Рут смеется, но когда я поднимаю подбородок и заглядываю в ее глаза, смех тут же испаряется. Делая глубокую затяжку, она кивает. Рут не осуждает, не удивляется, не интересуется: «Как так вышло?» Она точно знает, как, потому что ее братья и сестры, как и она сама, появились на свет не без помощи алкоголя, которым злоупотребляет миссис Кларк. А совсем недавно и Рут переборщила с пивом, из-за чего пришлось делать тест на беременность.
– Однажды это должно было произойти. Мама говорит, что дружбы между мужчинами и женщинами не бывает. Ну ты это… Хоть с резинкой?
– Да. Но у меня тут, – я прижимаю ладонь к животу, – немного тянет. Это нормально?
Боже, я настолько неопытна, что консультируюсь с девочкой, которой стукнет шестнадцать только в следующем месяце.
– Да, не парься. У Дженны вообще несколько дней после этого кровь шла. Ну и как тебе, понравилось?
Постукивая ногтями по пачке сигарет, я пожимаю плечами.
– Не очень.
– Первый секс всегда отстой. Да и с каждым новым человеком тоже отстой. Но потом все будет хорошо.
– Не уверена, что у нас с Оливером будет второй раз. Даже не уверена, что мы останемся друзьями на «Фейсбук»2. Черт. – Запустив пальцы в волосы, я глубоко вздыхаю. – Я знаю его много лет, но понятия не имею, какой реакции от него ждать.
– Как это какой реакции? – Рут отходит, чтобы выбросить окурок в жестяную банку и возвращается. – Цветов, подарков и кино. Ты снизошла до него и подарила ему свою девственность, он должен ценить это. А если не будет, то я переломаю ему ноги битой и закидаю его дом грязными подгузниками Майло. Он ведь твой друг, Микки, он не поступит с тобой плохо.
Последняя фраза крутится у меня в голове даже после того, как Рут уходит в трейлер, чтобы успокоить вопящего Майло.
Я горжусь тем, что сдержалась и не закурила. Если я продержалась без сигареты в такой момент, то смогу и дальше. Стоит и вовсе отдать пачку Рут, чтобы не поддаваться соблазну.
Поднявшись со ступеней, я оставляю сигареты на пластиковом столе. Слышу позади шуршание шин и боюсь, что мама вернулась, но, когда вижу машину Оливера, мое сердце проваливается в желудок.
Он выглядит ужасно. Под глазами темные синяки, левый глаз чуть заплыл, скула отекла, на опухшей переносице ссадина. Дерьмо. Это все из-за меня. Мне хочется броситься вперед и обнять его, но ноги вросли в землю. В голове набатом бьет мое вчерашнее признание.
Оливер подходит медленно, словно боится, что я испугаюсь и убегу. Хотя не исключаю такой вариант, потому что мне действительно этого хочется.
– Мне так жаль, Мик, – его надломленный голос заставляет меня судорожно выдохнуть.
– Мне тоже, ведь я видела тебя голым.
Мои попытки отшутиться не помогают. Остановившись напротив, Оливер делает попытку обнять меня, но, передумав, опускает руки.
– Я… – Прикрыв глаза, он проводит пальцами по волосам. – Черт, не знаю, что сказать, Мик. В голове столько всего вертится. Я впервые в жизни так напился.
Оливер хмурится и коротко качает головой.
– Мик, я… – Попытавшись сжать переносицу, он шипит от боли. – Не знаю, с чего начать. Утром я совершенно ничего не помнил, кроме разъяренного Джейка. Позвонил Нику, он накинул пару деталей, и в голове начали всплывать кадры. Смутно, все очень смутно. Клянусь, я хочу вспомнить, но не могу.
Растерянно кивнув, я опускаюсь на стул.
– Что именно ты помнишь?
– То, что был очень расстроен. Ты призналась, и я тебя поцеловал, а дальше все как в тумане. Знаю, что между нами что-то было, но… Прошу, скажи, что все было добровольно, или я настолько обезумел…
– Все было добровольно, – выдавливаю я.
Запрокинув голову, Оливер с облегчением выдыхает.
– Я подумал, что Джейк оставил автограф на моем лице именно по этой причине.
– Нет, он сделал это, потому что решил, что ты воспользовался моими чувствами. – Сжав ладонями колени, я пожимаю плечами. – Но тут следует признать, что и я призналась в момент, когда ты был пьян и слишком уязвим.
Опустившись на корточки, Оливер обхватывает теплыми ладонями мои заледеневшие пальцы.
– Я поступил как сволочь. Ты призналась, и я помню, как сильно хотел испытать…
– Испытать ко мне то же самое, что я испытываю к тебе, – помогаю я, когда Оливер запинается. – Знаю, это упростило бы многое. Счастливые отношения, завязанные на дружбе, без боли, и все такое.
– Прости меня. – Протянув руки, он обнимает меня за талию, а мои мышцы в этот момент каменеют. – Прости.
– Что будет дальше? – спрашиваю я, пытаясь скрыть страх в голосе. – С нами.
Глупый вопрос. И по затянувшейся паузе я догадываюсь, каким будет ответ.
Оливер отстраняется, в его зеленых глазах отражаются растерянность и вина.
– Я не готов к новым отношениям, Мик. Хотел бы, но мы сделаем только хуже.
– Хуже мы сделали вчера. Я говорю о дружбе. Ты сказал, что все будет хорошо, – цежу я сквозь зубы. – Сказал, что всегда будешь рядом.
Проблема Оливера в том, что он никогда не врет. Теперь я уверена, что вчера, в ту самую секунду, когда он обещал, что все будет хорошо, он искренне верил в свои слова. Но я не учла, что пьяный Олли и трезвый Олли – два разных человека.
– Я буду, Микки. И всегда приду на помощь, – выдыхает он, потирая лоб. – Но ты ведь сама понимаешь, все изменилось. Не думаю, что мы сможем притворяться, будто между нами все как раньше. Тебе будет лишь больнее. Мне кажется, нам лучше взять небольшую паузу в общении.
Он отвергает меня. Лучше бы соврал, чтобы мне было легче перенести этот день, но Оливер выбрал правду, и я не могу винить его за это. Чувствую себя униженной, ненужной. Джейк прав, я – временный пластырь, которым воспользовались. Знаю, что Олли раскаивается, но он, черт возьми, даже не помнит того, за что просит прощения. Мне снова хочется принять душ.
– Ого, теперь ты задумался о моих чувствах?
Взяв полупустую пачку, достаю из нее сигарету и зажигалку.
– Ты ведь бросила. Не делай этого. Боюсь, что с похмелья меня стошнит от запаха сигарет.
Чиркнув зажигалкой, я затягиваюсь и выдыхаю дым в лицо Оливера. В глазах на мгновение темнеет, голова немного кружится, легкие сводит, и я захожусь кашлем.
– Я не просила тебя жениться на мне, я хотела, чтобы мы вместе пережили эту ситуацию. Мы оба были пьяны и совершили ошибку.
– Я хочу быть рядом, я не хочу терять тебя, Мик. Но речь не о моих желаниях, а о том, как тебе будет комфортнее. А вдруг я снова сойдусь с Констанс? Что тогда? Готова ли ты все забыть?
Я не знаю ответ на этот вопрос, действительно не знаю. Прошло слишком мало времени, не уверена, что алкоголь до конца выветрился из организма.
Оливер задает правильные вопросы, которые делают больно. Я знала, на что шла, или думала, что знала. Рискнула, открылась и потеряла его. И сейчас мне нужно будет смотреть в его спину, наблюдать, как он уходит и оставляет меня.
Я разочарована в первую очередь в себе. Может, бабушка не зря с самого детства говорила мне, что любовь – это не подарок, а наказание? Я множество раз позволяла Оливеру Хартли пинать мое сердце, но, кажется, последний пинок выбил его из моей груди, оставив внутри черную дыру.
Внезапно все чувства и эмоции словно ссыхаются, я опустошена. Нет ни боли, ни сожаления, ни вины.
– Хочу «Лаки Чармс», – устало бормочу я, глядя перед собой.
– Что?
– С маршмеллоу и арахисом.
Поднявшись, я бросаю сигарету в жестяную банку.
– Микки?
– Я в «Уолмарт».
Захожу в трейлер, чтобы взять телефон и скейт, перед выходом накидываю куртку. Оливер смотрит на меня как на сумасшедшую, возможно, я и правда свихнулась.
Закрыв дверь на ключ, бросаю связку в карман и, зажав скейт под мышкой, иду к дороге.
– Микки!
– Увидимся в школе.
Встав на доску, я отталкиваюсь снова и снова, чтобы набрать скорость и убраться как можно дальше от Оливера. Я уйду первая, не стану смотреть на то, как он оставляет меня и ломает окончательно. Пошел к черту.
Я точно знаю, что он не поедет за мной, мы оба были не готовы к этому разговору. Грудная клетка горит от непролитых слез, но я снова включаю эмоциональный блендер. Не думать, не анализировать. Это самое главное.
Мысленно напевая рекламный джингл «Лаки Чармс», я доезжаю до «Уолмарта». Держа скейт за подвески, спешно иду вдоль рядов с продуктами и сворачиваю в отдел сухих завтраков.
В кармане звонит телефон, и, увидев на экране «Задница», я испытываю облегчение и слабую радость.
– Я не отключался, а значит, ты сбросила вызов, – хриплым спросонья голосом говорит Джейк. – Еще ни одна девушка не поступала со мной так, Рамирес. Мои звонки не сбрасывают, их отчаянно ждут.
– У меня был Олли.
Несколько долгих секунд Джейк молчит.
– Если нужен киллер, обращайся.
– Ты мне не по карману, – отвечаю я, изучая взглядом полки.
– Друзьям детства скидка.
Усмехнувшись, я останавливаюсь напротив ряда разноцветных коробок, здесь есть все виды «Лаки Чармс», кроме того, что мне нужен.
– Как прошло?
– Могло быть и хуже, у него частичная амнезия. Черт, да где же они?!
Опустив скейт, я прохаживаюсь вдоль полок.
– Кто?
– Гребаные хлопья с маршмеллоу и орешками. Их здесь нет. – Сжав руку в кулак, я пытаюсь побороть злость. Клянусь, никогда в жизни я не была так зла, как сейчас. – На весь «Уолмарт» ни моих хлопьев, ни работников. Здесь никого!
– Микаэла, – тон Джейка мягкий и вопросительный. Он не заканчивает фразу, но я знаю, что она звучит как: «Раннее утро, ты потеряла девственность и дружбу с Олли, а теперь стоишь посреди «Уолмарта» и злишься на хлопья?»
Разноцветные коробки превращаются в смазанное пятно, потому что глаза наполняются слезами.
– Мне нужны эти хлопья, Джейк, – шепчу я. – Даже тут не могу получить то, чего хочу. Забавно, правда?
Издав нервный смешок, я тут же всхлипываю. В этот момент мой разум окончательно трезвеет. Что я здесь делаю и почему веду себя как психопатка?
– Я сейчас приеду, – из трубки доносится бряканье ключей.
– Нет, не нужно, все в порядке. – Утерев нос рукавом, я оглядываюсь, надеясь, что никто не видел, как я кричала на полки.
– Буду через пять минут, ты пока побудь там, подерись с хлопьями или с консультантом, ни в чем себе не отказывай.
Прикрыв веки, я усмехаюсь. Убрав телефон в карман, поднимаю скейт, выхожу из супермаркета и, опустив доску на асфальт, сажусь на нее неподалеку от велопарковки.
Через десять минут машина Джейка появляется на полупустой парковке. Хлопнув дверцей, Элфорд идет в мою сторону. На нем помятая белая футболка и клетчатые пижамные штаны, волосы взъерошены. Поднявшись, я иду навстречу, и чем ближе подхожу, тем больше усилий прилагаю для того, чтобы заставить себя улыбнуться.
– Я пожалела хлопья и не стала с ними драться, – пытаюсь неудачно отшутиться, когда мы останавливаемся друг напротив друга.
Джейк хмурится, явно не оценив шутку, и сгребает меня в охапку. Это работает как спусковой крючок для моей нервной системы.
День рождения. Пайпер. Насмешки ребят из школы и слезы мамы. Мое признание и произнесенное Оливером имя другой девушки в тот момент, когда я целиком отдавала ему свое сердце. Кровь на лице Оливера. Разочарование мамы. Сожаление о произошедшем в глазах Олли. Все это разом наваливается на меня. Включаю эмоциональный блендер, чтобы размолоть истерику, но кнопка питания не работает. Я крепко обнимаю Джейка, и вместе с этим из моих легких вырывается вскрик. Я не просто всхлипываю, а буквально рыдаю в его руках. Не думала, что можно сломаться с такой скоростью. Если бы Джейк не держал меня, я бы точно рухнула на землю на ослабевших ногах. Легкие словно рвутся на лоскуты. Вдох. Вдох. Вдох. Не могу выдохнуть.
– Все наладится, Микаэла, – успокаивает Джейк, поглаживая меня по голове. – Тебе давно нужно выплеснуть это. Черт, мне начало казаться, что ты сделана из железа.
Мне хочется рассмеяться, но вместо этого я реву сильнее. Плечи вздрагивают снова и снова, я и подумать не могла, что в человеке может быть столько слез. Уткнувшись лицом в грудь Джейка, я позволяю эмоциям полностью захватить меня и выплеснуться наружу.
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я успокаиваюсь. Я уже не плачу, но грудь вздрагивает в спазмах, а от частых всхлипов пересыхает во рту. Все это время Джейк терпеливо держит меня в руках и поглаживает по спине.
– Наверняка довел девочку, а теперь успокаивает, – слышится голос со стороны.
Повернув голову, я вижу двух пожилых женщин, которые катят переполненные тележки по парковке.
– Я не доводил, просто сказал, что она поправилась. Вы же видите, выглядит она так себе. Не понимаю, что ее так сильно обидело.
Женщины ахают.
– Беги от него, деточка.
Они пересекают парковку, а я усмехаюсь и поднимаю подборок.
– Я тебе всю футболку залила слезами, – мямлю я, разглядывая влажные пятна на светлой ткани.
– Нормально, мне не привыкать. – Наклонившись ближе, Джейк проводит большими пальцами по моим щекам. – Но обычно девчонки плачут из-за меня.
Хмыкнув, я утираю потекший нос рукавом куртки, и Джейк вскидывает брови.
