И вот тут-то Тарас приоткрыл суть и законность их коммерции. Добров был просто шокирован тем, что заработанные деньги идут мимо войск. Оказалось, он и его команда работают на обогащение отдельных армейских чиновников.
Тарас пояснил.
– И что, ты хочешь кого-то посвятить в эти дела? Трудись дальше и молчи в тряпочку. Спасибо надо говорить, что мы солидный куш себе отрываем в результате этой торговли. Не мы, так другие. Мы хоть реально в «народ» технику отдаем и цены не задирам, а уж кому в итоге бабки идут, лучше и не знать. Хватит того что я знаю, а ты обо всём этом не смей и думать. Твое дело, какое? По документам всё чисто? Товар ты получаешь и за него платишь. Перепродаешь, зарабатываешь на этом деньги. Налоги платишь. Или я что-то не так говорю?
Так-то оно так, но Олегу было неприятно узнать эту новость.
И он решил: «Стоп»! С Тарасом работать нельзя. Хватит. Есть парфюм, торговля идёт устойчиво, этого вполне достаточно. Светлана продуктами предлагает заняться, шмотками, а это тоже деньги».
Новый год и все дни после праздника, он был с семьёй. И вот тут-то он понял, не жил он в семье, он на колёсах год провёл, а семья, вроде как что-то второстепенное рядом. Переночевал, поел, в машину и на неделю на выезд, вновь приехал, переночевал и дальше упорхнул. Деньги появились? Да появились. Маришка дом оживила, всё в нём новьё, всё блестит. Машину завёл, гараж рядом. Вот только, как некоторые его коллеги-бизнесмены, любовницу не завёл – всё недосуг.
А если по-другому на домашние дела глянуть: плохо всё.
У Маришки глаза тусклые, похудела, вместо причёски опять волосы узелком на затылке. На здоровье жаловаться стала. Олег как-то заметил: таблетки пьёт. Спросил, здорова ли? А она: «Всё в порядке, это витамины, врач порекомендовал». Какой врач, она только с педиатром и знакома. Подругами так и не обзавелась. На детишек стала покрикивать. Ноет постоянно: к родителям хочу. Старшие дети… А что дети, с ними пока всё в норме, это ведь дети: учатся, компьютер освоили. Серёжка на Урале вроде, как и посвежел, и ведь недолго там был, а здесь, казалось бы, и врач прекрасный, лекарства есть, но хиреет, приступы эпилепсии участились.
Как он всего этого не замечал?
И что теперь делать?
К тестю уехать?
А как всё бросить? Только на ноги встал, и если всё оставить на подчинённых, несмотря на их порядочность, всё уйдёт из рук. В бизнесе друзей не бывает, здесь только дело и деньги.
Время поразмышлять в праздники было. Но ничего придумать он так и не мог. Он встроил себя в эту зубодробильную бизнес-систему, выйти из которой уже просто не мог.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПОТЕРИ И НЕУДАЧИ
1.
Январь 1993 года начался плохими вестями.
Парицкого ограбили. Воры забрались в дом, связали тестя, избили Анатолия, забрали товар из гаража и уехал на двух газончиках. И всё это средь белого дня. Света с матерью у дочери была в гостях, что, безусловно, и спасло. Зная её характер можно было предположить, что товар забрали бы «через труп», её труп. Так и было бы. Парицкий, в бинтах и пластырях, увидев входящую в палату живую и здоровую супругу, рыдал от счастья.
Но самым печальным было то, что били Парицкого, а досталось Доброву: исчез товар почти на двадцать тысяч долларов, а значит надо напрягаться, искать оборотные деньги, иначе нарушается цикличность бизнеса, а любая дыра в отлаженном деле – серьёзная опасность. В милиции заявление приняли, но следователь сразу сказал: «Мужики, дело дохлое. Никаких следов, а значит, и искать некого». Спорить, доказывать: что машины чуть ли не весь район видел; что грабителей нарисовать может с десяток свидетелей; что спустя два дня после грабежа их товар на полках трёх магазинов появился – бесполезно. Оставалось, памятуя пословицу – «против лома нет приёма, окромя другого лома» – искать этот самый «лом». Им стал школьный товарищ Парицкого, а в те времена известный в области человек, вор в законе, по кличке Чубатый. Когда Анатолий пришёл к Доброву поделиться соображениями по поводу привлечений к поиску воришек Чубатого, Олег нервно рассмеялся: «Видимо до скончания дней своих буду молиться на волосатых: Чуприй с бизнесом помог, а Чубатый нашу парфюмерию искать будет». Но смех смехом, а переговорить с авторитетом было необходимо, слухи о «братках» стали реальностью, и они это на себе почувствовали. Если не принять контрмеры, разнесут их контору по клочкам, такой уж оказался привлекательным и «ароматным» их бизнес.
Чубатый сам заглянул в офис, попил чайку, от спиртного отказался, «побазарив за жизнь», выгнал народ и остался с Добровым.
– Командир, кто товар взял, знаю, но извини, сражаться за него не буду, лучше охранять надо было. А то деда с Жучкой у ворот посадили – не делают так. Но скажу одно, пока я здесь, тебя больше не тронут. Спасибо Толику говори, толковый парень, в районе его уважали. И ещё, моя защита оплаты требует, так что ежемесячно, конвертик на стол. Много не надо: бензин отбить, парням заплатить и долю за «крышу». Вот тебе циферки. Парицкого благодари. Вопросы будут, как найти, знаешь.
Цифры на бумажке от Чубатова были немалые. Но потеря товара, а это без защиты бизнеса стало вполне возможным, перевешивало финансовые риски и трудности.
К «крыше» Добров был морально давно готов. Об этой новой форме защиты, или грабежа бизнеса, это кому как повезёт, уже и фильмы рассказывали, а порой первые фразы новостных сводок. Это была абсолютно новая реальность экономики современного российского капитализма. Кстати ни Маркс, ни Энгельс на эту тему и строчки не написали. Эта мысль развеселила Доброва: вот тебе и тема диссертации. Надо на кафедру заскочить, рассказать сослуживцам.
Чубатый удивлённо вскинул брови.
– Что смешного? Нолей мало? Добавим.
– Нет, это я так, о своём задумался.
– Ну, думай.
После встречи с авторитетом, офисный люд как-то осмелел, вроде тот лекцию о бизнесе им прочёл: посыпались предложения, как трудиться, на чём ещё можно подняться и так далее. Добров сотрудникам заявил: «Толковый вы у меня народ, только фирму грабанули, а вы тут как тут, дескать, знаем, как озолотиться! Ещё раз обворуют, чувствую, миллионерами станем».
Через месяц после случившегося, в офисе появился отдел по реализации продуктов питания. В соседней с Харьковом Белгородской области от фирмы начал работать торговый представитель. И потекли продукты в Россию, а оттуда денежки, а порой, под заказ, строительные материалы: цемент, смеси, металлоконструкции и прочее. Светлана съездила в Иваново, нашла выход на дешёвый трикотаж, у местных надомниц высмотрела чудесное нижнее бельё для дам. Взяла на пару тысяч долларов товар, а приехав домой, умножив отпускную цены на два, в три дня продала всю продукцию. Машина вновь пошла в Иваново. Так что торговля закрутилась, денежки пошли. Добров успевал только отбиваться от наездов по дорогам России и Украины, здесь уж Чубатый был бессилен что-либо сделать. Но деньги пока всё решали.
Появилось больше людей, как и понимал Добров, проблемы полезли. Ну ладно, девочку на шестом месяце беременности взяли. При поступлении на работу та кофточкой прикрылась, за полненькую приняли. А теперь думай, как ей декретные платить и прочее. Так и воришку пригрели. Светланы подружка. Уж как та просила: «Человек хороший, грамотная, причёску умеет делать. И в косметике разбирается». То, что разбирается, быстро понятно стало: как-то вечерком лично Добров застукал её с сумкой духов. Света неделю от Платоныча пряталась, боялась что побьёт. Добров понял, ради халявной причёски взяла Петровна товарку, и побил бы точно, но муж у неё есть, пусть сам разбирается. И у него эта баба воровала. Общие товар крала, а значит и общие деньги.
Так что не всё просто шло. К своим звёздам шли они через тернии и препятствия.
Но вот пришла весточка от Чуприя. Позвонил Николай и попросил Доброва подъехать к Тарасу Сергеевичу.
– Место встречи, он сказал, вы знаете. Он будет ждать в двенадцать часов в воскресенье.
Видимо речь шла о почте у метро. Добров знал, Тарас попусту звонить не будет. Так что вопросов Николаю он не задавал.
Чуприй встретил на машине. Сам был за рулём.
– Ну, что, дружище, ко мне?
– Как скажешь.
Через полтора часа они подъехали к дому. Это был новенький, сияющий облицовкой под декоративный камень коттедж.
– Проходи, не стесняйся. Вот и Татьянка. Не забыл ещё, как жена моя выглядит?
Добров был приятно удивлен. Даму, что стояла на крыльце в накинутой на плечи легкой шубейке, он не узнавал. Конечно черты лица, улыбка были Татьяны, той Татьяны, которую он помнил по жизни в их гарнизоне. Но эта новая Татьяна, его просто сразила.
– Танюша, ты ли это. Не узнаю. Передо мной дама из окружения английской королевы?
Татьяна рассмеялась, обняла Олега.
– Пойдём я тебе сейчас такое покажу…
Сразить Доброва интерьером коттеджа, внутренним его убранством, не сложно, занимаясь бизнесом он, весь свой быт, откладывал «на потом», недосуг было, к тому же домом командовала Маришка, а она непритязательна к быту и, вообще, не любила излишеств. Наверно это и понятно – дети, занимаясь ими, она ни минуты не имела для размышления о загородном доме и прочих делах.
Но дом Чуприя действительно его сразил.
– Когда вы всё это успели?
Тарас усмехнулся, дружески обнял его за плечи.
– О! Это несложно. Поверь, пройдёт немного времени и ты, где-нибудь на Журавлёвском водохранилище хоромы отгрохаешь. Ладно, надо поговорить, пойдём в кабинет. Татьяна пока стол накроет. Танечка, мы в кабинете!
Кабинет Тараса не отличался скромность в отделке и оформлении. Чувствовалось, дизайном женщина руководила. Тарас как будто читал мысли Олега.
– Да, доверился женщине, ей главное, что бы блестело, да старины больше, а мне тесно здесь, хоть и кабинет немал по размеру. Ну да ладно, главное бар есть. По рюмочке?
Они выпили по рюмке коньяку, Добров дольку лимона съел.
– Олег ты знаешь, Женьку Суркова убили.
– Как убили…
– Да вот так, убили и всё тут. Доигрался в бизнес на своих складах. Совсем недавно это было. На улице подошли, какой-то гадостью в лицо брызнули, затащили в машину и за город. Пытали, всё лицо и руки порезаны, дыра в ноге от заточки. В итоге задушили. Так с пакетом на голове и нашли беднягу. Я его предупреждал, не лезь, не ищи больших денег, погубишь себя. Есть бизнес от фабрики, вот и трудись. Но ему, видимо, проще было списать пару цистерн топлива и налево их толкнуть. Раз прошло, два прошло, а потом ревизия, опечатали склады, а он продолжал торговать. Вот и влетел. Милиция разбиралась, но о делах его и разговора не было – военные не хотели лицо армии портить, сошлись на ограблении, а что у него брать, и кошелька при нем не было, жена говорила потом. А какой парень был.
Не чокаясь, выпили. Доброву стало не по себе. Он мало знал Евгения, но всё же знал, а вот нет больше человека. Только и остаётся помянуть.
Тарас продолжил.
– Олег помнишь наш последний разговор, я тогда тебя ещё оборвал, не совсем тактично оборвал, прости. Так вот, вернусь к нему. Понимаешь я готов честно работать, но как можно, когда всюду воровство, оно уже в норму вошло. Союз развалился: всё тащить стали и чем выше по должности начальник, тем он больше тащит. Порой сами не могут, так подчинённых заставляют. Здесь такое твориться… Кляну себя, что согласился на назначение в Киев – генералом пожелал стать. Трудился сейчас где-нибудь в средней России. Нелегко, понимаю, зато не было бы этой гнусной кормушки рядом. Жил бы как все, на зарплату. Или уволился, в бизнес пошёл, я мужик толковый, деньги на гражданке лопатой загребал бы. А сейчас… Втянулся в грязные дела. Ты понимаешь, моими руками кое-кто греется. И остановиться нельзя – заменят, а перед этим горло перережут. Вот так-то. Что делать не знаю. Но понимаю одно, надо выбираться из этой ямы, а иначе как Женьку с пакетом на голове найдут. Ты не пойми, я не плачусь и не за советом тебя позвал. Есть у меня варианты, и не один. Хочу заграницу уехать. Паспорт сделал, в том числе и на семью, нужны только деньги. Грядёт у нас очередная реорганизация, слухи ходят многих пометут и мои позиции шатки, могу и я загреметь. Но вот мои шефы с учётом ближайших перемен, интенсивность финансовых операций увеличили в разы, счета на обнал уже пачками идут, некогда и реальными продажами заниматься. В этом «саквояже с деньгами» и для меня какая-то доля будет. Кстати могу и тебе что-то сбросить. Как распорядиться сам разберёшься.
Но вот что меня тревожит. Слежку за собой чую. Кто не пойму, но я чувствую и реально вижу парней и у дома, и на работе. Пару жучков в кабинете снял. Не пойму только, кто это всё организует, то ли мои мне не верят, то ли какая команда сверху пришла. Боюсь, как бы крайним в этих финансовых афёрах не сделали. А такое вполне возможно. И вот ещё что. Не дай бог, что произойдёт, о семье позаботиться прошу. Татьяна, ты знаешь, сирота, родных и не было, мой батя болен, за всех их боюсь…
Такой поворот в разговоре Олег не ожидал. Ехал обо всём думал: и о том, что Чуприй решил через него гонять какой-то военный товар, поучаствовать в его бизнесе планирует, но вот такой разговор.
Пока готовились к обеду, гуляли по роскошной приусадебной территории, у него было время поразмышлять. Чем он мог помочь Тарасу? Собственно говоря, ничем. Его «кухню» он не знал. Догадывался, что занимается Чуприй некими финансовыми делами. Ну и что, финансистов в армии полно: кто стреляет, а кто и денежки считать должен – всякого люда в армии много. Успокаивать друга? Добров слабо верил в худшее. Что может произойти с высокопоставленным военным чиновником? Да ничего, ровным счётом ничего. Однако то, что Тарасу надо уходить из армии, точнее как он сам выразился «от этой гнусной кормушки», он понимал.
Дело к вечеру. Тарас ждал. Олег видел это и знал, начало разговора на эту щекотливую тему за ним.
И он решился.
– Тарас Сергеевич. Уходил бы ты подобру-поздорову из своей конторы. Выход у тебя один, пока трудится, и искать возможность уйти из этой компании. Напиши рапорт на увольнение, имитируй болезнь, по болезни уйди, найди ещё какие варианты, тебе виднее. Если надо скрыться на какое-то время, я могу помочь. Денег, тысяч сорок долларов я найду и потом могу какое-то время, если конечно бизнес не рухнет, деньгами помогать. Это я могу. Так что думай. Пожалуй, я всё сказал, поверь – это честно с моей стороны. О семье ты сам способен заботиться, никакие другие варианты лично я не приемлю. Всё будет нормально, главное уходи.
Тарас никак не отреагировал на слова Олега. Он тоскливо на него глянул, но спохватившись, вновь надел маску добродушного хозяина и повёл гостя к столу.
Через сутки Добров был дома.
Дела вновь захлестнули его. Побежали деньки: парфюм, тряпки, тушёнка, макароны, лосьоны, гели – всё вперемешку. Деньги, бартер, машины, склады – и всё это каждый день, всё мелькает, мечется и не остановиться. Нельзя! Остановишься – марш в отстойник.
Сил хватает разве что рюмку выпить, откинуться на диване и помечтать…
А о чём мечтать?
2.
Как отбойный молоток, громко и нахально прозвенел телефонный звонок.
«Кто там с ума сошёл? В выходной в такую рань звонить», – Добров сунув ноги в тапочки, подошёл к телефону.
– Слушаю вас.
В трубке послышались всхлипы.
– Олег, Тараса убили… Его, убили, ты слышишь, Олег! Убили… Приезжай, а прошу тебя, пожалуйста приезжай скорее.
Раздался сигнал отбоя.
Олег тяжело опустился в кресло. В ушах эхом отзывались слова Татьяны: «Убили… убили…»
Скрипнула дверь. В гостиную вошла Марина.
– Кто звонил? Что случилось?
Добров посмотрел на жену.
– Тараса убили. Татьяна звонила.
– Как убили?! Убили… Что же теперь будет?
– Не знаю. Таня просит приехать.
– Куда ты поедешь? Ты же сам сказал, его убили. А значит, начнутся разбирательства. Ты дружил с Тарасом, тебя первого и спросят.
Олег взорвался:
– Ты что, не понимаешь ничего? Моего товарища убили. Слышишь, убили! А ты про какие-то допросы болтаешь. Всё. Собери быстренько сумку, я сейчас звонок сделаю и на вокзал.
Олег взял телефон и перенёс на кухню. Первый звонок сделал Парицкому. Он, не посвящал Анатолия в подробности произошедшего, просто сказал: «Надо на пару дней отъехать в Киев».
Второй звонок Николаю:
– День добрый, это Олег. Коля, ты?
Добров был удивлён ответом, – «Вы ошиблись номером». Он попробовал перенабрать, но остановился. Голос был явно Николая. Выходит, тот или не может говорить, или не желает. Странно.
Минут через пятнадцать раздался звонок.
– Алё, слушаю.
– Это Николай, из автомата звоню. Пожалуйста, на домашний телефон не звоните мне, могут быть проблемы…
Олег перебил его:
– Слушай, что там произошло, как погиб Тарас Сергеевич, ты что-то пояснить можешь. Мне его жена позвонила, разрыдалась только и сказала, что Тараса убили. Я выезжаю сейчас. Ты что-то можешь сказать, что произошло.
– Пока нет. Знаю только, что он выехал в Россию и где-то по дороге к Брянску машину обстреляли. Гаишники подъехали, когда уже всё было кончено. Машина сгорела дотла, Тараса не смогли спасти, тоже сгорел. Он видимо был за рулём. Машина, точно его и сумка с документами на заднем сидении валялась. По остаткам документов и наручным часам Чуприя и опознали. Российская милиция передала тело нашим. Дело возбуждено, но сами понимаете – Россия: им незачем дела по гражданам Украины разбирать, а здесь тем более военный, и не просто военный, а высокопоставленный чиновник министерства обороны. Вот такие дела. Олег Платонович, я вас прошу не звонить мне больше, от наших разговоров только неприятности будут. Меня вчера и так уж замордовали: что да как, да почему он поехал в Брянск и прочее? А я что отвечу? Одним словом, не звоните мне. Всего доброго.
После этого разговора ситуация для Олега не прояснилась, появилась ещё больше вопросов, да и только. В общем, решение было верным: надо ехать в Киев.
На машине не рискнул. До Киева ехал поездом. Отоспаться не суждено было. Мозги пухли от мыслей.
«Неужто он, профессиональный военный мечтал о жизни, в которой нынче кувыркается. Нет, конечно. На политработу не рвался. После училища оператором машины подготовки был, а на комсомол молодёжь выдвинула. Не назначила, а именно выдвинула. Сначала в бюро дивизиона, а уж потом и на комитет комсомола. С трудом в новую работу входил, думал, ошибся, но затянуло и уже без них, комсомолят своих, и жить не мог. На службу действительно ехал как на праздник. Знал, приеду в полк, сегодня комплексные занятия в батарее, там парни ждут. По старту носятся, у всех свои задачи, а нет-нет, да и глянут на секретаря, смотри мол, каков я, можешь по радио отметить. А уж если кто с проблемами придёт, до командира полка дойду, и обязательно помогу солдату. Потом дивизион, полк. Помнится, с полком прощался: построили гарнизон, народу человек около четырёхсот. Смотрю на офицеров, прапорщиков, а ведь всех по именам и отчествам знаю, семьи знаю, практически всё об их жизни знаю. Сержантов по именам, и уж всех солдат точно по фамилиям знал.
Преподавать не думал. С детства любил быть среди людей, покомандовать любил, но что бы учить курсантов экономике: и в страшном сне не могло привидеться. Но так уж случилось.
Думал ли, что парфюмерией буду торговать? Смешно и говорить – разумеется, нет. А ведь торгую. А что делать. Жить надо. Можно со всем мириться, во всяком случае, ещё в детстве стих Михалкова все знали:
«…Кто трусы ребятам шьет?
