиться к Рубии один, быстро смирился с тем, что выбора у него нет: Тирэльзару предстояло спешить в Коллегию, и все личные неудобства автоматически отходили на второй план. Телепортация прошла на редкость гладко, без привычного ощущения, будто тело выжимают через игольное ушко. Мир на короткий миг растянулся в тонкий светящийся коридор, в котором не было ни верха, ни низа, ни направления, кроме одного-единственного, а затем резко сложился обратно, возвращая обоих в плотную, ощутимую реальность. Под ногами снова оказалась каменная мостовая, прохладная и чуть влажная, а в лёгкие ворвался чужой воздух Ванор Ошу, пахнущий каменной пылью, сушёными травами, углём из кузниц и лёгким металлическим привкусом недавней магии.
На окраине района, где заканчивались более низкие дома и начинались подступы к горной системе Старшего Таурна, их пути разошлись. Над ними, словно нависающий свод, поднимались в небо башни Коллегии; откуда ни взгляни – с любой улицы, любого перекрёстка – они всё равно торчали в поле зрения, как напоминание о том, кто здесь настоящий хозяин. Величие этого комплекса давно затмило славу самого острова: теперь, вспоминая о государстве, чаще говорили именно о Коллегии, её учениках, её архимаге, её странных, противоречивых решениях. Государство при этом не было наглухо закрытым; напротив, оно служило одной из важнейших торговых точек и жемчужиной кораблестроения. Но каждая нога, ступавшая на его землю, проходила через фильтр осторожности и недоверия, и всё же любой, выдержавший отбор и обладавший достаточной волей, мог учиться в этих стенах, независимо от крови и расы.
Коллегия, будто жадное растение, расползлась по вершинам и склонам Старшего Таурна, заняв почти весь немалый хребет и зацепив краем Эльфград. Вокруг неё стоял город, выстроенный в подчёркнуто эльфийской манере, до странности похожей на то, как могли бы представлять себе архитектуру сами боги. Кирпичные дома почти без исключения венчались башенками, стройными и аккуратными, словно каждый хозяин так или иначе имел дело с магией и не мог позволить себе обычную кровлю. На черепичных крышах сверкал стеклар – странный материал, рождённый из смеси белоскола и малахита, прошедшей через огонь и магические печи. При сууровом свете он вспыхивал то холодным белым, то густой зеленью, и казалось, что весь район покрыт чешуёй гигантского каменного существа. Из этого стеклара не только крыли дома: из него выбивали острейшие клинки, собирали лёгкую броню, декорировали окна и фасады, превращая улицы в переливающийся узор.
Тирэльзар, привычно подстраиваясь под ритм этого города, мысленно отсчитал нужные ориентиры и направился в сторону башен, где в одном из верхних кабинетов его ждал помощник архимага Эйстеннерус. Там предстояло терпеливо и подробно изложить всё, что удалось выжать из последнего поручения: мельчайшие детали, которые могли показаться пустяковыми, но для канцелярии Коллегии имели вес. Время поджимало, и для киэльэшау сейчас не существовало ничего важнее этого пути – ни запахов, ни чужих лиц, ни собственных сомнений.
Джерум остался на перекрёстке ненадолго, провожая взглядом удаляющуюся фигуру волшебника. Потом развернулся к улицам Ванор Ошу, которые казались ему куда менее родными, чем пески Великой Фариан, но всё же безопаснее многих мест, через которые ему уже доводилось идти. Впереди его ждал дом Рубии Фенрир – не самый приятный пункт назначения, но, возможно, единственный, где его проклятая рука имела шанс получить не формальное сочувствие, а хоть какую-то реальную надежду. Тирэльзар и Джерум почти одновременно растворились в разных потоках города: один – поднимаясь к кабинету, где решаются вопросы магической политики, второй – уходя вглубь фиолетового района, к дому женщины, которая знала о смерти и проклятиях больше, чем кому-либо было бы комфортно признавать.
***
– Уверен, что мастер-наставник надаёт мне по шапке за досрочное возвращение. Но... – Тирэльзар Огненный на секунду замедлил шаг, вслушиваясь в собственные мысли. – Да, я поступил разумно и готов понести в случае чего наказание.
Он поднялся по каменным ступеням, чувствуя, как тяжелеет мантия и подрагивает в коленях накопившаяся усталость. Впереди начинался длинный тоннель, тянувшийся под сводами Башни Знаний. Его освещали висящие под потолком магические сферы. Свет тихо сочился из них ровным, чуть холодным сиянием. Факелов здесь не было и не требовалось – волшебникам незачем возиться с копотью и дымом, когда можно однажды наложить пару заклинаний и позволить свету висеть в воздухе веками.
В конце коридора, за узорчатой решёткой, уже пробивался яркий дневной свет. На решётке было вычертано широко открытое око внутри диска, разделённого на семь частей.
– Всё так же смотришь на всех, да... – пробормотал тёмный эльф, скользнув взглядом по знакомому символу.
Это око было знаком организации. Каждый сектор диска, каждая из семи частей олицетворяла одну из Магических школ и был украшен своим, особенным узором, понятным тем, кто проведёт жизнь за перечитыванием трактатов. А само око – Всевидящее Око Элу Товир, неусыпный наблюдатель за тем, кто и как пользуется силой.
Тоннель выводил к огромному мосту, тянущемуся к Башне Знаний. Там находилась Великая магическая библиотека Тау’Элунора, Комната Единства, а также жилые комнаты библиотекаря, архимага и его помощника. Башня была выше остальных семи, и потому именно её верхушка первой ловила на себя сууровый свет и туманы Таурна. С чердака открывался такой вид на остров, что у любого нормального эльфа на пару минут затыкало все вопросы к жизни.
Взгляд Тирэльзара невольно упал на трещины и сколы в камне. Старые едва заметно сглажены временем, новые кусали глаз резкими линиями.
– Когда же тебя починят... – тихо выдохнул он, глядя на раскрошенный край. – Как много обещаний, но так мало действий.
Опоры моста давным-давно обрушились, и теперь его части держались в воздухе лишь благодаря тому, что в камень и воздух этой крепости веками вбивалась магическая энергия. Отдельные пролёты откровенно левитировали над пустотой. Мост был широким, примерно в четыре окелъра, с чрезмерно тяжёлыми бойницами, словно их лепил фанат крепостей, а не библиотек. Всё это было чистой эстетикой и пафосом, потому что Коллегия изначально никогда не задумывалась как оборонительное сооружение.
Башня Знаний стояла ближе всех к столице эльфов – Эльфграду. Город простилался от подножия крепости вниз, как море, растекающееся по склону, и упирался в дальние тёплые тени.
