– Эмили… Джози… Майерс. Одна тысяча девятьсот девяносто девятый…
– Молодец. Тошнит? – аккуратно осмотрев голову, он ощупал пальцами мою шею и спустился к рёбрам.
– Да…
– Голова кружится?
– Немного…
– Давление понижено, – сказал он Кэт, смотря на монитор. – В остальном показатели в пределах нормы.
– Болит голова… – пробормотала я, бросая короткий взгляд на сестру. Кэтрин была до ужаса бледной. – Голова и… Что случилось?
– Голова и левая нога? – уточнил Фрэнк, игнорируя мой вопрос.
– Да… Что произошло?
– Я дам тебе обезболивающее. Станет легче. Теперь тебе нужно отдохнуть.
Я тяжело сглотнула, пытаясь восстановить хронологию событий… Квартира… Спор… Командировка… Да, в Австралию… Просьба перенести свадьбу… Обида… Бар… Машина… Сцепленные пальцы… Глаза… И… Я резко дёрнулась, и монитор тут же отозвался визгливым пиканьем.
– Где Эйден?
Доктор успокаивающе положил руку мне на плечо.
– Прошу, не двигайся. У тебя…
– Где Эйден? С ним всё в порядке?!
– Эмили, нельзя шевелиться, у тебя серьёзные травмы, – уже строже проговорил Фрэнк, видя, что я отказываюсь внимать его словам.
Мне было плевать на травмы. Вся боль выветрилась из головного отсека. Отошла на задний план. Я хотела знать лишь одно.
– Что с ним? – Я метнулась обеспокоенным взглядом к сестре. – Он ранен? Насколько серьёзно?!
В ответ – убийственное ничего. На кончике языка зародился привкус страха.
Я попыталась сесть. Бедро, рёбра и позвоночник захлестнуло второй волной острой боли. Не выдержав натиска, я упрямо проглотила лезущие наружу стоны и обессиленно откинулась на подушку, уступая давлению рук Фрэнка.
– Готовь пропофол, – резко бросил он Кэти.
Я встрепенулась. Жгут тревоги и сомнений затянулся туже.
– Что? Зачем?! Скажите, что с Эйденом!
Сестра нервно вскрыла ампулу и принялась набирать лекарство в шприц. Но её настолько сильно трясло, что она не справилась с порученным ей заданием и выронила сосуд из рук. Стекляшка разбилась, и мутная жидкость растеклась по полу.
Фрэнк, недовольно поджав губы, наградил её хмурым взглядом.
– Почему ты молчишь? – повысила я голос. – Кэти! Где он?!
Сестра замерла. Подняла на меня покрасневшее лицо.
Почему она плачет?
– Возьми себя в руки, – обращаясь к Кэтрин, холодно высек доктор, продолжая удерживать меня за плечи.
Паника поднялась к самому горлу. Запульсировала.
– Скажите, что происходит! – отчаянно просила я.
– Тебе нужно немного поспать. Потом я тебе всё расскажу. – Очередной дежурный и совершенно не успокаивающий ответ Купера вызвал злость.
– Нет, – я замотала головой и попыталась отцепить его руки. – Отведите меня к Эйдену или приведите его ко мне. Мне нужно увидеть его прямо сейчас!
Фрэнк отвернулся и показал какой-то знак сестре, после чего они быстро поменялись местами. Теперь руки Кэти осторожно сжимали мои плечи.
– Эми, послушай. Всё будет хорошо.
– Нет. – Я вцепилась пальцами в её ладони. – Скажи, что происходит! Кэти, я умоляю!
– Кэтрин! – раздался предупреждающий голос Купера. Он вскрыл новую ампулу и набирал лекарство, параллельно бросая напряжённые взгляды на спину сестры.
– Пожалуйста, – прошептала я, вглядываясь в отчаяние, глубоким отпечатком прилипшее к её лицу. – Скажи мне… Я тебя умоляю…
– Он погиб, Эми…
Я смотрела на неё в ответ и не моргала. Не дышала. И не понимала, почему она говорит эту ерунду.
– Это невозможно.
– Прости, милая. – Она прислонилась своим лбом к моему. – Я тебе помогу. Всё будет хорошо.
– Мне не нужна помощь. Это невозможно.
– Милая, – Кэти заглянула мне в лицо, – я…
– Это невозможно! – нечеловечески заорала я, яростно отталкивая её от себя. – Невозможно! – Со всей дури рванула руку, катетер вылетел из вены. Попыталась встать, но не смогла даже сесть. Тело… Оно не слушалось, не принадлежало мне. Я упала бы, если сестра не успела бы вовремя подхватить меня.
– Невозможно! – Из глаз брызнули слёзы. – Зачем ты меня обманываешь? Зачем, твою мать, ты меня обманываешь?! Как ты можешь такое говорить?! Как ты можешь?! – Я беспощадно лупила её ладонью по спине, пока она крепко прижимала меня к своей груди.
– Зафиксируй руку! – прогремел чёткий приказ Фрэнка. – Быстрее!
– Нет! Не надо! Пошли к чёрту! – орала я, пытаясь отбиться от сестры. – Я не хочу спать! Я хочу увидеть Эйдена! Отведите меня к Эйдену! Отведите…
Мимолётная боль в сгибе локтя, и сознание начало туманиться, путаться, выбрасывать из реальности. Я пыталась остаться. Очень пыталась. Старалась изо всех сил. Но оно ускользало, не за что было ухватиться…
– Я хочу увидеть Эйдена… Я хочу…
Настоящее время.
Наступила тяжёлая, томительная пауза, в которой нужно сделать несколько глотков кислорода. Я отчаянно сжимала веки, скребла ногтями велюровую обивку кресла и не хотела продолжать.
– Я соболезную твоей утрате, – разбил тишину вполне искренний голос доктора Кауфмана.
Молчание.
– Эмили, я ни к чему тебя не принуждаю. Мы можем перенести наш разговор…
– Нет! – резко распахнув глаза, опротестовала я. – Не надо. Я расскажу сейчас.
Доктор никак не отреагировал на мою резкость.
– Хорошо.
– Он появился сам.
– Сам?
– Да. Он появился сам. Но… – Я перевела взгляд на окно.
Снова пасмурно. Самое пасмурное лето в Чикаго.
– Наверное, я его позвала.
Полтора года назад.
Время – форма, обладающая уникальным, но очень жестоким свойством: останавливаться, когда нужно ускориться, и ускоряться, когда нужно замедлиться. Растянуть плохие моменты. И поставить на быструю перемотку счастье.
Но это не просто плохой момент. Это трагедия, породившая самую большую паузу жизни. Моей жизни.
Мир, в один миг потерявший краски.
Он слетел с орбиты. Самоуничтожился. Выгорел дотла.
На планете миллиарды людей, а я убила бы их всех ради того, чтобы ещё хоть раз заглянуть в родные глаза. Окунуться в их зелень. Раствориться в ней… И умереть…
Потолок. Белый идеальный квадрат. Я смотрела на него так долго и так часто, что знала каждую невидимую точку, трещинку.
– Милая, тебе нужно сесть и сделать пару упражнений, – ворвался в мои мысли голос сестры. Она повторяла это уже не первый раз, а реакцию получала всегда одну. Безмолвие. Угнетающее безмолвие.
– Эми, я прошу тебя. Нужно двигаться. Иначе… иначе восстановление будет гораздо дольше и тяжелее.
Безмолвие и потолок.
– Одного массажа недостаточно.
Потолок и безмолвие.
– Уже прошло три недели.
Три недели? Мне казалось, триста лет. Наверняка, именно так выглядел ад.
– Что мне сделать?
Уйти.
– Скажи, что мне сделать, чтобы помочь? Я просто не знаю… – В голосе снова были слёзы.
Мир сгорел у меня, а плакала она. Наверное, она должна была плакать, потому что я сгорела вместе с ним. Исчезла внутренне. Но осталась внешне. Такая странная метаморфоза – жить мёртвым. Два противоположных по значению слова. Стоящие рядом. Противоречащие друг другу.
– Господи, Эми, скажи хоть что-нибудь, я умоляю тебя! Ты ни с кем не разговариваешь. Мне придётся… – она запнулась. – Мне придётся принять меры.
«Принять меры». Какие?
– Твои ноги… Понимаешь, ты можешь остаться хромой, если не будешь выполнять упражнения.
Я повернула к ней голову. Кэти стала хуже выглядеть. Похудела. Посерела. Постарела. Из-за меня. Всё случилось из-за меня.
А если бы она узнала, что я мысленно вскрыла себе вены…
Двадцать пять раз.
Что она сделала бы? Вряд ли дала бы нож в руку.
В палате не находилось ничего, чем можно было осуществить задуманное. Из ванной комнаты убрали зеркало. А ведь я не могла даже дойти до него, чтобы разбить и реализовать мысленный план. Поэтому их действие было бессмысленным. Всё было бессмысленным.
– Мне плевать на ноги, – я впервые заговорила с Кэти с того рокового дня. Сестра затаила дыхание, ожидая продолжения, которое ей совсем не понравится. – Я не хочу жить без него. Если ты прямо сейчас введёшь мне большую дозу адреналина… – Я сжала в кулак край одеяла. – Я скажу тебе спасибо.
Кэтрин застыла. Серые глаза распахнулись до невероятных размеров. Черты красивого лица исказила мука.
«Чему ты удивляешься? Удивляться должна я. Тому, что ты можешь представить меня… без него».
– Не говори так, – прошептала она, из последних сил сдерживая слёзы. – Ты справишься. Ты обязательно справишься.
Очередная бессмыслица.
– Тебе нужно отдохнуть.
Одно и то же. Отдохнуть. Догадывались ли они, что отдых – это невероятно утомительный процесс? Скорее всего, нет. Потому что они не отдыхали. Они не могли отдыхать, потому что неустанно повторяли, что отдыхать нужно мне.
– Может, хочешь посмотреть фильм? – неуверенно предложила сестра. – Я принесу планшет.
Нет. Потолок гораздо интереснее.
– Хорошо, – не дождавшись от меня ответа, она поднялась. – Поспи. Я вернусь через час.
«Не возвращайся».
