– Тридцать восемь.
Мне стало интересно, предпочитает ли она мужчин постарше, или это было исключением. Меня многое интересовало в Кэрис. Хотя это было не мое дело.
Ребенок, казалось, был погружен в глубокий сон. И, глядя на ее прелестное маленькое личико, миндалевидные глаза и крохотный носик-пуговку, я набрался смелости спросить о том, что всегда хотел узнать. Оставалось надеяться, что Кэрис не обидится.
– Когда вы узнали, что у Санни…
Она закончила за меня:
– Когда я узнала, что у Санни синдром Дауна?
– Да. Надеюсь, вы не обиделись, что я спросил об этом?
– Совсем нет. Я люблю, когда меня спрашивают об этом. Не нужно бояться этого. – Она посмотрела на Санни. – Я не знала до тех пор, пока она не родилась.
Моим первым побуждением было сказать что-то типа «должно быть, вы были в отчаянии». Но почему она должна была быть в отчаянии? Потому что ее дочь не похожа на других детей? Я дал Кэрис продолжить, потому что не хотел сказать что-то не то.
– Конечно, это был шок. И сначала я расстроилась, словно это было какой-то потерей, но это только потому, что я в то время очень мало знала о синдроме Дауна. Мои познания основывались на реакции других людей, которые говорили что-то вроде «мне очень жаль». Можете себе представить? Но они были так неправы, пусть даже делали это из лучших побуждений. «Мне жаль» говорят, когда кто-то умирает, а не когда рождается. Надеюсь, что в будущем никто мне не скажет «очень жаль». Потому что он получит от меня хорошую выволочку.
«Вот видите? Мой инстинкт, подсказавший, что лучше промолчать, меня не подвел».
– И сколько прошло времени, прежде чем вы осознали, что этого не стоит бояться?
– Я связалась в Интернете с родителями других детей с синдромом Дауна, и это оказался целый новый мир. Когда видишь, что их дети счастливы, здоровы, общительны, понимаешь, что все не так, как ты боялась из-за страха и отсутствия информации.
– Ну, я сегодня точно узнал много нового для себя. Я никогда прежде не встречал детей с синдромом Дауна. Но сейчас я вижу, что она здоровый и счастливый ребенок.
Мы разговаривали шепотом, а Санни продолжала крепко спать.
– Не поймите меня неправильно, – сказала Кэрис. – Ее ждут вызовы, с которыми не сталкиваются обычные дети. Но в основном наша повседневная жизнь протекает так же, как если бы у нее не было синдрома Дауна. – Она посмотрела куда-то вдаль. – Когда меня спрашивают, что с ней или что я чувствую по этому поводу, я отвечаю, что ей повезло получить лишнюю хромосому, и на этом заканчиваю разговор.
Мне это очень понравилось. Я кивнул:
– Все зависит от точки зрения.
– Верно. И я не считаю ее неполноценной. Возможно, особенной. Но ни в коем случае не неполноценной. – Кэрис принялась крутить в руках ниточку, которую сняла с дивана. – Меня предупредили, что она начнет говорить очень поздно. Но с ней с рождения занимаются специалисты. Они приходят к нам пару раз в неделю. Ей, возможно, придется изучить язык жестов перед тем, как она начнет разговаривать. Но я найму лучших докторов. И сама постараюсь научиться всему, чему смогу. Я уже вижу, что она пытается общаться со мной. И пусть даже она не сможет произносить слова так чисто и быстро, как другие дети, мы справимся.
Я восхищался Кэрис и до этого, но сейчас стал уважать ее и восхищаться ею еще больше. Эта девушка была потрясающей. Вот бы всем проблемным детям повезло иметь такого родителя!
Но то, что она сказала дальше, ранило меня прямо в сердце.
– Единственное, что меня задевает, так это реакция окружающих. Знаете, люди иногда видят ребенка и наклоняются к нему, чтобы получше его рассмотреть? Ну, и с нами такое случается. И иногда я вижу, как с их лиц сходит улыбка и вместо нее появляется сочувствие, когда они видят, что она отличается от других детей. И мне становится больно из-за того, что ее считают несчастной, способной вызывать лишь сочувствие. – Ее глаза увлажнились, и она поспешно вытерла их. – Меня это бесит, Дикон. Простите. Я нечасто говорю об этом.
– Спасибо, что поделились этим со мной.
Этот разговор заставил меня по-новому взглянуть на людей с особенностями.
Она посмотрела мне в глаза:
– Спасибо вам, что не побоялись спросить.
Я посмотрел на милое личико Санни с новообретенным чувством надежды.
– Вы думаете, стоит попытаться снова уложить ее в кроватку?
– Да, думаю.
Я осторожно поднялся с дивана. Было очень приятно размять ноги и снять напряжение с одеревеневшей задницы и яиц.
Я пошел вслед за Кэрис в детскую и снова осторожно положил Санни на матрасик. И очень тихо вышел из комнаты. Наверное, никогда в жизни я еще не ходил так медленно.
Когда мы снова вернулись в гостиную, Кэрис сказала:
– Наверное, вы уже можете вернуться к себе.
– Намек понят.
– Ой, я не собиралась прогонять вас, если вы хотите остаться. Я все равно слишком напряжена сейчас, чтобы заснуть. Я какое-то время еще буду бодрствовать. И я получаю удовольствие от общения со взрослым человеком.
Для меня было редкостью так долго общаться с женщиной без всяких ожиданий. И я тоже получал удовольствие от общения с ней. Огромное удовольствие. Кэрис была очень естественной. Настоящей. Рядом с ней мне не было нужды очаровывать ее или притворяться кем-то, кем я не был на самом деле. Я мог быть просто самим собой. И это было здорово.
Когда Кэрис поняла, что я не тороплюсь уйти, она посмотрела в сторону кухни.
– Могу я предложить вам… – Кэрис заколебалась. – Черт, я даже не знаю, что вам предложить. У меня нет никакого алкоголя, за исключением нескольких бутылок шампанского, которые я не умею открывать. Я очень редко пью. А для кофе уже поздно. Но у меня есть горячий шоколад.
Я рассмеялся:
– На самом деле, звучит заманчиво. Если бы мне предложили на выбор алкоголь или горячий шоколад, я выбрал бы шоколад.
Она пошла в кухню, и я последовал за ней. Она достала из шкафа пару пакетиков и налила в чайник воду.
Я осторожно отодвинул стул и сел. И, хотя события этим вечером развивались не так, как я планировал, я чувствовал себя умиротворенным. Я не знаю, было ли дело в том, что я ничего не ожидал от нее, но в ее обществе я чувствовал себя так спокойно. Мне было очень приятно быть просто в дружеских отношениях с женщиной.
«Значит, в таком случае тебе не стоит пялиться на ее задницу, когда она наклоняется над плитой!»
Тонкая ткань ночной сорочки облегала ее ягодицы, предлагая моему взгляду слишком соблазнительную картину.
Кэрис оглянулась и посмотрела на меня.
– Черт!
– Что?
«Неужели у нее есть глаза на затылке?»
– Чайник засвистит, когда нагреется. Я об этом не подумала. Это может разбудить ее.
– Но мы можем выпить… теплый шоколад?
Она рассмеялась.
– Я буду внимательно прислушиваться и сниму чайник с огня, когда вода начнет закипать. – Она прислонилась к столешнице и в ожидании скрестила руки на груди. – Это забавно, от скольких вещей отказываешься ради того, чтобы не разбудить ребенка. Иногда ночью я думаю, стоит ли открыть банку минералки и рискнуть разбудить ее.
– И вы решаете, что не стоит, а потом оказывается, что ваш уважаемый сосед пригласил к себе девушку и все равно будит ее?
– Нет. – Кэрис рассмеялась. – Вы не давали спать только мне. Ее комната находится вдалеке от нашей с вами стены. Но, к несчастью, она расположена прямо рядом с кухней.
– Я все-таки переставил кровать, просто чтобы вы знали.
– Я с тех пор ничего не слышала, так что это, очевидно, сработало.
По правде говоря, после того как Кэрис сообщила мне, что все слышит, я занимался сексом в своей квартире всего один раз. И я так старался не шуметь, что Кендра решила, будто что-то случилось. Теперь, когда я знал, что Кэрис может услышать меня, я не мог не думать об этом. И я, наверное, извращенец, потому что мысль о том, что она все слышит, меня только возбуждала.
Когда вода начала закипать, Кэрис бросилась к чайнику и сняла его с огня. Она налила воду в две чашки, смешала ее с содержимым пакетиков и передала мне мой шоколад.
Я посмотрел на надпись на чашке, которую мне дала Кэрис.
– Мне всегда хотелось попить из чашки, на которой написано «Классная, нахальная и немного испорченная».
Она засмеялась:
– Простите. У меня не так много чашек.
– Но мне это очень нравится. Спасибо. Я не пил горячий шоколад целую вечность.
– Я предложила бы вам взбитые сливки, но это слишком шумно – выдавливать их из баллона.
– Я подозреваю, что вы на что-то намекаете своему распутному соседу, – пошутил я.
– Я бы не решилась, – рассмеялась она.
Наступило неловкое молчание, но спустя несколько секунд она сказала:
– В любом случае нам лучше перейти в гостиную, чтобы не разбудить ее.
– Э-э-э… да. Так будет лучше.
Мы сели на диван, каждый в своем углу, и стали тихо пить горячий шоколад.
– Я надеюсь, вы не обидитесь, если я задам вам еще один личный вопрос? – начал я.
Она облизнула губы:
– Хорошо…
– Из-за чего вы не смогли больше танцевать? Что у вас была за травма?
Она покачала головой:
– Вы мне не поверите.
– Почему?
– Потому что это очень нелепо.
– Ну, теперь мне еще любопытнее.
– Я упала на лестнице и сломала лодыжку, – призналась Кэрис. – Можете себе это представить?
Я с шумом выдохнул:
– Бог мой!
– Вот что так трудно пережить. Я сломала ногу даже не во время танца или чего-нибудь такого же важного. На самом деле все это очень грустно.
Я проникся к ней горячим сочувствием.
– И как скоро вы поняли, что это поставило крест на вашей карьере?
– Я не думала, что это затянется надолго, пока компания не расторгла наш контракт. Я думала, что они дадут мне время восстановиться и что я в конце концов вернусь на сцену. Но, как видно, они решили, что моя травма – это слишком большой риск для них. Врачи, похоже, пришли к выводу, что у меня даже после операции будут постоянные проблемы с лодыжкой, так что позиция медиков только укрепила компанию в их решении.
– Вы, должно быть, были в шоке.
Она сделала глоток шоколада и кивнула.
– Это все равно что умереть – умереть для того будущего, на которое вы рассчитывали. Мне пришлось пересмотреть всю свою жизнь. И очень долго мне казалось, что я блуждаю в полной темноте. И только когда появилась Санни, я поняла, что была рождена для другой роли.
Черт. Ее слова проникали мне прямо в душу. Это было удобным случаем рассказать ей мою историю. Она увидит, сколько у нас с ней общего. Но в конечном счете это был не самый подходящий момент для признаний. Мы говорили не обо мне, а о ней. К тому же было уже поздно, и мне не хотелось ворошить прошлое.
Мы еще немного поговорили, а потом она посмотрела на свой телефон, чтобы узнать время.
– Мне надо немного поспать на случай, если она снова проснется.
– Да. Конечно.
Я поднялся с дивана.
Она протянула руку, чтобы забрать у меня чашку:
– Спасибо вам за все, Дикон.
– Спасибо за шоколад. Было очень приятно поговорить с вами и познакомиться поближе.
– Да, и заходите еще, когда Санни не будет поднимать на ноги весь дом.
– Обязательно зайду, – сказал я, стоя в дверях. – Спокойной ночи.
Вернувшись в свою квартиру, я продолжал думать о Кэрис, представлял себе, как она выглядела, когда танцевала. Ну, хорошо, признаюсь, часть времени я представлял ее себе танцующей обнаженной. И это останется моим маленьким грязным секретом.
