Страница 3 из 5
Мужчина развернулся, чтобы уйти, и перед тем, как закрыть дверь, сказал, обращаясь к Чацкому:
– Дим, зайди ко мне, как освободишься, – и подмигнул. Мне.
О-БАЛ-ДЕТЬ!
Нет, я, конечно, слышала, что наш ректор «мировой мужик», «прогрессивных взглядов» и «понимает студентов», но не настолько же! Тут точно какой-то подвох!
– Чацкий, что это было? – после нескольких секунд «переваривания» только что произошедшего перфоманса, я наконец могу говорить и поворачиваюсь к парню. А тот еле сдерживает смех. Нет, ну не придурок разве? – Чего ты ржёшь?
– Ты бы видела сейчас своё лицо, тоже бы сейчас хохотала. Пал Иваныч умеет удивлять, да?
– Чацкий, прекрати лыбиться и объясни нормально, что всё это значит? Откуда ректор знает моё имя? – пришло время мне становиться в позу сахарницы.
– Ой, Орлова, какая уже теперь разница, – пытается отмахнуться от меня и сменить тему. – Ты же понимаешь, что теперь тебе никак уже не отвертеться? Пал Иваныч в курсе, что мы встречаемся и даже официально одобрил наши отношения.
– Которых на самом деле нет, – заканчиваю фразу.
– Но он-то об этом не знает, – продолжает бессмысленный спор «студент года».
– Так! Стоп! Чацкий, уж не подкатываешь ли ты ко мне таким образом? – задаю вопрос и боюсь услышать положительный ответ. Я не готова сейчас встречаться с кем бы то ни было… Мне всего недавно исполнилось восемнадцать. Да я в куклы два года как играть перестала!
– Еще чего! Орлова, я уже сказал, что ты совершенно не в моем вкусе, – безразлично отвечает парень и начинает собирать свои вещи со стола в небольшую мужскую сумку из кожзама.
– Тогда зачем тебе всё это? – скептически прищурив глаз, смотрю за его движениями и пытаюсь понять, в чём тут подвох. – Чааацкий…
– Ладно. Давай так, я расскажу тебе, но при одном условии. Ты сначала даёшь согласие стать моей фиктивной девушкой, а потом я выкладываю всю правду-матку. Идёт?
– Не идёт! Никто. Никуда. Не идёт! Я терпеть не могу, когда мной начинают манипулировать. Поэтому – адьёс!
Я решительно направляюсь к выходу из аудитории.
– Ты же понимаешь, что это война, Орлова? – прилетает мне в спину, когда я нахожусь у самой двери.
– Встретимся на ринге, – смело заявляю и выхожу.
Да что он мне сделает!? Ну погоняет в библиотеку – подумаешь, беда!
Глава 7.
– Ну что ж, раз нет дежурного, то с доски вытрет случайно выбранный мной студент, – Чацкий изображает задумчивость, хотя все в аудитории уже знают, кто это будет и откровенно хихикают. – Орлова!
Кто бы сомневался! За три занятия, проведенных Чацким в нашей группе, законы теории вероятности не работали ни разу! Рандом, находящийся в голове нашего преподавателя, всякий раз выдавал в качестве свободного выбора исключительно мою фамилию. Я бегала в деканат за ключами от подсобки, раздавала всей аудитории тесты с заданиями, собирала решенные ответы, постоянно выступала в качестве наглядных примеров и вот теперь передо мной огромная доска, исписанная какими-то формулами, оставшимися с предыдущей лекции.
– Дмитрий Юрьевич, мне кажется, что ваш генератор случайных чисел барахлит. Может, есть смысл его заменить? – цежу сквозь зубы, спускаясь со своего места.
– Ну что вы, Орлова, такие вещи замене не подлежат. А если кого-то что-то не устраивает, то всегда можно произвести ремонт и устранить неисправности. Только вот для этого нужна мотивация…
– Обожаю вытирать доску! – демонстративно беру тряпку и выхожу из аудитории, гордо задрав голову, под смешки предателей-одногруппников.
________________________
– Ника, танцуй! – падает на стул рядом со мной в столовой Аська, когда я уже допиваю чай с любимой булочкой с маком.
– Ась, танцы – не мой конёк. А вот твоя булочка сейчас пойдёт в ход, если ты продолжишь где-то пропадать, пока у нас большая перемена, – показываю ей на остывший чай и одинокую плюшку с корицей, которую взяла для подруги.
– Когда ты узнаешь, что у меня есть, то побежишь покупать мне еще три таких булки! У меня супер-новость!
Аська всё-таки не выдерживает и быстро хватает сдобное изделие и откусывая, продолжает говорить, одновременно копаясь в своей сумке. Поражаюсь этой девушке – у неё словно батарейка зашита внутри и постоянно свежий заряд.
– Вот! – она кладет передо мной какие-то отксерокопированные листочки, на которых стоят печати нашего вуза, и смотрит так, словно я должна сама догадаться, что это, и тут же плакать от счастья.
– И? Что это? Очередной КВН? Смотр самодеятельности? Студенческий театр на гастролях?
Если честно, за минувшие три недели учебы мне порядком надоела эта нездоровая активность моей подруги, которая совала свой нос в каждое мероприятие и при этом настойчиво тащила меня за собой.
– Лучше! Это наш с тобой билет в жизнь! – Аськин пафос – это отдельный вид искусства и мой личный заряд хорошего настроения. – Чё ты ржёшь? – тоже не сдерживаясь хохочет подруга. – В общем, это билеты на студенческую базу отдыха!
– Серьезно? – я слышала об этой базе не раз, группа в социальной сети вся забита фото с неё. – Как тебе удалось их достать? Разве первокурсников туда пускают?
– Пускают. Но не всех. Во-первых, мы с тобой – совершеннолетние. А во-вторых, зря, что ли, мы стенгазету такую крутую рисовали целых три дня!? – Ася гордо задирает подбородок и довольно улыбается. – Так что танцуй! Хотя подожди! Танцевать будешь на базе, под песни нашего Чацкого…
– Стоп! – настроение, которое у меня только-только пришло в норму после очередного испытания у выше названного субъекта, снова упало. – При чем здесь он? Он что тоже поедет?
– Вообще, старшекурсников не будет в этом заезде, приедет только их группа, будут развлекать нас своими песнями.
– Я не поеду, – отрезаю решительно и собираю вещи, чтобы уходить.
– Ник, да брось! Он же будет на отдыхе – ему не до тебя, – Аська тоже погрустнела и пытается меня уговорить.
Нет, в эту поездку я не поеду. Возможно, Чацкий и правда не будет меня доставать, отвлекшись на другие дела. Но проверять это я не хочу.
Глава 8.
– Я не верю своим глазам! Ника! – Аська бросается ко мне, не скрывая своего восторга. – Я была уверена, что мне два дня киснуть там в одиночку. ЗдОрово, что ты всё-таки решилась поехать!
Ой, знала бы ты, как сложно далось мне это решение…
Вчера, придя домой, застала дома свою мать. Нет, не маму. Не мамочку. Просто родившую меня женщину. Моя мама – та, что воспитала, дала свою любовь, тепло и заботу. Та, которая звонит мне каждый день, беспокоясь, как я покушала и хорошо ли ко мне относятся одногруппники и преподаватели. И не важно, что я называю её бабушкой, она стала для меня самым дорогим человеком. Вместе с дедом, конечно.
Я не в обиде на свою биологическую мать. Уже не в обиде. Просто я все эти чувства давно пережила. Перешагнула через её безразличие ко мне и решила жить дальше. Но вот её появление меня совсем не обрадовало. Ну а чему, собственно, я должна была радоваться? Тому, что спустя два года после нашей последней встречи, она соизволила увидеться с родной и единственной дочерью? Или тому, что опять портит жизнь моему отцу, который совсем недавно встретил прекрасную девушку, с которой может построить, наконец, нормальные отношения?* (история отца Вероники – «Притворись моей дочкой»)
В общем, выбирая из двух зол, я выбрала… Чацкого. Его подколы и издевки я как-нибудь переживу, а вот надменность и выпендреж своей родительницы – вряд ли.
– Бежим занимать места в автобусе, – тащит меня неугомонная Аська в сторону большого Икаруса, когда там еще и близко никого нет.
Мы выбираем места возле водителя. Моя подруга хотела сесть ближе к центру, чтобы быть в курсе всех событий и в гуще веселья, но я настояла на этих местах, объяснив это плохим самочувствием в дороге. На самом деле, мне хотелось подольше оставаться незамеченной. Ну, по крайней мере, настолько, насколько это возможно с моей активной соседкой…
Автобус постепенно наполнялся, мне было хорошо видно тех, кто входит через первую дверь – сюда шли в основном заучки типа меня, – и тех, кто заскакивал через вторую: прямо передо мной висело водительское зеркало, в которое я подсматривала, словно в замочную скважину, оставаясь при этом невидимой. Слыша мужской бас, я всякий раз сжималась внутренне, боясь, что он может принадлежать нашему «преподавателю», но моё волнение было напрасным – автобус тронулся с места, так и не дождавшись Чацкого.
Может, он не смог поехать? Я мечтательно скрестила пальцы и зажмурилась – моя детская привычка загадывать желания. Никогда не сбывалась, но я всё равно продолжала верить, что однажды это сработает.
Автобус приезжает на базу примерно к обеду. Во всяком случае, мой организм уже сигнализирует о том, что пора бы чем-нибудь подкрепиться. Пока мы выгружаем вещи около двухэтажного здания, куда собираемся заселиться, нас овевают ароматы готовящейся пищи. Похоже на жареную картошечку… Ммм… моя любимая. Мечтательно закатываю глаза и представляю, что совсем скоро мы с ней встретимся.
– Орлова, Василькова – комната номер одиннадцать, – комендант жилого корпуса читает списки студентов, которые услышав свои фамилии, подходят за ключами и скрываются в коридоре за её спиной. То же самое делаем и мы с Аськой.
– Лупатов, Гардиани, Петров – двенадцать.
Слышу позади себя настоящую фамилию Чацкого и вздрагиваю. Осторожно поворачиваю голову, но к невысокой женщине с высоким начесом подходит какой-то рыжий парень в очках. Не припомню его в автобусе. Быстрым взглядом окидываю присутствующих, но Чацкого по-прежнему не видно. Пока всё идет отлично.
На обед действительно суп и жареная картошка. Наспех проглотив несколько ложек первого, отставляю тарелку и накидываюсь на любимое блюдо. Ломтики еще горячие, с корочкой, как я люблю, и тарелка пустеет почти моментально.
– Ась, ты чего не ешь? – удивленно смотрю на подругу, которая, похлебав немного супа и даже не притронувшись ко второму, скучающе попивает компот из сухофруктов.
– Не люблю жирную пищу, – презрительно глядя на свою еще дымящуюся порцию, говорит подруга. – Если хочешь, я не против, – она спохватывается, видя, как я пускаю слюнки на ее картошку, и пододвигает ко мне тарелку.
– Спасибо, – стараясь скрыть восторг от её предложения, говорю и принимаюсь за дело.
Компот мне уже не влезает. Но не запить холодненьким такую вкуснятину – просто кощунство. Я жадно опрокидываю в себя стакан воды из кулера и отправляюсь в номер, чтобы немного отдохнуть и переварить плотный обед. Но не тут-то было.
– Ребята, не расходитесь, – окликает всех своим тоненьким голосочком только-только вбежавшая в столовую Аня из студсовета. Очень милая девушка, с кукольным личиком и глазами олененка Бемби. Она здесь вроде массовика-затейника и вожатого в одном лице. – Все к часу собираемся в фойе на первом этаже. Я расскажу о мероприятиях на предстоящие два дня.
Смотрю на часы и понимаю, что у меня в запасе целых полчаса до означенного времени. Отлично, успею прилечь, и, возможно, даже вздремнуть. Снова совершаю попытку покинуть столовую, но снова тщетно.
– Девочки-оформители, не уходите, пожалуйста. Мне нужна ваша помощь.
Какие еще «оформители», блин?! Нарисовали одну газету, так теперь навечно что ли отдуваться за всех!?
Но вслух я только мычу, соглашаясь с Аней, и обреченно тащусь за худенькой блондинкой, которая отлично маневрируя в коридорах старого советского здания, безошибочно находит нужную дверь на первом этаже. Провернув длинным ключом в замочной скважине, вожатая вводит нас в небольшую каморку, которую удается рассмотреть только после того, как в ней включается свет, ибо окно в ней не предусмотрено. Из мебели здесь только стол и стеллаж во всю стену, заваленный всяким барахлом.
– Девочки, сегодня на вечер у меня запланированы игры на сплочение коллектива. Я подготовила карточки, но их нужно будет подписать, – Аня достает из ящика стола стопку бумаги и цветные маркеры, а затем объясняет нам, что и как нужно написать.
– Но тут работы на час, не меньше, – возражает Аська, совсем не обрадовавшись свалившемуся заданию. – Как же встреча в фойе? Уже без четверти час…
Я абсолютно разделяю недовольство подруги. Но вовсе не потому, что стремлюсь узнать о расписании мероприятий. Двойная порция жирненькой картошечки внезапно решила устроить бунт на корабле в моём желудке.
– Конечно, вы не успеете всё сделать сейчас. Поэтому я оставляю вам вторые ключи от подсобки. Как только у вас будет свободное время, вернетесь и доделаете, – девушка мило улыбается, но смысл сказанной фразы убивает всю милоту. Я говорила, что она хорошенькая? Забудьте. Нет, она решительно мне не нравится.
Вожатая уходит, и я считаю секунды, пока шаги в коридоре станут практически неслышными, чтобы улизнуть из подсобки по очень важному делу, которое становится с каждой минутой всё актуальнее и актуальнее. Поворачиваюсь к Аське, чтобы сказать, что мне нужно удалиться по нужде, как раздается телефонный звонок и подруга быстро принимает вызов.
– Да, мам, – приветствует девушка звонящего, а я пытаюсь жестами объяснить, что хочу выйти ненадолго. – Что??? – Аська вскрикивает, и её глаза становятся похожими на круглые тарелки, в которых лежат карие зрачки. Кажется, веки открыты настолько, что глазные яблоки вот-вот выкатятся из них. – Мама! Ты серьезно?! Этого не может быть!
Аська, полностью погрузившись в разговор, не обращает на меня внимания и выбегает из каморки, оставляя меня в состоянии разрывающих меня чувств неопределенности и борьбы картошки с желудочными соками.
Какие там карточки и надписи! Я еле стояла на ногах! Сидеть было в принципе невозможно – всё внутри бурлило и рвалось наружу.
Да пропади всё пропадом! После буду придумывать, как объясняться с Аськой. Я кинулась к двери, чтобы добраться, наконец, до уборной, но внезапно поняла, что сделать это у меня не получится. Моя подруга (в чём я уже начинаю сомневаться), выбегая, захлопнула дверь, замуровав меня здесь в самый неподходящий момент.
– Ааась! – стараясь докричаться, пропищала я, прислонясь к замочной скважине. Голос вышел совсем тихим – моё состояние не позволяло напрячь как следует связки, во избежание неожиданного исхода. – Кто-нибудь! Откройте дверь!
Сознание словно помутилось, живот урчал так, что звук не уступал стуку в дверь моих кулаков. Спазмы в животе от сумасшедшего газообразования стали лезвием разрезать кишечник, и я от боли даже перестала тарабанить в дверь. Никогда! Никогда больше не притронусь к жареной картошке!
И тут, когда я уже почти смирилась с тем, что придётся пережить самый большой позор в своей жизни и, возможно, даже в дальнейшем сменить учебное заведение, за дверью послышалась возня.
– Ася! – из последних сил прохрипела, прильнув к ручке. – Открой дверь, мне в туалет нужно!
– Ботаника, ты, что ли?!
Нет! Нет!!! НЕЕЕЕТ!!! Как? Откуда? Почему сейчас???
Я покраснела, как помидор, то ли от злости, то ли от боли, то ли от стыда…
– Ты там живая? – снова послышался знакомый усмехающийся голос, когда я с минуту ничего не отвечала.
– Чацкий, открой дверь! – я старалась говорить спокойно, чтобы нивелировать свой вопль, который должна была слышать только моя непутевая подруженция.
– Снова грубишь, Орлова, – хмыкает парень. Он не торопится и говорит вольяжно растягивая слова.
– Слушай, давай без нравоучений. Просто открой дверь и разойдёмся миром.
– Нормально попросишь – открою, – самоуверенно заявляет, понимая своё превосходство в данной ситуации.
– Дмитрий Юрьевич, откройте дверь, – приторно сладко проговариваю.
– Нет, не так, – он просто издевается.
– Пожалуйста, откройте дверь, – наступаю на горло своей гордости ради спасения репутации.
– Снова не так. Скажи моё имя правильно.
Мне хочется его послать, но внезапный приступ, прорезающий внутренности, не даёт мне даже нормально вздохнуть.
– Ника, ты как там? – голос звучит уже обеспокоенно.
– Нормально, – ворчу, когда получается отдышаться и немного разогнуться. – Ты откроешь эту дверь или нет!?
– А ты будешь со мной встречаться?
Это уже ни на что не похоже! Я тут сейчас взорвусь в прямом смысле слова, а он опять свою шарманку заводит!
– Нет! – кричу так, что снова сгибаюсь от прорезывающего спазма.
– Ну, тогда я пошел, – бессовестным образом шантажирует меня этот негодяй, и я слышу стук удаляющихся шагов.
– Стой! – умоляюще призываю его вернуться к двери. – Я согласна!
– Что согласна? Скажи четко, я запишу на диктофон, чтобы ты потом не отпиралась.
– Я согласна с тобой встречаться.
