Мне казалось, что после выходки Пайпер я до конца своих дней буду ненавидеть сюрпризы, но такая идея вечеринки мне определенно нравится.
– Ну как, примеришь платье?
Ни секунды не раздумывая, я киваю. Сняв джинсы и толстовку, с благоговейным трепетом надеваю платье. Плотная ткань облегает грудь, спущенные рукава лежат на плечах, а на юбке от бедра до самого пола тянется разрез.
– В талии чуть велико, – подмечает Долли, зажав ткань по обеим сторонам от моей талии. – Подошью, и будет идеально.
– Оно уже идеально, – выдыхаю я, рассматривая свое отражение в зеркале. Я выгляжу… Взрослее. Подчеркнутая талия, грудь, длинная юбка вытягивает меня в росте и делает стройнее.
– У меня размер ноги больше, но давай просто примерим с туфлями.
Долли возвращается в гардеробную и выносит пару лодочек на шпильке.
– Сюда лучше подойдут босоножки, но их нет смысла примерять, у тебя нога выскользнет.
Надеваю туфли и вновь смотрю в зеркало, и мне действительно нравится то, что я вижу.
– Тебе очень идет. – Долли протягивает руки и стягивает резинку, позволяя моим волосам рассыпаться по плечам. – Сможешь ходить на высоком каблуке?
– Да, с равновесием у меня все в порядке.
Поджимаю пальцы на ногах, чтобы туфли не слетели, и делаю несколько уверенных шагов.
Раздается стук.
– Можно? – слышу я за дверью голос Джейка.
– Да, солнышко, заходи.
Солнышко. Так себе прозвище для Элфорда. Если уж идти в небесную тематику, то он больше ретроградный Меркурий или Марс.
– Тебе звонят. – Он застывает в дверях с вибрирующим телефоном в руке.
Взгляд Джейка прикован ко мне. Улыбнувшись, я делаю неловкий реверанс, но Элфорд не улыбается в ответ, скорее наоборот – выглядит более чем серьезным, даже суровым, и от этого я чувствую себя глупо, хочется поскорее снять платье.
– Я должна ответить, – говорит Долли, взглянув на экран. Она выходит за дверь, а я остаюсь один на один с ретроградным Марсом.
– Если не перестанешь смотреть на меня так, я воткну каблук тебе в задницу.
Усмехнувшись, Джейк потирает переносицу.
– Как именно, Рамирес?
– Как именно я воткну каблук тебе в задницу?
– Нет, это я как раз с легкостью могу себе представить. Как именно я на тебя смотрю?
– Строго, злобно, будто я взяла что-то без разрешения, – перечисляю я, плотно сжимая ноги, чтобы скрыть разрез на юбке.
– Ты красивая.
– А ты придурок, – на автомате выпаливаю я. – Стоп, что?
– Тебе идет. – Спрятав ладони в карманы джинсов, он медленно приближается. – Честно признаться, я на несколько секунд потерял дар речи, когда увидел тебя в этом платье.
– Так-так-так. – Я вскидываю подбородок, чтобы заглянуть в его глаза, когда он останавливается напротив. Слишком близко. – Играешь в «Скрэббл», делаешь мне комплимент. Ты заболел?
Подняв руку, я прикладываю тыльную сторону ладони к его лбу.
– Скорее всего, – едва слышно отвечает Джейк, глядя в мои глаза. – И не хочу, чтобы ты думала, что мой комплимент – это сарказм, потому что…
Его ладонь так внезапно опускается на мою талию, что я делаю судорожный вдох. Джейк разворачивает меня к зеркалу.
– Взгляни на себя, Микаэла.
Я бы хотела посмотреть на себя, но в отражении наблюдаю за Элфордом. Его ладонь лежит на моей талии, взгляд неспешно проскальзывает по моему телу, а грудь при каждом вдохе касается моей спины. Я чувствую горячее дыхание на виске.
Вся эта близость и тактильность нетипична для Джейка. Для нас. Для меня. И для моего живота, который вдруг приятно свело.
Только не это.
В голову врываются мысли о словах Бэйли. Мне не хочется играть в догадки, секреты и высматривать во всем намеки. После многолетнего аттракциона безответной любви к Оливеру я порядком устала от тайн и скрытых смыслов.
– Можно спросить? – Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть Джейку в глаза, и между нашими лицами остается всего пара дюймов.
– Спрашивай.
– Возможно, прозвучит глупо и странно. И если ты вдруг сейчас упадешь на пол и начнешь умирать от смеха, то будь уверен, я добью тебя ногами. Но ты… Я тебе… Ты испытываешь ко мне что-то помимо дружбы?
Джейк вскидывает брови, но не отстраняется.
– Не задавай мне подобные вопросы, когда на тебе надето такое платье, Микаэла. Ответ тебе не понравится.
Ну и почему от его слов у меня в животе становится гораздо теплее? Так не должно быть. Не хочу признаваться в этом даже самой себе, но боюсь, мне действительно мог бы понравиться его ответ.
– Просто хотела сказать, что после случая с Оливером у меня все очень запутанно. Я не готова. Меня теперь пугают чувства, и я сама не знаю, как отреагирую, если вдруг ты… Мы…
– Знаю. – Он заправляет прядь волос мне за ухо. – Тогда не уверен, что мы должны говорить об этом. К чему все усложнять, Рамирес?
Тяжело сглотнув, я киваю. Ладно, мы толком не поговорили, но ответ очевиден – Бэйли права. У Джейка есть ко мне что-то. Я не знаю, когда именно это появилось, какого размера и цвета это чувство, только знаю, что оно пугает. Пугает потому, что в последнее время в присутствии этого парня с моим организмом происходит что-то странное. Пугает, что Джейк может с легкостью отказаться от меня. Снова. Пугает, что я только что ревела из-за Оливера, но почему-то по телу бежит приятная дрожь, когда Джейк неспешно водит большим пальцем вверх-вниз по моей талии.
– Останови это, – просит он, постукивая пальцем по моему виску. – Слишком много мыслей. Куда тебе, ты базовые предметы в школе не можешь усвоить, а тут лишняя информация.
Мне хочется разозлиться, но по итогу из моих легких вырывается смех.
– Все, выметайся, мне нужно переодеться.
Джейк отстраняется, и мою спину тут же обдает холодом. Снова странная реакция организма. Нужно записаться к врачу и сдать анализы, вдруг я правда нездорова?
Глава 5. Север
Утром водонагреватель окончательно перестал работать, и мама вызвала мастера. Он сказал, что чинить бесполезно и нужно покупать новый. Нам пришлось влезть в отложенные на университет деньги.
– Возьми меня на подработку, мам.
– Нет, Микки, и этот разговор закрыт.
Мама стала задерживаться на работе допоздна, она мало спит и выглядит более уставшей, чем когда-либо. Гребаная Пайпер Майерс. Мне всегда казалось, что главный злодей в моей истории – это Констанс, но из-за Пайпер мама теперь отказывается от моей помощи, а еще я лишилась места в газете.
Я не собираюсь сидеть сложа руки и после школы иду в боулинг-клуб, чтобы попросить подработку у Фрэнка.
– Не уверен, что могу взять тебя, – говорит Фрэнк, разглядывая стоп-лист кухни. – Берни, почему жареные кольца кальмара на стопе?
– Потому что ты отказался платить поставщику, – отзывается Берни, обваливая луковые кольца в панировочных сухарях.
– Я ведь нашел нового.
– Да, и я его послал. Он привозит упаковки, в которых льда больше, чем кальмара.
– Это дешево, мы не можем позволить себе продукты дороже.
– Хоть мы и не ресторан со звездой Мишлен, я не буду подавать гостям некачественную продукцию и не буду платить поставщику, который откровенно дурит нас.
– Я здесь директор.
– А я шеф-повар, – беззаботно возражает Берни. – И могу вышвырнуть тебя с моей кухни, если не перестанешь пороть чушь.
Как бы Фрэнк ни хотел ответить, он замолкает, потому что Берни действительно может вытолкнуть его с кухни. На моей памяти такое было несколько раз, и сколько бы Фрэнк ни жаловался хозяину боулинг-клуба, тот просит не вмешивать его в глупые ссоры между залом и кухней.
– Так что насчет подработки? – спрашиваю я.
– В последний раз ты нагрубила гостям, едва не втянула нас в интернет-скандал с блогером, а после сбежала со смены. Как думаешь, хочу ли я взять тебя на работу?
– Я ведь извинилась. Те девчонки превращали мою жизнь в ад, вот и сорвалась.
Фрэнк идет к стойке выдачи, чтобы протереть ее, и я хвостом следую за ним.
– Обещаю, такого больше не повторится, просто дай мне шанс. Пожалуйста, Фрэнк! Мне очень нужны деньги.
– Нет, Микки, я не даю вторых шансов.
– Ты можешь работать на кухне, – предлагает Берни. – Лукас уволился на днях, и мне не помешает помощник.
Фрэнк недовольно поджимает губы, но ничего не говорит, потому что речь идет о чужой территории и отбором персонала для кухни всегда занимается Берни.
– Правда?
– Да, но при одном условии: на смену будешь заступать после того, как покажешь, что сделала уроки, иначе не пущу на кухню.
Хлопнув в ладоши, я подпрыгиваю и, подбежав к Берни, крепко обнимаю его. Рассмеявшись, он похлопывает меня по спине.
– Спасибо!
– Твоя мама наверняка меня убьет. Она рассказала о том, что произошло недавно.
Отстранившись, я киваю.
– Она против, чтобы я занималась уборкой, но про кухню она ничего не говорила. Бабушка всю жизнь проработала поваром в закусочной, скажу, что пошла по стопам.
Из боулинг-клуба я выхожу в прекрасном настроении. Иду на остановку и даже не расстраиваюсь из-за того, что опоздала на автобус, а следующий придет по расписанию через полчаса.
Сев на скамейку, достаю из рюкзака плеер и вставляю в уши наушники. Как только начинает играть одна из песен «Норд», я тут же переключаю, чтобы не слышать голос Оливера. Я больше не хочу плакать из-за него. Не могу думать о нем и возвращаться в тот злополучный вечер. Эти мысли – все равно что вариться в кипятке.
Кажется, Иисус на небесах решил, что я недостаточно сильно страдаю, потому что рядом со мной останавливается машина Оливера, а мое сердце ухает вниз.
Опустив стекло, Олли неловко взмахивает пальцами.
– Привет, Мик.
– Привет, – выдавливаю я, поставив музыку на паузу.
– Подвезти?
Потеряв дар речи, я глупо моргаю. Меня душат обида и злость на Оливера, хочется устроить сцену в стиле бразильского сериала, где все в порыве эмоций взмахивают руками и кричат. Но боюсь, что если эмоции выйдут из-под контроля, велика вероятность, что я расплачусь.
– Мне нельзя здесь стоять, – говорит Олли, имея в виду машину в зоне остановки.
– Это ты должен был сказать своему члену перед тем, как оказаться в моей вагине. Хотя нет, надо было сказать это раньше, перед тем как пообещал, что все будет хорошо и ты всегда будешь рядом.
Щеки Оливера краснеют. Прикрыв веки, он запускает пальцы в волнистые волосы и взъерошивает их.
– Прошу, сядь в машину, пожалуйста.
– Спасибо, но мой автобус сейчас придет. – Я демонстративно вставляю в ухо второй наушник и отворачиваюсь.
Боковым зрением вижу, что Олли уезжает. Закрыв глаза, я подставляю лицо ветру, он приятно остужает разгоряченную кожу и подхватывает пряди моих волос. Сквозь прикрытые веки пробиваются лучи солнца, которые внезапно меркнут, будто на небе появилась огромная туча. Я приоткрываю один глаз и убеждаюсь, что этой тучей служит вставший передо мной Оливер.
– Микки, пожалуйста, давай поговорим.
Натянув улыбку, я указываю на наушники и качаю головой, делая вид, что не слышу. Рядом со мной на скамейку присаживается грузная раскрасневшаяся женщина.
– Автобус до Рич-роуд уже уехал? – спрашивает она, поглядывая на часы.
– Да, пару минут назад, – отвечаю я.
Цокнув языком, Олли забирает мой плеер и поворачивает ко мне экран, на котором горит кнопка «Пауза». Я не испытываю ни капли стыда.
Вернув плеер, Олли отходит на шаг и разводит руки в стороны.
