– Привет, девочки, – бросает Ник, присаживаясь на стул рядом с Бэйли.
Джейк устраивается рядом со мной, словно это самая обыденная вещь на планете. Я поворачиваю голову в сторону стола, за которым сидят ПАКТ, несколько девчонок из группы поддержки и Рэм с Оливером. Они смотрят на нас с таким удивлением, будто мы собрались вызывать дьявола.
Все годы в старшей школе ребята всегда сидят вместе с ПАКТ за одним и тем же столом, и даже если они все не придут на учебу, никто не посмеет занять их места.
Происходят перемены. Глобальные.
– Ты не можешь сидеть здесь. – Бэйли демонстративно отодвигается вместе со стулом подальше от Ника.
– Почему?
– Потому что. – Прикусив губу, она барабанит пальцами по столешнице, раздумывая над причиной. – Потому что это стол для девочек, мы тут сплетничаем и говорим о месячных.
– Я не против послушать. – Пожав плечами, Ник берет гамбургер. – Крылышки, капельки, тампоны – я в теме.
Бэйли мельком смотрит на стол чирлидерш.
– Расслабься, Барби, – успокаивает Джейк, – они ничего не сделают.
– Парням легко говорить. Я не хочу пострадать из-за чужих любовных разборок. Вдруг нас с Микки выставят из газеты просто за то, что вы тут сидите? Вы что, не в курсе закона о бывших?
– Нет, – отвечает Ник с набитым ртом. – У меня нет бывших.
– Кстати, меня сегодня уже выставили из газеты, – признаюсь я, отложив вилку.
Бэйли раскрывает рот от удивления.
– Шутишь?!
– Это из-за меня? – Челюсть Джейка напрягается, он откладывает сэндвич и поднимается, но я хватаю его за локоть и усаживаю обратно.
– Не надо. Мне больше не хочется там быть.
– Я тоже уйду, – заявляет Бэйли, возвращаясь к пицце. – Пусть выпускают свою газету и обновляют сайт с ужасными фотографиями.
– Нет, не надо уходить. Тебе ведь по-настоящему там нравится, а мне больше не хочется рисовать.
Конечно же, я вру, мне хочется быть в «Мемфис Ньюс», но я не хочу, чтобы из-за этого Джейк устраивал разборки, а Бэйли бросала дело, которое помогает ей справиться с трудностями в новой школе.
Я привыкла бороться за себя сама и отвечать обидчикам, поэтому мне становится неловко, когда кто-то готов вступиться и встать на мою сторону. Наверное, так работает дружба, не знаю. Оливер всегда пытался защитить меня, но я старалась пресекать эти попытки. Когда мне помогают, я чувствую, словно должна что-то. Бабушка говорила, что люди никогда ничего не делают просто так, все всегда ради выгоды. Умом я понимаю, что это неправда, что люди делают хорошие поступки от чистого сердца, потому что они добрые или потому, что хорошо относятся к тебе. И я сама с радостью готова помогать, не ожидая ничего взамен. Тогда откуда это чувство, будто я что-то должна?
– Кстати, раз уж ты здесь. – Бэйли снимает висящий на спинке стула розовый пакет и впечатывает в грудь Ника. – Держи, второе желание исполнено.
– Правда постирала? – Ник достает толстовку, которую отдал Бэйли, когда мы ехали в трейлер-парк. – Вау, даже погладила. И… – Он подносит ткань к лицу и принюхивается. – Она пахнет кокосом.
– У меня нет другого кондиционера для белья, – пожимает плечами Бэйли.
– Капитан футбольной команды не может пахнуть кокосом. Все подумают, что у меня тоже есть месячные. Господи, это вообще выветривается?
– Тебе ведь нравится этот запах, – как бы невзначай бросает Джейк.
– Нет, я говорил: мне нравится, что Бэйли пахнет как батончик «Баунти».
– И что это меняет?
– Можете уже объяснить, что это все значит? – не выдерживаю я, откидываясь на спинку стула. – Желания, стирка. Что за черт?
– Я проиграла ему три желания на яблочном фестивале.
– Если это второе желание, то какое первое?
Бэйли упирается локтями в стол и закрывает ладонями лицо.
– Она исполнит его в пятницу. – Улыбнувшись, Ник закидывает руку на спинку ее стула. – Приходите на матч, увидите.
– Он хочет, чтобы я пришла в джерси с его номером.
Я вскидываю брови.
– Надеюсь, матч будет не с «Кардиналами»?
Представив, что на игру брата Бэйли заявится в форменной футболке врага, у меня пальцы на ногах поджимаются.
– Нет, не с ними, но от этого не легче.
– Можно просто не выполнять условия, – предлагаю я, и Ник недовольно цокает.
– Спор – на то и спор. Если бы выиграла Бэйли, она бы заставила меня выполнить ее условие.
– И что за условие?
– Чтобы я отстал от нее.
– Брось, – усмехается Джейк. – Ты бы ни за что его не выполнил. И вообще это нормально, что после каждого вашего диалога у меня появляется желание записаться к психологу?
– Так значит, ты бы не выполнил мое условие?
Бэйли и Ник начинают препираться, и, по-моему, им обоим это нравится.
– Ты не притронулась к еде, – тихо говорит Джейк, глядя на мою тарелку. – Это из-за стресса?
– Нет. – Улыбнувшись, я тянусь за пакетиком апельсинового сока. – Просто нет аппетита.
Сев вполоборота, он касается своим коленом моего бедра.
– Боюсь, завтра вечером во время ужина эта отговорка для моей мамы не прокатит.
– Перед едой Долли невозможно устоять.
Я смотрю в глаза Джейка и думаю о словах Бэйли. Неужели у него правда могут быть ко мне чувства?
Романтические чувства Джейка Элфорда.
Это звучит смешно. Или как диагноз. Мне казалось, что он добр ко мне из-за чувства вины за прошлое. Но если это чувства иного рода, то в какой момент они появились?
В любом случае это пугает, я больше не хочу никаких парней и проблем на любовном фронте. Глупо отрицать, что Джейк чертовски горяч и привлекателен, а еще он стал слишком милым в последнее время, настолько, что разбудил дурацких летучих мышей, которые отрастили колючие шипы на крыльях, чтобы крепче вцепиться в мой живот. Не уверена, что выдержу, у меня нет запасного сердца, которое можно разбить. А именно это и произойдет. Так было у мамы, у бабушки, и я не стала исключением.
Да и вообще, как можно думать о таком, когда я за одни выходные успела лишиться девственности и много часов проплакать из-за Оливера? Наверняка моя нервная система ищет пластырь, которым воспользовался Олли в моем случае. Я ни за что не поступлю так с Джейком.
– Рамирес, ты в порядке? Выглядишь так, будто вспомнила свои оценки по математике и химии.
– Микки, мы уходим. – Бэйли поднимается и берет поднос, демонстративно не глядя в сторону Ника, который не перестает улыбаться. – Иначе он доведет меня.
– Я бы с радостью довел тебя, Баунти. Поверь, мне не понадобится на это много времени, – на губах Ника появляется наглая ухмылка, и Бэйли, закатив глаза, уходит.
Я встаю и, махнув парням на прощание, спешу за Бэйли. Приходится приложить титанические усилия, чтобы по пути не взглянуть на Оливера. Я думала, что смогу вести себя непринужденно и притвориться, будто ничего не было, но это невозможно. И мне больно от одной мысли, что мы с Олли делаем вид, будто никогда не были знакомы. История повторяется.
Я злюсь на него, но при этом скучаю по нашей дружбе и шуткам. Или же просто скучаю по прежним временам, толком не знаю. Оливер Хартли был частью моей жизни с тринадцати лет, он был моим спасением, любовью, грезами и болью, а теперь ничего из этого нет, будто вырвали какой-то важный кусок меня. Чего-то не хватает, и я чувствую себя неполноценным человеком, но при этом рядом с Олли я никогда не была по-настоящему полноценной, все время пыталась угодить и не потерять. Эмоции обострены, и мне слишком сложно взглянуть на все объективно.
Пока иду до дверей кафетерия, чувствую на себе пристальный взгляд Джейка, и от этого у меня горит затылок. А может, мне только кажется.
Глава 4. «Скрэббл» и старый Голливуд
Никто не любит настольные игры так же сильно, как Долорес Элфорд. После ужина она приглашает всех к журнальному столику посреди гостиной, на котором уже лежит стопка коробок. «Монополия», «Cкрэббл», вопросы на эрудицию, «Билет в дорогу», «Уно», «Элиас» и множество других.
В те редкие вечера, когда Джейк не избегает таких посиделок, он обычно расправляется с ужином раньше всех и отказывается от десерта, лишь бы сбежать и ни во что не играть, но сегодня он дождался яблочный пирог и согласился поиграть в «Скрэббл». Долли обрадовалась настолько, что разрешила Сэму выпить на одну бутылку пива больше.
– Будем играть семьями друг против друга, дети против родителей или каждый сам за себя? – с энтузиазмом спрашивает Долли, открывая толстую тетрадь для записи результатов.
– Мам, ты не бываешь такой довольной даже в свой день рождения. – Распластавшись на ковре в гостиной, Джейк прикрывает лицо согнутой в локте рукой.
– Я не сильна в этой игре, – говорит мама, делая глоток вина, – поэтому просто посмотрю и буду иногда подсказывать.
– Давайте каждый сам за себя, – предлагает Сэм. Он сегодня хмурый и неразговорчивый, Долли же выглядит напряженной и весь вечер наигранно смеется. У них явно не все гладко после поездки в Батон-Руж, несмотря на то, что в ссоре с родственниками Сэм в конечном итоге встал на сторону Долли.
Мы по очереди вытягиваем из мешка по семь букв. Сев в позу лотоса, я опускаю доставшиеся квадратики на ковер и складываю их в ровную линию. Джейк переворачивается на бок и, подперев голову, без интереса смотрит на свои буквы.
Сэм начинает первым и, склонившись над доской, составляет слово «отказ». Взглянув на свои буквы, Долли хмыкает, берет мешок с оставшимися квадратиками и высыпает все на пол. Играя против правил, она набирает нужные буквы и выстраивает слово «терпение», а затем залпом допивает вино из бокала.
Вскинув брови, я посылаю Джейку вопросительный взгляд. Даже не посмотрев на доску, он тяжело вздыхает и откидывается на спину, словно знает, что за этим последует.
– О, так мы играем против правил? – Сэм отставляет пиво и присаживается рядом с горстью букв, выбирая нужные.
– «Трусость»?! – почти взвизгивает Долли, взглянув на новое слово. – Оно не встает в ряд к остальным, это не по правилам!
– Ты первая начала нарушать. Может, лучше сыграем в «Правда или действие»? Выбирай правду и отвечай на вопрос: почему ты снова отказываешься выйти за меня замуж? Какой это по счету отказ за все годы? Сотый?
– Уже поздно, мы что-то засиделись. – Разгладив невидимые складки на свитере, мама поднимается. – Пожалуй, мы пойдем.
– Пожалуйста, усыновите меня и заберите с собой, – просит Джейк, лежа с закрытыми глазами.
– Нет, никто никуда не уходит, все остаются на своих местах. – Не переставая улыбаться, Долли перебирает буквы. – Давайте еще немного посидим. А ответ на твой вопрос, Сэм, все тот же, что и предыдущую сотню раз: я не хочу, чтобы твоя семья обвиняла меня в том, что мне нужны твои деньги, дом, автомастерская и прочее. Я хочу просто наслаждаться семейной жизнью. Можно сказать, что мы в браке уже много лет, я веду себя как самая настоящая жена: готовлю, стираю, – она загибает пальцы, – убираюсь, слежу за счетами и занимаюсь с тобой потрясающим сексом.
– Господи, – стонет Джейк. – Как забыть услышанное?
– Поэтому мне не нужна свадьба, брачный контракт и прочее.
– Мне нужна эта свадьба, Долли, мне!
Нам точно пора уходить. Переглянувшись с мамой, я осторожно поднимаюсь. Мы не в первый раз становимся свидетелями ссоры Сэма и Долли из-за свадьбы.
– Микки, погоди, я хотела, чтобы ты примерила пару вещей, мне они малы, а на тебя сядут просто потрясающе.
– Может, в другой раз?
Качнув головой, Долорес встает, а затем смотрит на маму с Джейком и складывает ладони в молитвенном жесте.
– Пожалуйста, объясните Сэму, которого я очень сильно люблю, что лучше не поднимать эту тему, чтобы не ссориться лишний раз. Идем, Микки.
Вздохнув, я следую за Долли в комнату. Спальня выдержана в бело-серых тонах, на комоде уйма рамок с семейными фотографиями. Долли открывает дверь в гардеробную, которая по размеру гораздо больше моей комнаты, и включает свет.
– Прости за то, что вы опять стали свидетелями нашей ссоры, – извиняется она, перебирая вешалки. – Жутко неловко.
– Может, однажды вы передумаете? – говорю я то же самое, что и обычно после таких ссор.
– Микки, родные Сэма не видят во мне человека, я для них трейлерный мусор и не больше. Его мать сказала, что если он женится на мне, то может больше никогда не появляться в родном доме и забыть о семье. Нельзя ставить человека перед таким выбором.
Присев перед зеркалом с лампочками, я рассматриваю флаконы духов и множество баночек с кремами.
– Думаю, Сэм уже выбрал вас. И выбирает вас каждый день, в том числе, когда из раза в раз делает предложение.
– Я знаю, что Сэм выберет меня, но не хочу, чтобы он отказывался от семьи, у нас ведь и без официального брака все прекрасно. А я помню, как это тяжело, когда собственная семья отворачивается от тебя из-за твоего выбора.
Отец Долорес вычеркнул ее из жизни из-за раннего замужества и беременности Джейком. Не могу представить, как это больно, когда тебя отвергает родитель.
Вымученно улыбнувшись, Долли снимает с вешалки чехол и возвращается в комнату. Опустив его на кровать, она расстегивает молнию и достает длинное черное платье со спущенными рукавами.
– Как тебе?
– Идеально подойдет для ковровой дорожки на церемонию «Оскар». – Зажав ладони между коленей, я посылаю Долорес неловкий взгляд. – Оно прекрасно, но мне некуда надеть его.
– Боже, я ведь не сказала тебе самое главное. Я хочу устроить твоей маме вечеринку-сюрприз. Ее день рождения в Хэллоуин, а поскольку она фанатка старого Голливуда… Представь. – Долли закрывает глаза и взмахивает рукой. – Зал с декорациями, все в черно-бело-золотых тонах, красная ковровая дорожка, выстроенные в пирамиду бокалы с шампанским, живая музыка. У моей подруги свой ресторан, она сдаст нам один из залов за бесценок, с музыкой попрошу помочь Джейка с ребятами. С декорациями тоже не должно возникнуть проблем, много и не надо, сделаем фото-зону.
– Я могу перерисовать постер ее любимого фильма «Тетушка Мэйм», а вместо Розалин Рассел нарисую лицо мамы.
– Отличная идея. Только представь, как она удивится! – Широко улыбнувшись, Долли хлопает в ладоши. – Я скажу, что мне нужна компания на вечеринку, мы нарядимся, сделаем прически, она ничего не заподозрит.
– Она будет в восторге, Долли, звучит потрясающе.
