Я приблизилась к левому уху фрейлины и прошептала:
– С кинжалами я обращаюсь лучше, чем с иголкой.
Анну охватила злость. Сомкнув тонкие губы, фрейлина сжала кулаки, сдерживая нахлынувшие эмоции.
– Леди Вивьен, простите за такую дерзость!
Люси подбежала к нам и схватила Анну за руку, начала оттаскивать к двери. Фрейлина не отрывала от меня глаз.
– Я сама оденусь. Вы свободны.
– Благодарю, леди Вивьен.
Поклонившись, Люси открыла дверь и вытолкнула Анну из покоев. После чего, еще раз извинившись, скрылась.
Мои догадки оправдались. Злость и ненависть, которые показала Анна, были в точности такими же, которые испытывали адорианцы к знати и королевской семье. Анна была повстанцем. Я в этом убедилась. Но оставался один вопрос: кто её подослал?
Не затягивая мучительный корсет, я надела шёлковое платье на голое тело. Его небесно-голубой цвет сочетался с моими рыжими волосами, которые я решила не трогать и оставила висеть длинными локонами.
Подойдя к зеркалу, я осмотрела себя. Моё лицо выглядело по-прежнему здоровым: зелёные глаза с серым оттенком, круглый нос, густые брови и две родинки над пухлыми губами. Но изменения были заметны.
Я набрала вес. За отсутствием ежедневных тренировок мои щёки стали больше, а кисти рук перестали быть элегантными. Нас кормили всевозможными блюдами четыре раза в день, проводя чаепития между занятыми. Моя детская ненависть к собственному телу противно скреблась об стены моей любви к нему. Находясь среди красивых претенденток, я вновь приобрела неуверенность в своей внешности, которая последние семь лет меня мало волновала.
Моё тело стало пухлее. Живот слегка выпирал, а широкие бёдра, казалось, стали ещё шире. Из-за стресса и навязчивых мыслей, что я абсолютно бесполезна, я начала переедать. За месяц во дворце стала реже выходить в сад для ночных тренировок стрельбы из лука. Вместо этого я оставалась в своих покоях, читая любовные романы. Уплетала маковые булочки с ванильным кремом, запивая их жасминовым чаем. Книги помогали мне убегать от реальности и угнетающих мыслей. А сладкая еда делала меня счастливее.
– Выглядишь прекрасно, Вивьен.
На белоснежной коже Франциски выступил красный румянец. Её щёки порозовели из-за волнения. Смущённо улыбаясь, Франциска старалась дышать ровно.
– Сегодня твои волосы выглядят необычно, – промолвила она. – Очень необычно.
– Благодарю.
– А твоё платье такое обычное, – она закрыла глаза. – Я хотела сказать, не такое как у всех. Простое. Обычное. Но в хорошем..
– Ты вся красная.
– Знаю, – Франциска закрыла лицо руками. – Так всегда происходит, когда..
– Когда ты хочешь что-то попросить.
Франциска подняла серо-голубые глаза. На фоне светлых волос и выступившего румянца её глаза казались кристально чистыми, словно вода в лунном пруду.
– На прошлой недели ты покраснела, когда просила меня помочь нарисовать карту Адории для задания по истории. А пару дней назад на уроке вышивания ты просила помощь с розой для твоей картины. В тот момент на тебя как будто бы банку краски вылили.
– Твоя роза получилась ужасной. Похожей на лужу крови.
– Я сказала, что плохо обращаюсь с иголкой.
– Я не думала, что настолько! – она улыбнулась. – Ты ужасна в вышивание, Вивьен.
– А ты ужасна в комплиментах, Франциска.
– Мне сложно даётся коммуникация с людьми в этом плане, – она покачала головой. – Комплименты, восхищения и яркие слова. Всё это глупое вступление перед настоящим разговором.
– Тогда пропустим вступление. Что тебе нужно?
Франциска посмотрела по сторонам, чтобы убедиться в отсутствие посторонних слушателей.
Мы находились в бальной зале. Последнее занятие сегодняшнего дня. Наш учитель уже ушёл, а мы остались ждать приглашения на ужин. Разговоры уставших претенденток нагрели воздух. Некоторые девушки сидели прямо на полу, сбросив каблуки, разминали ноги. Другие в паре репетировали уже выученные танцевальные движения. Среди них была моя сестра Флоренс. Она заработала себе негласный титул блестящей танцовщицы. Её легкие движения и грациозные взмахи рук были никому не подвластны.
Отвернувшись ото всех, Селестина стояла напротив высоких окон. Скрестив руки на груди, сестра наблюдала, как небо окрашивалось во всевозможные оттенки розового. Солнце опускалось всё ниже, касаясь верхушек деревьев, скрываясь под могучими горами. В последние дни Селестина почти ни с кем не общалась. На занятиях была молчаливой, не высказывала своё недовольство, не кидала едкие шутки в сторону слуг. Сестра была грустной и подавленной. Отсутствие принца Николаса и его очевидное безразличие к выбору будущей жены болезненно сказалось на Селестине.
– Мне нужны штаны и рубашка. Идеально было бы найти гвардейские ботинки. – сказала Франциска. – Всё то, в чём ты обычно тренируешься.
– Твои друзья повстанцы не могут тебя принарядить?
– Вивьен, говори тише! – недовольно прошептала Франциска.
Мне показалось, что у неё ярко выраженная паранойя. Мы стояли в самом конце зала, нас физически не могли услышать. Тем более все девушки были заняты друг другом. А в нашу сторону никто не смотрел.
– Я тебе говорила. Нас много, мы везде. – напомнила Франциска. – Но я не знаю насколько.
– Ты не знаешь, кто именно повстанец?
– Безопаснее, если мы не знаем друг о друге. Каждый выполняет то, зачем был отправлен во дворец.
– Кто вас отправил? Ваш лидер? Кто он?
– Вивьен, прекрати! – Франциска схватила меня за предплечье. – Твои попытки что-то узнать бесполезны. Ты дашь мне одежду или нет?
– Дам.
Она облегченно выдохнула и отпустила меня.
– Но с одним условием. – я посмотрела ей прямо в глаза. – Ты возьмешь меня с собой.
– Нет!
– Я твоя единственная надежда заполучить почти свежие гвардейские ботинки.
– Вивьен, нет! Ты даже не знаешь, куда я иду!
Я фыркнула, закатив глаза.
– Очевидно ты хочешь сбежать на ярмарку в Арендоме, о которой все говорят.
Франциска застыла в изумление.
– Я довольно умный и сообразительный человек.
Дотанцевав очередной танец, Медалин посмотрела в нашу сторону. Вытерев рукавом платья выступивший на шоколадной коже пот, девушка ярко улыбнулась и помахала нам.
– Либо ты берёшь меня с собой, – я игриво заглянула в серые глаза, – либо я рассказываю Медалин.
Сжав губы, Франциска молчала.
Как пожелаешь.
Я помахала Медалин в ответ.
Подняв подол оранжевого платья, эдартийская красавица радостно побежала к нам. Её темные кудряшки подпрыгивали, а приятная улыбка была жемчужно белой.
– Она приближается. – я прошептала, махая Медалин.
Франциска всё так же молчала.
– Решай быстрей.
Тишина. Она не промолвила ни слова.
– Последний шанс.
– Ох! – воскликнула подбежавшая Медалин. – Как я устала!
Франциска встала передо мной и пригрозила:
– Ты этого не сделаешь.
Я оттолкнула её от себя и обняла Медалин за плечи.
– Мы собираемся сбежать на ярмарку в Арендом. Ты с нами?
– О боги! – воскликнула Медалин. – Вы серьезно?
– Мы оденемся в мужскую одежду и будем веселиться всю ночь! – я улыбнулась ей.
– Я с вами! Я однозначно с вами! – Медалин радостно засмеялась. – Моя эдартийская кровь изголодалась по бунтарству. А кто идет? И как мы выйдем из дворца?
– Иду я, ты и Франциска. Я одолжу вам одежду. Благодаря моей фрейлине Люси, у меня её много. – я посмотрела на Франциску. – Как мы выйдем из дворца?
Во взгляде серо-голубых глаз появилась искорка злости. В один момент она сменилась недовольством. А через секунду превратилась в принятие. Сожаление и безысходность застыли на лице Франциски.
Глубоко выдохнув, она нахмурила светлые тонкие брови и посмотрела на нас.
– Вивьен, – Франциска обратилась ко мне, – прямо сейчас скажи своей флейлине подготовить и отправить одежду в наши покои.
– Твоему ангельскому лицу не идёт такой злобный тон. Не волнуйся, я скажу до ужина.
– Сразу после ужина переодевайтесь и идите в мои покои. Не попадитесь на глаза страже.
– Я так взволнована! – Медалин радостно подпрыгнула. – Запретное приключение!
– Никому ни слова.
– Как прикажете, ваше величество! – я улыбнулась.
Франциска была недовольна и огорчена. Из-за меня её план разрушился. Но меня не волновало её разочарование. Ей нужно было попасть на ярмарку из-за повстанцев. А я должна была достать информацию для тёте Вероники. Мои цели всегда шли выше целей других.
Туго зашнуровав ботинки, я встала перед зеркалом. После ужина я смыла макияж. Теперь моё лицо казалось слишком бледным и детским. Помятая черная рубашка, на три размера больше моего, была заправлена в тёмные штаны, которые я затянула кожаным ремнём. Концы штанов были длиннее моих ног, из-за чего мне пришлось трижды подвернуть ткань и спрятать её в ботинки. Расчесав волосы, я заплела две косички.
Увидев собственное отражение, я невольно улыбнулась. Ежедневные дорогие платья и яркие румяна стёрли воспоминания меня настоящей. Но теперь я видела себя. Меня охватило чувство ностальгии. В Горных Вершинах я редко смотрелась в зеркало, ведь изо дня в день ничего не менялось. Так было раньше. Это изменилось.
До ужина я поймала Люси в коридоре и попросила подготовить одежду. Фрейлина отнеслась к моей просьбе с подозрением, но возразить не посмела.
За ужином Медалин подмигивала мне и не могла скрыть свою радость. Мисс Анабель заметила её состояние и чуть было не раскрыла наш план.
– Медалин Сенталорис, по какому поводу вы так улыбаетесь? – придворная дама сделала глоток горячего чая и пристально посмотрела на Медалин. – Не хотите поделиться с остальными претендентками?
– Я просто взволнована! – ответила Медалин.
– В чём же причина вашего радостного волнения?
Мы сидели рядом. Я схватила её руку под столом.
– Мисс Анабель, не думаю, что вы поймете, – усмехнулась Медалин.
Я больно сжала её ладонь. Медалин вскрикнула.
– Вивьен Гроссо, объясните радость вашей подруги?
– Ничего важного. Медалин наконец-то выучила адорианский вальс. Как вы знаете, в Эдартисе он немного другой.
– Столько счастья из-за какого-то танца, – Селестина закатила глаза. – Пустая трата эмоций.
– Нам хотя бы есть из-за чего радоваться. Ты же превратилась в серую тень. – Франциска крутила в руке нож для масла. – Николасу ты абсолютно безразлична. Все за этим столом ему абсолютно безразличны. Прекрати фантазировать о вашей великой любви и начни радоваться жизни.
Повисла тишина. В ожидание ответа, все боялись пошевелиться. Секунды тянулись мучительно. Я была уверена, что сестра набросится на Франциску и расцарапает ей лицо. Но вместо агрессии и злости, Селестина вытерла рот салфеткой и, поблагодарив за ужин, ушла. В тот момент я поняла, как сильно Селестина устала от неизвестности собственного будущего.
Открыв дверь, я вошла внутрь. Мои глаза застыли на длинном шраме, который рассекал тонкую женскую спину.
– Почему ты не постучалась?
Франциска натянула рубашку, скрыв шрам.
– Извини. Я боялась, что меня увидят. Не хотела тратить время на бесполезные манеры.
– Можешь спросить, если хочешь.
