– Родионовна, тот перец только что зашел в номер напротив. Думаешь, он тебя не спалит? Да что там в том номере такого, что ты готова вора-медвежатник из себя изображать?!
– Мне очень надо. Правда, Ринат! – взмолилась она.
Правильно классики говорили: все проблемы в жизни из-за женщин. Потому что они нам мозг и кое-что еще в крендель заворачивают так, что мы готовы идти даже на преступления ради одной улыбки любимой.
– Надо – будет. А сейчас пойдем, Сонька Золотая Ручка, а то попалишься.
– Ринат!
– Что? Достану я тебе цветочек аленький, обещаю. А сейчас пойдем, а то, судя по твоему настроению, ты зубами собралась замок отгрызать. Пожалей зубки, стоматологи нынче дорогие, много воровать придется, а это дополнительный срок. Что там у тебя в этом номере? Любимый томик Ницше? Редкое издание немецкого эротического словаря? Запчасти от ядерной бомбы?
– Паспорт! – топнула она ножкой.
Нижняя губа Родионовны задрожала, а я мгновенно пришел в себя:
– Быстро ко мне в номер!
Схватил Арину за руку и потащил за собой на верхний этаж.
– Барсов, не вмешивайтесь, пожалуйста! – По дороге пыталась она призвать меня к здравомыслию.
– Родионовна, мы с тобой вдвоем номер взламывали, может, перейдем уже на ты?..
Глава 3
Арина
Боже, боже, боже!.. Ну почему в этой гостинице я встретила именно его? Я уже и думать забыла о своем бывшем студенте, а он взял и появился, как черт из табакерки. Плохо! Это очень-очень плохо!
Ринат Барсов вел меня по лестнице, напрочь игнорируя мои робкие попытки вырваться. Его мне сейчас только для полного счастья не хватало!
Мы поднялись на наш этаж, я попыталась свернуть к своему номеру, но меня перехватили за талию и волоком затащили в логово этого нахала.
Сам же нахал встал так, чтобы я точно не сбежала, скрестил руки на груди и смотрел своим фирменным взглядом, от которого у многих могли бы подогнуться колени, но не у меня. Мои и так дрожали – впрочем, как и руки и все остальные части тела.
– Не стесняйся, подельница. Входи, чувствуй себя как дома, – хищно ухмыляясь, он приглашающе махнул рукой.
– Барсов, я, наверное, к себе пойду. Уверена, ты очень занят.
– Я свободен, Родионовна. До пятницы я только твой, – он нахально мне подмигнул, сделал шаг вперед, заставляя продвигаться вглубь номера.
Подумал и огорошил:
– А где очки? Ты очки в универ всегда носила.
– У меня стопроцентное зрение, я их для солидности носила. И чтобы такие нахалы, как ты, внимания не обращали.
– А я, значит, разглядел красоту, – удовлетворенно заметил он. – Чай? Кофе? Спиртное? Или ты перед делами не пьешь?
– Прекрати издеваться немедленно! – топнула я ногой, отходя все дальше от входной двери.
– Раз пошли на дело я и Рабинович, – издевательски пропел Барсов. – Рассказывай, что за ебанат натрия стырил твой паспорт?
– Барсов, я впечатлена вашими познаниями в химии, но все же я сама решу свои проблемы, ладно?
– Прохладно. Я уже твой подельник, срок нам вместе по-любому мотать за попытку проникновения в чужой номер, так что завязаны мы надолго, Родионовна. А если еще раз сама поцелуешь – я всю вину на себя возьму, мамой клянусь.
Я смутилась и, кажется, покраснела, вспоминая, с какой страстью он целовал меня там, в коридоре. Стыдно было даже себе признаваться, но на мгновение я забыла, что пару секунд назад мы лезли в чужой номер, а мое тело отреагировало на его поцелуи не так, как подобает приличной женщине в компании главного хулигана университета.
Не вовремя это все! Очень не вовремя! У меня слишком много проблем, а Ринат – не тот человек, с которым мне бы хотелось своими проблемами поделиться.
– Барсов! Прекратите цирк немедленно! – потребовала я. – Уж точно не вам переживать о сроке. Отец отмажет, даже если вы все номера в этой гостинице обчистите.
– Не отмажет, все! Бизнес отжали, денег нет. Что ты так смотришь? Я теперь скромный таксист.
– Скромный? – иронично уточнила я.
– Ладно, просто таксист, – послал он мне лучезарную улыбку.
Подошел к столику и щелкнул кнопкой чайника.
– И что ты делаешь в гостинице? Зачем номер снял?
– Квартиры тоже нету, – развел он руками, – вот, перебиваюсь случайными ночевками – душ там принять, зубы почистить. Говорю же – фирму дядька мой у отца отжал, нас с голой жо… пардон, мадемуазель, – оставил нас без средств к существованию. Батя уехал с мамой к бабушке жить, а я тут вот удачно переночевать заехал, тебя встретил. Я скучал, Арина, – другим тоном закончил он.
– Как оставил? Ты серьезно? Твой отец же…
– Ну вот так вышло. Так что не мажор я больше, а обычный таксист. Но тебе готов помочь по старой памяти. Денег нет, зато фантазия осталась, и мотивация есть. За поцелуй, а лучше два, я тебе что хочешь украду. Так кто удерживает в заложниках твой паспорт?
Я сканировала Рината взглядом, силясь понять, врет он или говорит правду. А этот засранец хлопал ресницами и улыбался, всем видом показывая, что такой замечательный и улыбчивый парень врать не будет.
– Я очень тебе сочувствую, – аккуратно садясь в кресло, призналась я.
– Я справлюсь, не волнуйся, – легко махнул он рукой, – не все еще потеряно, но если вдруг увидишь меня где-то у метро, просящего милостыню, – уж не пройди мимо. Но я кручусь как белка в колесе, видишь, даже телефон не продал.
Он достал из кармана дорогой мобильник, нахмурился, отправил кому-то сообщение и пояснил:
– Клиент.
– Есть подозрение, что ты мне врешь, – призналась я.
– Есть подозрение, что ты тоже, – тут же отбил он. – Так кто в теремочке на девятом этаже живет с твоим паспортом?
– Неважно! – махнула я рукой. – Все равно время уже потеряно, сейчас все вернутся в номера, и мне придется придумывать другой план.
Я и этот-то воплотила с большим трудом! Пришлось просить Ольгу Константиновну снять номер на ее имя, ибо у меня не было паспорта. После заселения я пролила на себя сок, потому что жутко нервничала, затем был душ, голубь и полуодетый Ринат Барсов.
– Давай вместе думать? – предложил Ринат. – Хочешь, мы ему градусник разобьем в номере? Ртутный. Ну, или один отвлекает, второй тырит. Я могу отвлечь. Знаешь, где паспорт твой хранится?
– Я бы… Чаю выпила, – постаралась я сменить тему, ибо точно не собиралась делиться с Барсовым своими проблемами.
– Будет сделано! – Барсов буквально лучился оптимизмом, пока я судорожно соображала, как мне избавиться от «подельника».
Сбежать не получится – догонит. Отвлечь? Как, если сам Барсов мог болтать сутками без умолку и отвлекаться точно не собирался? Наоборот, планировал принять непосредственное участие, собственной персоной возглавив безобразие.
Боже, ну почему он встретился мне именно сегодня? У меня что, проблем мало?
Ринат налил чай в две чашечки, одну заботливо поставил на столик, подвинул его ближе ко мне, подумал и радостно добавил к чашке вазочку с печеньем.
– Давно вернулась? – спросил он, делая глоток.
– Месяц назад, – дрожащими руками я потянулась за своей чашечкой.
– С мужем?
– Да.
– И где он?
– Кто? – прикинулась я дурочкой.
– Мужик твой. Почему проблемы не решает? – таким тоном спросил Ринат, словно вел светскую беседу.
Но взгляд его стал колючим, сканирующим.
– Потому что гладиолус! – отмахнулась я.
Поставила на стол нетронутый чай и поднялась.
– Я пойду. И это не обсуждается, Барсов!
– О, я помню чудное мгновенье, перед тобой явился я, а ты, коварная такая, послала далеко меня. Опять.
– В тебе определенно умер поэт, – кивнула я, вспоминая его выступления на парах и зачетах.
– Боже, надеюсь, он не пахнет, – развеселился Ринат.
Поставил чашечку на стол, хлопнул себя ладонями по коленкам и тоже поднялся:
– С тобой пойду. Страсть как хочу сегодня кого-нибудь ограбить.
– Барсов! Я тебе русским языком говорю: не лезь!
– Моя твоя не понимать. Сами мы не местные, русский язы́ка плохо понимаем, начальника. Родионовна, ты от меня никуда не денешься, так и знай. Меня мама так воспитала, что женщин в беде бросать нельзя.
– Боже, – закатила я глаза, – «Барсов» и «воспитание» в одном предложении не сочетаются.
– Есть пробелы, конечно, но все поправимо. Перевоспитывай меня полностью.
– Ба…
Я проглотила окончание слова, когда услышала стук в коридоре. Стучали очень настойчиво и, кажется, в тот номер, который занимала я.
Ринат подошел ко мне, хотел что-то сказать, но я просто закрыла ему рот ладонью и напряглась.
– Слышишь? – указывая на дверь, уточнила я.
Ринат не шевелился, молча моргнул, прожигая меня взглядом. Я убрала руку и на цыпочках пошла к двери. Выглянула в глазок, резко развернулась, прижала руки к груди, где испуганной птицей билось сердце, и зажмурилась.
Ринат нахмурился, мгновенно посерьезнел, подошел вплотную и, не пытаясь меня подвинуть, тоже заглянул в глазок, увидев там то же, что и я – троих огромных и очень суровых мужчин.
– Это к тебе? – шепнул мне на ухо.
Как они меня нашли так быстро?! К-а-а-к?!
– Р-ринат, – потянула я его на себя, – спрячь меня. Мне срочно нужно бежать.
Он неожиданно положил ладонь на мою шею, привлек к себе и крепко обнял, успокаивая.
– Тише, тише, – шептал он, – разберемся, не бойся. Куда ты вляпалась, Родионовна?!
Глава 4
Ринат
Ну почему все так несправедливо? А потому, что желания нужно правильно загадывать, вот почему!
Просил податливую и дрожащую Родионовну в свои объятия – получил. Бонусом – троих из ларца неизвестного происхождения, типичные представители животного мира орангутангов. Силы много – мозгов мало. Все по классике жанра.
И вместо того чтобы исполнять свое желание на всю катушку, я достал из кармана мобильный и написал сообщение начальнику охраны.
«Трое у номера напротив. Поймать, допросить, узнать претензии к Арине Анатольевне, по мужу Журавлевой. Тихо и незаметно!»
«У тебя проблемы?» – забеспокоился Алан.
«Не у меня, но решать их буду я! Работай!»
«Дядя знает?»
«Нет. И не волнуй Багратыча, у него мозги набекрень, человек ждет пополнения, у него гормоны!»
Мой родной дядька полгода назад стал счастливым новобрачным, женившись на своей любимой чертовке. Багратыч был слегка не в себе, потому что его заклинило на Лукерье, а прямо на свадьбе я воочию наблюдал, как серьезный мужик, который руководил одной из самых крупных в нашем городе строительных компаний, превращался в блаженного. Когда дядька сообщил всем, что ждет пополнение и бо́льшую часть обязанностей скинул на меня как на своего заместителя и любимую правую руку, я понял, что пациента лечить бессмысленно – тот просто счастлив.
Пришлось брать бразды правления в свои руки, в том числе ехать сегодня заключать контракты, да так удачно, что я не знал – смеяться или плакать из-за превратностей судьбы.
Арина на мои движения не реагировала. Казалось, она впала в анабиоз и только дрожала, прижимаясь ко мне все теснее. И вздрагивала от каждого нового стука в дверь.
И мне вот вообще не было стыдно за то, что я ей соврал, по двум причинам: Родионовна очень предвзято относится к мажорам, в чем, каюсь, и моя заслуга. И помощи моей как наследника корпорации Барсова она не примет. А помогать агрессивно я не хотел.
