Страница 4 из 5
Что это значит?
Не верю? Бесполезные слова?
Алина догнала ее в проходе и крепко обняла. Откуда ни возьмись появились слёзы.
– Алин, ну всё, мне завтра на работу, – мама обняла в ответ и похлопала по спине.
Алина подняла на нее красные от слёз глаза.
– Нашла, что дарить тебе в юбилей! Вот дура, правда!
– Ну, перестань! – мама улыбнулась. – Ты посвятила мне рассказ. Он меня очень тронул.
– Я испортила тебе настроение в твой праздник и, что уж кривить душой: я знала, что так будет.
– Ну! – мама махнула рукой, мол, ну нашла причину!
Алину это только еще больше раззадорило и, вновь всхлипывая, она уткнулась маме в плечо.
– Всё очень грустно у тебя… Впадать в уныние не надо, но мы не должны бояться грусти. С тех пор прошло тридцать лет. И я помню, как обещала себе каждый день читать по Андрею молитвы, потом каждую неделю, потом раз в две-три, наконец, я просто стала ставить свечки на поминальные дни. Время изгладило ревность молитвы. А ведь это никуда не делось. Всё это было, и это было страшно. И мы здесь не можем сказать, что было, то прошло, нет. Мы должны помнить своих любимых, даже когда их уже нет с нами. Кто знает, может, от нашей любви и памяти по ним, им там хорошо делается? А отворачиваться от горя не надо, горе очищает наши сердца. Ты затронула мою душу своим текстом… И я теперь вновь будто стала ближе к Андрюше. В эту субботу схожу в церковь на панихиду. Ну всё, пусти меня, а то я сейчас разговорюсь с тобой и не высплюсь. Алин, отстань!
Мама с шутливым раздражением отстранила от себя дочку и пошла в комнату. На повороте она выглянула из-за косяка и, подмигнув, сказала шепотом: «Спокойной ночи».
– Спокойной ночи, – ответила Алина.
Глава 6
Глядя в окно, Алина мысленно произносила только три наречия: «Промозгло, ветрено и мерзко…» Только ими она лениво и кратко могла обрисовать сегодняшнее утро. Маршрутка неслась по московским дорогам, прорываясь сквозь пелену ненастной дождливой погоды. Нина написала сообщение, чтобы не ждала ее в метро, потому что она решила остаться дома. Алина бы поступила так же, только Веронике сегодня к пятому уроку и прогулять не получилось бы.
Алину оставили в полном одиночестве. Денис, Марк, Нина – никто не пришел. С остальными однокурсниками Алина не любила общаться. Вдобавок ко всему первое занятие с журфаком пришлось как раз на этот нерадостный день.
После первой пары русского все собрали вещи и спускались вниз, чтобы перейти в другой корпус. Переход осуществлялся по длинному коридору нулевого подсобного этажа. Здесь было так холодно, будто в карцере. Студенты двигались сонной гурьбой, как стадо овец, ведомых на заклание.
По бокам находились обшарпанные двери, ведущие в старые аудитории, где хранилась макулатура, сломанные стулья, столы, различные вышедшие из строя вещи для спортзала, – словом, весь университетский хлам нашел свое пристанище в этом темном и жутко холодном месте.
– Знакомство с журналистами обещает быть очень интересным, – будто услышав ее мысли, протянул однокурсник Валера – пухлый хомяк с длинными жирными волосами. У него был такой тонкий дребезжащий голос, и сам он был такой кругленький, что напоминал Бараша из известного мультика «Смешарики».
Кстати, он был таким же меланхоличным философом.
Алина улыбнулась ему и вопросительно посмотрела.
– Темный страшный коридор, пара тусклых мигающих лампочек… Есть ли уверенность в том, что Инга нам не наврала? Что, если история про болезнь мамы Сёмика и вынужденные занятия в другом корпусе – всё подстроено?
Алина рассмеялась. Но в том, как говорил это Валера, было и правда что-то пугающее. Он наклонился к ней совсем близко, и она даже почуяла неприятный запах изо рта. Валера, заметив, что произвел нужное впечатление на девушку своей шуткой, продолжил и даже в процессе разговора несколько раз дотронулся до ее плеча, но Алину передернуло, и она поспешила к впереди идущим девочкам под предлогом что-то спросить.
Прелюдия не обманула, и само действие началось достаточно враждебно. Филологи робко столпились у раскрытой двери аудитории, бросая боязливые взгляды на ярких и шумных журналистов.
Среди толпы кротко раздавались вопросы:
– Это двадцать третья?
– Ну да…
– Нам же сюда сказали.
– Ну что, пойдем?
– А Сёмик? Сёмика-то нет?
– Нам точно туда?
Алина окинула глазами аудиторию. От журналистов так и веяло уверенностью и силой. Они практически все были стильно одеты. Шумные, яркие. Алина посмотрела на свой курс. А ведь несправедливо, что только по ее курсу будут судить обо всём филологическом факультете в целом. Их курс был редкостной коллекцией тихонь и скромников, среди них неестественно выделялась Алина, Денис, который почти не посещал университет, еще Нина и две мажорки, они сегодня тоже отсутствовали.
Алина вошла в аудиторию и громко спросила, здесь ли будут проходить пары Сергея Семёновича.
– Да-да, а вы кто такая, девушка? – раздался громкий голос молодого человека.
Алина не стала отвечать, просто махнула своим, мол, что стоите-то?
Филологи робко вошли в помещение и стали рассаживаться по местам. Журналисты притихли и с любопытством их разглядывали. Галя совсем раскраснелась и, споткнувшись, чуть не упала у стола с одними парнями.
Алина села на свободное место у окна и не сразу заметила на столе синий тетрадный блок с бабочками на обложке.
Через какое-то время в аудиторию впорхнул Сергей Семёнович, на ходу расстегивая пальто и разматывая старый, еще советский, наверное, бордовый шарф в полоску. А через пять минут после начала лекции отворилась дверь, и тихонько вошла крепкая фигуристая девушка в обтягивающих джинсах и кофточке, подчеркивающей тонкую талию. Осторожно, не прерывая лекции, тихой кошачьей походкой она прошла к своему месту.
Это было место, где сидела Алина. Девушка вопросительно посмотрела на нее, даже можно сказать, как-то враждебно, недоумевающе переглянулась с рядом сидящими однокурсниками и, усмехнувшись, села с краю. Затем стала доставать свой тетрадный блок, демонстративно вытянувшись по парте прямо перед носом у Алины. Это заняло каких-то пару секунд, но Алине стало совсем не по себе. Девушка нагло демонстрировала ей, что она совершенно не рада тому, что Алина села рядом с ней.
Алина всегда ненавидела таких девиц и глубоко в душе признавалась себе, что ненависть была вызвана завистью – завистью к их внутренней свободе. Пускай, да, они вели себя действительно отвратительно подчас, но у них было то, чего не было у Алины: той заветной раскрепощенности, открытости, храбрости…
Бессмысленной и ненужной храбрости, ведь перед кем и для чего им храбриться?
Но именно это качество делало их по-настоящему свободными. И Алина завидовала, что такое качество было даровано тем, кто, по ее мнению, был этого недостоин.
В перерыве между парами соседка Алины не собиралась никуда уходить и решила перекусить на месте… У нее с собой была вода и пачка с вафельками.
– Ну и как вам наши новенькие? – ничуточки не стесняясь присутствия Алины, завела разговор ее соседка с ребятами своего курса.
Двое парней, среди которых один был похож на представителя нетрадиционной сексуальной ориентации в обтягивающей розовой майке и таких же, обтягивающих тонкие ножки, джинсах. Второй был среднего телосложения и, несмотря на пирсинг в брови и модный прикид, выглядел в целом очень нейтрально. Девушка с рыжими волосами производила впечатление опасной хамки: смотрела нагло, враждебно и, казалось, чуть что-то не по ней – врежет как следует, и дело с концом.
Алина почувствовала, как они покосились в ее сторону, но предпочла сделать вид, что ничего не замечает, кроме экрана своего телефона.
– Смешные, – рыжая прыснула со смеху.
– Я думал, – отозвался один парень, – что тот жирный снесет мой стол. Я хотел ему сказать: «Слышь, поосторожней!» Но он так гаркнул свое «Извини!».
– Пардоньте!
– Чего?
– Он сказал тебе: «Пардоньте», – второй парень махнул рукой и закатил глаза.
Все засмеялись. Алина поёжилась.
Ну зачем Валера такой нелепый? Зачем он сказал это слово? А ведь он думал, что решил соригинальничать…
– Ну и когда сказал «пардоньте»… – парень очень похоже изобразил, так, что взрыв хохота продолжился, – слюни полетели мне в лицо, и я решил, что не буду с ним связываться…
– А то заплюет до смерти! – подытожила Алинина соседка.
Алине было и обидно за Валеру, и злоба брала, глядя на хохочущих ребят, потому что смеялись над человеком с ее курса и, таким образом, будто над ними – над всеми, но самое гадкое, что они всё это удивительно смешно делали, что Алина с трудом могла сдержать улыбку.
Это мерзко.
Валера и правда вел себя очень странно, будто знал о своей странности и пытался замаскировать деланной веселостью, искусственной самоуверенностью, делающей его еще более неуклюжим и смешным, отчего раздражал еще больше. И сейчас эти ребята так смешно его изобразили, что, увы, хотелось присоединиться к ним и посмеяться от души над бедным Валерой.
«Я чудовище», – мысленно прошептала Алина и достала вафлю, открыла воду. Разговор продолжился.
– Я этих чудиков в коридоре увидела. Паш, а ты, кстати, хотел же какой-то клип снять…
– Это не я, это Ника хотел…
– А где он сегодня?
– Дрыхнет…
– Понятно. Ну, так в том клипе вы же хотели всяких странных заснять?
– А, ну да, можно…
– Слушайте, ребят, а ничего, что я здесь? – не выдержала Алина.
Соседка быстро развернулась к ней, пристально посмотрела и с полуулыбкой спросила:
– Ссори, если хочешь засняться в клипе, погоди, тебя позовут.
Алина опешила. В таких ситуациях наглость всегда била в нокаут, а ответный удар придумывался, как правило, гораздо позднее.
– Ты что такое говоришь? – только и спросила Алина.
Соседка усмехнулась и, пожав плечами, отвернулась к своим друзьям, которые, затихнув, с любопытством смотрели на Алину.
– Держите ваше мнение относительно нашего курса при себе, вы нам тоже совсем не нравитесь, – говорила Алина и чувствовала, как волнение борется с «надо сказать». Щёки заалели, руки стали дрожать. И что-то зябко как-то стало.
Ну почему она такая трусиха?!
– И говорить при мне такие вещи – вообще наглость.
– Это почему? – с искусственным любопытством поинтересовалась рыжая.
– Потому что я с этого курса! – ответила Алина.
Но ребята, ёрничая, переглянулись, почти хором сказали: «А-а!», а потом также вместе пропели: «Поня-я-ятно!»
Соседка обернулась и, пожав плечами, спросила:
– Почему бы тебе не выйти тогда? А? А мы тут спокойненько поговорим?
Алина вновь опешила. И молчала. Соседка смотрела ей в глаза, и ни один мускул на ее лице не дернулся, в то время как Алину почти уже трясло.
– Да, правда, может, тебе погулять? Подышать свежим воздухом? – предложил гей.
Рыжая скалилась, второй улыбался, соседка, сощурившись, чего-то выжидала.
Подобные ситуации случались с Алиной. Это было в подворотнях ее родного города, когда местное молодежное быдло собиралось покурить и распить очередное бухло. Несколько раз Алина участвовала в этих сборищах, потому что ее соседка по этажу была такого пошиба.
В подростковом возрасте почему-то хочется гулять и общаться со сверстниками, слоняться по улицам, тратить впустую время. Не всегда, конечно, но иногда прям так накатывало, что Алина сама звонила в квартиру своей приятельницы Лиды, и они шли «на угол» – место встречи местной молодежи.
Там были мальчики. Играли гормоны, хотелось пофлиртовать.
Часто случалось недопонимание, она уходила и читала «Джен Эйр» или «Морского волка». Каждый раз ей было дико слышать некоторые шутки, всякий раз ее неприятно поражала наглость и тупость, но не всегда она реагировала спокойно. Бывало, смолчит, а только потом додумает, как нужно было ответить (Вероника называла это социальной тормознутостью), а бывало, наоборот, станет огрызаться, и это часто действовало во вред.
– Я уходить никуда не собираюсь, – медленно проговорила она.
– Да? – переспросила рыжая.
– Да! – тут же ответила ей Алина. – Глядя на вас, мне удивительно, что в нашей стране все подряд получают высшее образование, потому что некоторые ведут себя, как самое настоящее быдло из подворотни.
Соседка напряглась.
– Ты за эти слова, знаешь, что сейчас…
– Я еще не договорила! Я тебя здесь не перебивала, пока вы тут сидели и насмехались, теперь и вы послушаете… – Алина не собиралась сдаваться.
– Ой, ребят, давайте послушаем, правда! – гей откинулся на стуле и принялся слушать.
Это как-то сгладило ситуацию, и все усмехнулись. По ходу в этой компании он был за клоуна.
– Нужно иметь элементарное понятие о том, как ведут себя нормальные цивилизованные люди, вы же ведете себя, как…
Алина запнулась, и ее поймали.
– Как быдло… Ты же сказала? – подняла бровь ее соседка.
– Да, и от своих слов не отказываюсь.
Повисла тишина. Она длилась секунд семь, как вдруг рыжая подскочила и начала скидывать с парты все канцелярские принадлежности Алины.
– Давай, тогда проваливай с моей парты! Давай, вали! Мне вообще не понравилось, что ты здесь сидишь! Пошла отсюда!
