— Галь, и ещё. Не отказывай им ни в чём. Предложат есть — ешь, предложат пить — пей.
— Предложат кокаин — нюхай, — копирую я его тон.
— Галя! — брови Мирона взлетают на лоб. Он тяжело вздыхает, начиная сомневаться, похоже, в собственной затее. — Ты меня поняла?
— Да поняла я, поняла.
Лифт останавливается и открывает перед нами свои створки. Нас встречает сверкающий зал с панорамными окнами и фантастическим видом на город. Вокруг полно красивых людей в дорогой стильной одежде. Они все будто сошли с обложки журнала.
Я тоже в роскошном платье. На мне вечерний макияж, а волосы собраны в аккуратную ракушку, но несмотря на внешний вид я чувствую себя фальшивкой.
Это другой мир, к которому я точно не принадлежу и принадлежать никогда не буду.
Делаем несколько шагов вперёд.
Мирон берет меня за руку. Я вздрагиваю, не ожидая этого прикосновения, и пытаюсь изящно увильнуть в сторону.
— Мы же муж и жена, помнишь? — Тихо шепчет Мирон, наклоняясь к моему уху.
Его тёплое дыхание щекочет кожу.
Я вдыхаю его терпкий парфюм, и это сбивает меня с мысли на пару секунд.
Боже, я и забыла вообще, как это — с мужчиной за руку!
Мирон ведёт меня по залу, легко огибая группы людей, которые оживлённо беседуют и смеются. Он здоровается с кем-то, бросает на ходу остроты и обворожительно улыбается.
Я стучу каблучками рядом, следуя за ним безмолвной, безликой тенью.
— Вот они. Чета Нестеренко, — Мирон останавливается и разворачивает меня лицом к себе. — Направо смотри. Мужчину в сером костюме видишь?
— Тут половина в сером.
— Он стоит под руку с женщиной в платье цвета марсала.
— Порядочным мужчинам не положено знать, что это за цвет такой!
— Галь, сосредоточься, — он смотрит на меня, гипнотизируя своими тёмными глазами. — Мы сейчас подойдём к ним побеседовать.
— Ладно. Что… Что мне делать?
— Просто улыбайся. И молчи. С этим ты справишься?
— Молчать — это моё второе имя. Я та ещё молчунья. Я молчу, даже когда…
Мирон вдруг обхватывает пальцами мой подбородок, чуть приподнимая его вверх, и оставляет на моих губах поцелуй.
Лёгкий. Быстрый. Невесомый.
Не поцелуй даже, а «чмок».
Но этого оказывается достаточно, чтобы подгрузить мой и без того не вывозящий сервер — я замолкаю и остаюсь стоять с глупо разинутым ртом.
— Смотри-ка, сработало! Беру способ на вооружение, — подмигивает Мирон и тащит меня за собой.
Мы пробираемся через людей прямо к чете Нестеренко. Он — солидный, крепкий мужчина за шестьдесят. В волосах блестит благородная седина, взгляд серьёзный. Рядом с ним — женщина, ухоженная и элегантная. На первый взгляд она чуть младше супруга.
— Николай, Лидия, добрый вечер! — Мирон тянет свою руку для рукопожатия. — Меня зовут Мирон. Мирон Аверин. А это моя жена — Галина.
— Очень приятно, — вымучиваю из себя улыбку.
— Очень приятно, — ответно улыбается Лидия, сдержанно и отстранённо.
— Николай, мы с вами общались как-то по телефону, помните?
— Правда?
— Да. ГеноТэк. Выход на международную арену. У нас есть предложение, от которого вы…
— Припоминаю, да! Мирон Юрьевич, верно?
— Верно. Я бы хотел…
— Хочу вас огорчить, Мирон Юрьевич, но на подобных мероприятиях обсуждение бизнеса для меня находится под строжайшим запретом, — улыбаясь, Николай с любовью косится на жену. — Уж вы меня извините, но Лидочка терпеть не может, когда я пытаюсь работать на отдыхе.
— Верно, — кивает Лидия, устраивая поудобней ладонь на локте мужа. — И так целыми днями одна работа на уме!
Кажется, всё идёт не так гладко, как рассчитывал Мирон.
Я чувствую, как его тело напрягается, словно огромная стальная пружина под давлением.
Супруги Нестеренко медленно разворачиваются, чтобы уйти.
Думай, Галя, думай…
— Лидия! — Кричу я и импульсивно делаю шаг вперёд.
Она косится в мою сторону с подозрением, но всё же останавливается.
— Вы что-то хотели мне сказать?
— Нет. То есть, да. У вас… У вас очень красивое платье.
— Благодарю, — чуть снисходительно. — Это Барберри.
— Барберри. Никогда не слышала.
Ой, что ты несёшь, Галя!
Но Галю беспощадно несёт ещё дальше…
— У него такой глубокий, уютный цвет, — блею я, отчаянно улыбаясь. — У моей бабушки в спальне были шторы похожего цвета.
Чита Нестеренко зависает.
На секунду между нами воцаряется тишина.
Мирон сжимает пальцами мой локоть так, что я начинаю переживать — а не разбирает ли его в этот самый момент инсульт?
Мысленно прощаюсь с этим миром.
Ну всё, Галь, пойдёшь сейчас домой. Через окно.
Но Николай и Лидия вдруг смеются.
Искренне, громко, так, что на них оборачиваются люди, стоящие рядом.
В глазах Мирона тотальное непонимание происходящего.
— Потрясающая непосредственность! — Николай дружески хлопает его по плечу. — Мирон Юрьевич, повезло с женой тебе!
— Галя, вы прелесть! — Взгляд Лидии, направленный на меня, теплеет. — Это так свежо, правда! Скажите, вас тоже уже утомили эти высокопарные речи и псевдоинтеллектуальные беседы?
— До чёртиков.
— До чёртиков, дорогой! — Лидия снова смеётся, глядя уже на мужа. — Терпеть не могу эти беседы о художниках и политике, но люди вокруг словно разучились говорить о ином, о чём-то…
— Простом?
— Да, да, именно, — кивает она, поправляя выбившийся из причёски пепельный локон. — Одни понты и работа на уме.
— Я вас понимаю. Мирон, мой дорогой супруг, вечно говорит о работе, — прижимаюсь нежно к «мужу», уютно устраивая голову на его плече. — Я говорю ему: «Хватит, милый, дай себе отдохнуть, это вредно для здоровья», но он не слушает.
— Ох, мужчины! Ну как вот они без нашего неусыпного контроля?
— Точно, поэтому я от Мирона ни на шаг не отхожу!
Мирон, улыбаясь натянуто и неправдоподобно, выразительно моргает мне азбукой Морзе что-то нецензурное.
Да ладно, всё не так уж и плохо…
— Вы очаровательная пара, — Лидия тоже приосанивается к своему мужу, обвивая тонкой ладонью его предплечье. — Не хотите присесть за наш стол во время банкета? Нам было бы очень приятно провести время за увлекательной беседой.
Смущаясь оказанной мне чести, краснею.
Так, отказывать нельзя, верно?
— Конечно, — без раздумий киваю. — Мы с радостью присоединимся к вам.
— Отлично, тогда ещё увидимся.
Николай и Лидия уходят — медленно, степенно, будто два лебедя, скользящих по пруду.
— Галя… — Опасно шипит Мирон мне в ухо.
Ну, а что сразу Галя?
Хотел жену? Вот и получи…
Глава 6
Мирон.
Галя…
Галя — это что-то. Ходячая катастрофа, а не девушка. Слишком болтливая, слишком прямолинейная. Люди нашего круга интуитивно считывают собеседников и прекрасно знаю, когда следует прикусить язык, чтобы не сказануть лишнего. Но в Гале подобной функции просто нет!
Однако есть в ней что-то, что завораживает и притягивает. И, похоже, не меня одного.
Мы сидим за одним из круглых столов, рядом с четой Нестеренко, и Лидия с Николаем то и дело украдкой бросают на Галю взгляды, полные какой-то странной теплоты. И я пока до конца не определился с выводами — хорошо это или плохо.
Когда официанты приносят еду, я замечаю растерянный Галин взгляд, скачущий по разложенным на столе приборам. Будто это не вилки и ножи, а сложные механизмы, требующие инструкции.
Аккуратно пихаю её локтем в бок, вооружаюсь вилкой и ножом.
Галя находит те же приборы у себя.
— Спасибо, — шепчет одними губами. А губы — бледные от напряжения.
И я моментально вспоминаю их вкус, проваливаясь в короткое, но ощутимое замыкание мозга.
Кажется, проблема с вилками решена, но меня не покидает ощущение, что это только начало.
За столом постепенно завязываются разговоры о финансах и экономике. Леонов — владелец мануфактурной фабрики, говорит, что акции компании «ЛокАгро» рухнули после того, как её владелец неудачно высказался о детях Африки в своих соцсетях.
Я вижу, как глаза Гали стекленеют — её мысли уже где-то далеко отсюда.
О чём она думает, интересно?
Галя — загадка для меня.
— Да уж, люди сейчас готовы буквально сжечь любого за неосторожное слово. Интернет ничего не забывает, — замечает Лидия, и все согласно кивают.
— Мирон Юрьевич, а что вы думаете об этом случае с акциями? — Спрашивает женщина, сидящая напротив. Это жена Леонова — Ирина. Типичная светская львица.
Я уже не единожды ловил на нас с Галей её заинтересованный, полный высокомерия взгляд.
Пожимаю плечами.
