Спустя две недели, его фирма трудилась вовсю. В офисе с помощью перегородок сделаны три помещения: кабинет директора, переговорная и комната менеджеров. Светлану разместили в переговорной, здесь она смотрелась очень даже привлекательно. В комнате менеджеров работали две бывшие подружки Светланы – бабёнки молодые и бойкие. Анатолий восседал в директорском кабинете, правда, не на директорском месте, был здесь у него отдельный закуток. Бухгалтером наняли надомницу, так же знакомую Парицкой, договорились, что дама будет приходить на фирму дважды в неделю.
Как и советовал Чуприй, Олег зарегистрировал два предприятия. Фирма «ИнКрас Лана», работала с парфюмерией, косметикой и прочими полезными и нужными вещами, а «Инвестиционная компания «Dob i Co» была создана для будущих крупных сделок. Решил Олег вопрос с «однодневкой». О таких предприятиях особо не распространялись, однако предприниматели в те года без них не обходились. Выйти на людей, которые занимались обналичкой, Доброву помог директор офисного центра.
– Олег Платонович, парни порядочные, от банка работают, а находятся здесь у нас. Рекомендую, не подведут.
– Посмотрим.
Итак, фирма начала свою нелёгкую жизнь.
И что интересно.
Когда купюры шелестели по карманам, когда в офисе шёл расчёт наличными, денежки купюрами летели в ящик стола, а так и было сначала, всё воспринималось как обычное явление: вроде деньги, они и есть деньги. Но когда в сейф легли пачки купюр, а в банковской выписке, ежедневно появлялось цифры с хорошими нолями, стало понятно: бизнес пошёл.
Как и полагается первую зарплату, выданную, в аккуратных конвертиках, обмыли. Света, попробовала было, помахать по углам офиса купюрой из конвертика, так мол, на рынке торговки делают, к деньгам всё. Добров цыкнул: «Прекрати! Ты бы ещё батюшку позвала офис освятить!»
Толя тут же среагировал.
– Идея верная. Есть у меня кум, так вот у него…
Пришлось и на него шумнуть.
– Кончай ты свои кумовские песни. Тост созрел. Помните «Квартет» Крылова?
«Проказница-Мартышка, Осел, Козел да косолапый Мишка
Затеяли сыграть Квартет.
Достали нот, баса, альта, две скрипки!…»
Дальше помните, ничего у них не получилось и Соловей резюмирует:
«…А вы, друзья, как ни садитесь,
Все в музыканты не годитесь".
Так вот. Бизнес мы только начинаем, и мне очень хотелось, чтобы работали мы дружно и согласовано. Первые деньги для нас ещё не деньги, это просто средство для развития. Дачи, машины и прочее, потом будем покупать.
За нас, за нашу дружную работу!
7.
В конце марте Добров вырвался в Екатеринбург. Родные его жили в доме тестя за городом. Хоромы у тестя приличные, куда там его нынешняя четырёхкомнатная квартира. Частный двухэтажный дом, добротно смонтированный ещё в советские времёна. Дом тёплый, большие светлые окна, высокие потолки. Земли соток десять, что считалось большой роскошью. Сад, гараж, рядом ледник, исполненный весьма качественно и по всем канонам строительной науки. Тесть гордился домом, но в то же время и переживал: «Мне уж семьдесят, помру, кому дом достанется…» Маришка как могла, успокаивала отца, мол, приедем скоро, заживём, надо только подождать, – «Олежек служит, подожди папа». Отец ждал. А что оставалось делать, только ждать. Приезд на побывку дочери с внуками был для Ивана Петровича Северова большой радостью. Маришка одна у них, не дал бог больше возможности родить его Ольге Ивановне, хотя очень желали они ещё ребёночка, но не получилось. И всю свою любовь они отдали дочери, а позднее и внучатам. К Олегу Платоновичу тесть относился с большим уважением: подполковник, за плечами два высших образования, кандидатскую пишет, Маришка за ним как за каменной стеной, детишек обожает. Вот только служит зять где-то в далекой, а теперь ещё и чужой, Украине. Не дело это.
Иван Петрович думал уговорить Олега переехать в Екатеринбург и часто эту тему обсуждал с супругой.
– Мать ты как думаешь, как жизнь дальше Добровы строить будут, подтянутся к нам, а?
А что Ольга Ивановна, скажет? И она желала дочь рядом видеть. Но как объяснить этим молодым, что тяжело им одним жить. Нет, физически они ещё крепки. Пока крепки. А пройдёт ещё несколько лет, что тогда?
– Отец, ждать будем, бог даст всё будет в порядке. Пока внучатами займёмся, хоть какая помощь Марине.
Марине действительно было комфортно дома, мама её практически полностью освободила от домашних забот. Отец устроил ребят в школу. Дом, большой, места всем вполне хватало, так что и она подумывала о переезде в Екатеринбург, но ждала решения Олега, он в их семье старший, его слово главное.
Иван Петрович Северов в городе был уважаемым человеком. Более сорока лет возглавлял одно из ведущих городских строительных управлений. Депутатом областного совета был не один десяток лет. И даже спустя пять лет после ухода на пенсию, в городе он был известен повсюду, трудился в различных городских общественных комиссиях, на праздники, надев ордена и звеня медалями, шёл в президиумы торжественных собраний. Его известность открывала дороги в кабинеты чиновников, а потому Северов с уверенностью пообещал Олегу максимальное содействие в решении всех его регистрационных дел и других вопросов в городе.
Родные встретили Олега восторгами и слезами радости. Вроде и недолго семья была без него, а как они изменились. Старший сынок вытянулся, скоро отца перегонит. Леночка ещё краше стала. У Серёжки мордашка округлилась, порозовела. И Маринка изменилась, из измученной вечными проблемами домохозяйки, превратилась в приятную, симпатичную даму.
– Да, Маринка, на пользу вам жизнь здесь пошла. Наверно не скучали?
Марина вспыхнула, слова мужа её обидели.
Олег понял и смутился.
– Прости, просто замотался. Дела замучили. Вы уехали, а я как белка в колесе, с утра до вечера в делах. Но теперь уж всё. Вот здесь отмечусь и вместе домой. Надо же новую хату осваивать.
– Олежек, ты мне скажи. Зачем нам в Харьков ехать? Давай здесь в Екатеринбурге обоснуемся. Жильё пока есть. С работой папа поможет. Дети устроены, всё им нравиться. Что ещё нужно?
Добров понимал неизбежность такого разговора, Марина с первых дней их переезда на Украину говорила, что не лежит у неё душа к тем местам, на родину рвётся. Он и сам порой думал уехать с Украины после увольнения в запас. Ждали его, и мать в Краснодаре и тесть звал сюда, на Урал. Но теперь после того как всё устроилось в Харькове, тем более налажен бизнес, он твердо решил остаться на Украине.
Тема это была продолжена за столом. После парочки тостов во здравие семьи тесть включил свою шарманку.
– Не пойму, Олег Платонович, что тебя заставляет оставаться на Украине: чужое государство, родня далеко, младшенького надо лечить. Там что, климат лучше, жизнь сытнее? Не понимаю, уж извини.
– Что тут не ясно, Иван Петрович. Уволился, жильё получил – квартира прекрасная, школа рядом. Есть для Серёжки хороший врач. И, наконец, я создал предприятие, только в первый месяц заработал несколько годовых зарплат. Люди рядом достойные. Пока всё в норме. А что случись, к вам приеду, надеюсь, не прогоните.
На том разговор и закончился, тесть знал: зять не простой человек и если уж он что решил, так тому и быть.
– Ну, смотри, Олег, дело твоё. Но как бы пожалеть потом не пришлось. Время можешь упустить. Я здесь пока при силе, мог бы, чем и помочь, даже дорожку в бизнес пробить. Смотри.
То, что тесть его деловой, пробивной и мощный мужик, Добров знал. И ещё раз в этом убедился, решая на следующий день свои дела в городе.
Военком ждал его на крылечке комиссариата. Встретил так, будто Добров заезжий министр: обнял, расцеловал, провел в кабинет, немедля вызвал ответственных лиц и, пока те бегали по длинным коридорам с бумагами, поил Олега чаем и рассказывал об Урале. Видно было, если бы не полковничьи погоны и не тёплое место военкома, был бы этот человек минимум краеведом в местном музее.
– Правильный выбор сделали, Олег Платонович. В места Бажовских сказаний приехали, в Демидовские владения, к Уральским самоцветам. Наш Средний Урал это край зеленых гор, лесных просторов, царство удивительных по красоте рек и озер. А рыбалка, рыбалка здесь какая, нигде такой нет, поверьте мне, старому рыбаку. И конечно, наша земля это кладовая природы, целебный источник, сотни тысяч людей ежегодно здесь здоровье поправляют.
Торжественные слова полковника прерывали периодически заскакивающие в кабинет подчинённые.
– Пётр Иванович, разрешите…
– Товарищ полковник, позвольте доложить…
Выпит один чайник. Худенькая секретарша, с уважением поглядывая на шефа, принесла второй. Пахнуло травами. Добров понял – это ритуал и потеть ему придется ещё долго. Так и было, чайник заварен на хороших травах и обильно разбавлен спиртовой настойкой.
– И вот это попробуйте, Олег Платонович, фирма, не то, что у вас там – «горилка». Здесь такие ароматы, такой вкус! Могу дать рецепт.
Чаепитие закончилось часа через три. Немного опьяневший, осчастливленный встречей с хорошим человеком и кучей справок для предъявления в различные инстанции, Добров вышел из кабинета военкома. Тот распорядился отвезти высокого гостя к начальнику районного отделения милиции.
Подполковник также ждал Доброва. У милицейского шефа всё было проще, никаких предварительных чаёв: водка, гранёные стаканы, маринованные грибы и огурцы. Семакову было уже за пятьдесят, но за него городские власти держались. Всесилен был милицейский начальник: хулиганы боялись, воришки район стороной обходили, братки пока не беспредельничали – всё же в советские времена милиция надёжной защитой была, а Николай Николаевич был человеком как раз из тех времён. Тесть Олега в своё время рекомендацию в партию, тогда ещё молодому сержанту Семакову, давал и поддерживал, как мог, был, так сказать наставником для него. С тех пор любая просьба Ивана Петровича Северова для Николая Николаевича была законом. Вот и сейчас, он принимал зятя своего старшего товарища, а потому старался помочь быстро и качественно.
Как и в военкомате, с бумагами Доброва по коридорам бегали дамы, только уже в милицейской форме. На заполнение паспорта и прописку потребовалось некоторое время.
В девятнадцать часов в «Волге» начальника милиции, Добров возвращался домой. В карманах у него был новенький паспорт со штампом о прописке. Он с улыбкой вспоминал хлебосольных «силовиков» и размышлял, а не послать ли ему свой бизнес «лесом». А что? Останется на Урале. Работу не найдёт? Да проще простого: он преподаватель! Без пяти минут кандидат экономических наук, это вам не хухры-мухры.
От сладких дум отвлёк водитель: «Товарищ подполковник, приехали».
Наутро Добров сходил в банк, открыл вклад, и к обеду был свободен, «как птичка в полёте».
Мыслей остаться в Екатеринбурге уже не было. Всё же месяц в бизнесе дал своё, он уже думал о работе, стремился скорее уехать в Харьков. Семья ехала вместе с ним.
8.
В офисе царила приподнятая атмосфера: шеф приехал и его можно обрадовать – дела предприятия шли в гору. Больше всех рада, конечно, Светлана. Ей было что рассказать. Вторая партия рижского парфюма успешно прибыла, идёт реализация. Кроме того ей удалось договориться с украинскими производителями парфюмерно-косметических средств во Львове и Запорожье. Возможность реализации их продукции, стала реальностью.
– Одним словом, Олег Платонович, расширяться надо, мне бы ещё парочку сотрудниц нанять, кандидатуры есть, надо побеседовать. Транспорт нужен, Толя на своей технике зашивается, развоз не его дело, он что-то другое мог бы делать, а он неделю от баранки не отрывается.
Добров усмехнулся: вот и оставь фирму на неделю.
– Уехать не успел, а у вас уже проблемы. Света, а ты не торопишься? Может, осмотримся, на том, что есть, поживём месячишко – другой. А в Запорожье и Львов надо, прежде чем заказывать товар проскочить, а? Свет, ты подумай, мы с Анатолием сейчас пошепчемся, а через часок обсудим, хорошо?
Светлана явно не ждала такого от начальника, – «Тут, понимаешь, пашешь, пашешь, а он – «Не спеши, не торопись…», не по ней это. Она надулась, и, взяв журналы и справочники, села к телефону.
– Света, а что людей касается? Ты не спеши, подбирай, беседуй. Можешь, кого к реализации под процент привлечь. Но в штат брать рановато. У нас пока и штата-то нет. Пусть товар берут на руки и бегают по соседям, друзьям, по магазинам и торговым точкам. Это тоже часть нашего дела. А посадить в офис единицу на зарплату, всегда успеем. Ты же бухгалтер, сама понимаешь, ошибёмся, потом убрать человека проблематично. Давай думать будем. Договорились?
Добров с Анатолием заперлись в кабинете.
Олегу нужен был советчик. Накануне он переговорил с Тарасом и тот попросил изучить вопрос продажи двух десятков передвижных дизельных электростанций. Характеристики станций, цены и прочее Чуприй пообещал передать в ближайшее время. Так же предложил поразмышлять над реализацией «клондайка» министерства обороны – неприкосновенного запаса (НЗ). Но этот вопрос был Доброву абсолютно неясен. Понятно было: это десятки, а может и сотни миллионов долларов, и такой оборот вряд ли ему по силам, а вот кусочек откусить, было бы неплохо, но каков ассортимент этого кусочка, где он, сколько стоит и прочее, Олег не знал. Правда он понимал, Тарас не может свободно разговаривать на коммерческие темы даже по домашнему телефону, а других средств общения у них пока не было. Оставалось просто вентилировать эту тему наудачу и ждать пояснений. А вот станциями следовало заняться немедля. Чуприй в разговоре сказал, что это вопрос ближайших дней.
Варианты решения были, ими Олег и делился с Парицким.
Чуть позднее они вышли в переговорную. Света успокоилась, было видно – настроение у неё изменилось.
– Олег Платонович, я послезавтра поеду в Запорожье, это рядышком, люди там ждут, а через неделю и во Львов можно. Вы правы спешить вредно, надо максимально использовать уже наработанное, тем более, что из Риги через пару дней ещё контейнер подойдёт, кстати, и наш представитель по рижской фабрике подъедет, с ним надо условия сотрудничества обговорить.
– Света, молодец, вот это мудро.
Вечером на квартиру к Доброву пришёл человек от Чуприя. Тарас предупреждал о его приезде. Звали парня Николай. Приехал по гражданке, но по всему было видно – армейский товарищ. Разговор зашёл о реализации армейского имущества. Добров ещё подумал: «Быстро Тарас работает, только говорили о возможностях сотрудничества, и на тебе – конкретная задача». Речь шла о дизельных электростанциях. Николай подробно рассказал, где они находятся, с кем связаться для организации погрузки, фамилии, контактные телефоны, какова отпускная цена единицы и прочее. Растолковал всё подробно и вполне понятно, а что касается комплектности, технического состояния станций, всё это надо было на месте проверить, мало ли что. Николай предложил Доброву: «Вы туда своего человечка как можно скорее пошлите».
Привёз парень также перечень продукции запасников Вооружённых сил. Наскоро полистав толстенный гроссбух, Олег струхнут – у него в руках был абсолютно секретный материал.
Он глянул на Николая.
– Не боишься вот так запросто этот справочник в рюкзачке носить.
Тот улыбнулся.
– Он раньше был секретным, а сейчас, это просто справочник, тем более что без команды ответственных людей им не воспользуешься.
Николаю Олег передал для Чуприя деньги от продажи первой партии парфюмерии.
– Ты когда в Киев?
– Завтра.
Парень был молчуном, Добров специально задал последний вопрос, он хотел как-то разговорить гостя, понять, когда тот встретится с Тарасом. Не получилось. Но оно и к лучшему, как говорит пословица: меньше знаешь, лучше спишь.
Проводив посетителя, Олег минут двадцать пощёлкал калькулятором и снял трубку телефона.
На проводе Краснодар.
Здесь в администрации края некогда трудился его однокашник Егор Земнов. Накануне августовских событий его, как противника линии партии попросили уйти с должности. Он и ушёл, но недалече. Через площадь, в квартале от краевого дома правительства, снял офис и организовал контору. Предприятие его занималось продажей техники для нужд села. Раскручиваться Земнову не надо было, он и на прежней работе месте вёл это направление. Так что будучи, по сути, снятым с должности, он ничего не потерял, только приобрёл. И торговлей в этих условиях он мог заниматься ежедневно, не прячась, не то, что в прежнем кабинете, с постоянной оглядкой на дверь: а вдруг кто войдёт, да конверт с деньгами увидит.
Егор звонку одноклассника удивился.
– Вот уж не ожидал. Ты как в училище ушёл, так в городе и не появлялся. Наверно я тебя и не узнаю. Рассказывай, что и как, ты ведь по делу звонишь?
Только Добров начал посвящать Егора в суть проблемы, как тот, ещё и не понимая, о чём идёт речь, прервал Олега.
– Слушай, дружище, мелочёвкой я не занимаюсь, тем более что ты в Харькове, а это другое государство, так что…
Тут уж пришлось Олегу остановить товарища.
– А теперь ты послушай. Я о деньгах говорю! День-гах! Деньги на земле валяются, их просто надо поднять. Ты понял?
– Говори.
Надо отдать должное, нюх и коммерческая хватка у Земнова были прекрасно развиты, он услышал главное, и быстренько просчитав в уме «маржу», попросил Олега: «Ты мне по факсу сбрось спецификацию и подтверждение стоимости единицы. Запиши номер. Это первое. Второе, если я возьму, каковы условия оплаты, доставки, сроки и прочее. Добро? Жду утречком. Ну, а предварительно даю своё согласие. Нынче у нас за эту цену, станции с руками оторвут: что такое автономный агрегат электроснабжения даже я, неуч, от энергетики, знаю».
9.
Выехать в арсенал ракетных войск, где находились станции ЭСД-50, он решил сам, тем более что послать в те края больше было и некого.
До Житомира добирался поездом, а дальше, на арсенальском УАЗике – это уже Чуприй постарался. Ехать не так уж и далеко, чуть белее ста километров. Сопровождающий майор, оказался словоохотливым мужиком и за полтора часа в пути, рассказал всю подноготную арсенала. Большей частью это была пустая информация, но вот то, что в декабре часть будет официально передана Украине и что «нынче такой беспредел, такой грабёж идёт» – это были слова майора, он запомнил хорошо. С предписанием и доверенностью на получение техники все дела он решил часа за четыре, успел даже, переписав номера станций, бегло их осмотреть. А ещё присмотрел кое-что для дальнейшей реализации, и потому попутно попросил список находящейся на временном хранении и подлежащей продаже в «народное хозяйство» продукции. Авось пригодится.
Старый, затасканный советский термин – «народное хозяйство», в девяностые ожил, он был замечателен, нынче он означал – товар ничейный: бери и реализуй, только бумажку с печатью оставь. Причем, всё честно: беру товар по его остаточной стоимости, продаю, а денежки отправляю воякам. Правда, по пути толщина купюр малость усыхает. Ну и что, это плата за работу. Нынче, перепродажа – не спекуляция, это коммерческая деятельность и за этот труд полагается плата.
Вот так-то!
Сделка была блестящей, хотя заработанная сумма не столь значительна. По разумению Тараса Чуприя: «пока деньги не те, но опыт в нашем деле важнее денег». Пожалуй, он был прав. Действительно, опыт великое дело: наработаны первые каналы продажи армейской техники, проверена цепочка движения денежных средств и, пожалуй, главное, Добров осмелел. Всё оказалось проще, чем он думал. А мысли у него были тяжёлые, всё же он в советские времена вырос и не просто вырос, он был воспитан на советских законах и нормах. Но вот эти нормы и законы вышли в отставку, появились новые, матерью которых стало – «разрешено всё, что не запрещено законом».
После этой сделки последовали следующие: продажа автотранспорта, КУНГов, вновь электростанций. По мелочи попутно уходила кабельная продукция. Всё было хорошо. До конца года отлаженные каналы работали как часы. Но в декабре 1992 года от Чуприя прошла команда «стоп».
«Стоп», значит «стоп».
Честно говоря, Добров устал от этих бесконечных командировок по Украине и России. Доверить сделки было просто некому. Когда Олег захотел подтянуть в свою компанию знакомых отставников, были у него толковые ребята, Чуприй отказал категорически.
– Почему?
– Ах, почему?
