– Знаю, – устало ей улыбаюсь, стягивая туфли.
Разминаю забитые ступни и разглядываю синяки на лодыжках – результат падения на последней тренировке.
– Конечно, Аня знает, что Миша приехал, – в коридоре показывается Астра – мама Авдеева. – Ты ведь была сегодня на игре? Привет, дорогая.
– Здравствуйте, – мы обмениваемся вежливыми поцелуями в щеки. – Да, конечно, на игре я была. «Родина» снова прежняя. Кстати, красивая помада…
– А у тебя классные джинсы, Анют. Хочу такие же.
– Я скину вам ссылку.
– Не надо, – смеется Астра, кокетливо поправляя аккуратно уложенные волосы. Тоже рыжие, как и у дочки. – Джинсы-то я по твоей ссылке куплю, а вот талии такой, как у тебя, у меня не имеется. Будет ожидание и реальность.
Я посмеиваюсь и, достав расческу, привожу в порядок свои светлые длинные волосы, а затем подкрашиваю губы бежево-коричневым тинтом.
– Я, кстати, думала, вы с Мишей вместе сегодня к нам приедете.
– У меня была тренировка.
– Твои бальные танцы?
– Угу… – отворачиваюсь, забирая сумку.
– Умничка наша, Анюта. Ну… беги в гостиную. Я сегодня там накрыла. Миша папе про Америку рассказывает, давно бы уже к тебе выбежал.
– Не сомневаюсь, – ворчу себе под нос, направляясь на звуки мужских и женских голосов. – Всем привет!
Мою натянутую улыбку никто не замечает. Здесь, как всегда, бедлам, потому что если собирается вся наша дружная компания, то порядка не жди.
– Дочь, ты что-то долго. Мы тебя заждались.
– Танцы, пап.
Я стараюсь смотреть на всех, кроме виновника нашей сегодняшней встречи, сидящего на диване. Отвечаю теплой улыбкой отцу, быстро киваю маме и ласково проезжаюсь пальцами по макушке трехлетнего Савелия – самого младшего из Авдеевых.
– Втиснешься к Мише? – спрашивает Астра, передавая мне чистую тарелку и занимая противоположный от старшего сына угол дивана.
– С удовольствием. Спасибо.
Опустив сумку на пол, раздумываю, как бы с минимальными потерями втиснуться между Майком и его мамой. Авдеев, почуяв мои метания, замолкает на полуслове и с интересом наблюдает, что я буду делать дальше.
Сжав зубы, прохожу мимо. Мои ноги касаются здоровенных коленей, а когда я сажусь, наши бедра плотно прижимаются друг к другу. И все бы ничего, но Арктика по-хозяйски меня обнимает и, глубоко вдохнув запах моих волос, хрипит над ухом:
– Привет, малышка. Я что-то соскучился.
Моя душа трещит по швам от шквала самых разных эмоций.
– Привет, – сглатываю сдавливающий горло ком и облизываю пересохшие губы.
«Держи с ним дистанцию!» Легко сказать…
Глава 4. Аня
– Какой молодец у тебя друг, Миш! Я искренне восхищена Ярославом!.. – обращается к Авдееву моя мама. – Он так за нашей Анечкой присматривал. И когда бальные танцы допоздна, домой ее привозил, и с утра пораньше забирал.
Тяжелая рука на моем плече каменеет так, что не выдохнуть.
Я вспоминаю сегодняшнюю эпичную драку. Видимо, до Авдеевых-Андреевых слухи о ней пока не дошли, а разбитый нос звездного хоккеиста они списывают на последствия первой сезонной игры.
– Да уж, – в мужском голосе над моей головой кипит едкий, забористый сироп. – Какой порядочный человек этот Загорский… Я его уже поблагодарил, вы не переживайте, но, чувствую, как-то не до конца. Надо будет еще раз, с чувством…
– Конечно, поблагодари, – улыбается мама без задней мысли.
– Только попробуй, Авдей, – шепчу, поднимая глаза.
Пяткой отпихиваю медвежью лапу под столом. Хочу причинить боль Майку, но больно только мне.
Все как всегда.
Сейчас его физическое превосходство раздражает пуще прежнего.
Я унаследовала фигуру от мамы: тонкие кости, грациозная шея и длинные ноги, похожие на спички. Мне все это нравится. Пожалуй, кроме груди… Увы, похвастаться нечем, скромничка-единичка.
Авдеев же разъелся на государственных харчах в своих тренировочных кампусах. У него, на секундочку, сорок пятый размер ноги. В его джорданы обе мои ступни входят, мы даже проверяли. А в его хоккейной форме я вполне могу переночевать, как в палатке.
Какое уж тут сопротивление?..
– М-да… Ярик-Ярик. Заменил меня на время, – продолжает Майк громко ворчать. – Ну теперь я свою Анюту сам буду возить. И с тренировок, и в колледж, и из колледжа. И на бальные танцы.
– Кстати, Миш, на этой неделе обязательно съезди в университет. Надо восстановиться, – говорит дядя Кирилл.
– Зачем?..
Лицо старшего Авдеева становится непроницаемым. Это что-то вроде затянувшегося конфликта.
– Затем, что целый год терять не стоит. Нравится хоккей – пожалуйста, занимайся, я уже говорил, но образование – это база. Вернешься в Даллас – возьмешь еще один академический отпуск, а сейчас, будь добр, учись и выбрось из головы свои глупости.
– Посмотрим-посмотрим… – лениво тянет Майк, не переставая поглаживать мои волосы. – Во сколько тебе завтра в колледж? И на танцы? Хочу посмотреть…
– И когда тебе меня возить?.. У тебя ведь и тренировки, и массажи… Пропускать нельзя, – подняв голову, ядовито улыбаюсь.
– Кстати, да, Миш, – Астра вдруг грустнеет. – Как твое колено? После операции больше не беспокоит?..
– Нет, спасибо, мам. У меня грамотный личный реабилитолог, ты же знаешь.
– Да, Вита чудесный специалист.
Я сжимаю кулаки под скатертью.
Яичкина – реабилитолог!..
С каких пор ее повысили?.. Хотя сейчас даже рядовых уборщиц называют клининг-специалистами. Астра переключается на диалог с мамой, а наши отцы обсуждают что-то по работе.
– И что… мм… входит в твою реабилитацию от Яичкиной? – тихо спрашиваю и тянусь к столу, чтобы смочить горло.
– Я сам налью, – Авдеев сбрасывает мою ладонь с ручки графина и наполняет стакан соком. Смотрит, как я жадно, крупными глотками пью. – Не подавись, – хрипит мне на ухо. – Вечно ты, когда нервничаешь, торопишься и все проливаешь. Ну сказал же… – тянется к салфеткам.
Я пытаюсь исправить собственную оплошность и избавиться от уродливых мокрых пятен на груди.
– Пойдем ко мне, дам свою футболку. Заодно поговорим.
Мы привлекаем общее внимание, поэтому я быстро поднимаюсь. Он тащит меня через весь первый этаж и грубовато подгоняет на втором.
Оказавшись в давно знакомой комнате, оглядываюсь и занимаю «свое» кресло. На телефон приходит сообщение, поэтому тянусь к заднему карману на джинсах.
«В «Леонардо» новый диджей. Завтра первая вечеринка», – пишет Бьянка.
«Что еще за новый диджей?» – печатаю и поглядываю на широкую спину Авдеева, открывающего створку шкафа.
«У него смешное имя – Капитан Америка».
«Хм. Серьезно?»
«Думаешь, он принялся за старое?»
«Почти уверена в этом».
Взяв протянутую футболку, прошу Майка отвернуться. Он делает это не очень охотно.
– Я хочу, чтобы ты прекратила всякое общение с Загорским, – говорит он, когда разворачивается и наблюдает, как я завязываю узел на талии. – Думаю, ты понимаешь, что ваше дальнейшее общение абсолютно неуместно.
– Я хочу прекратить нашу фикцию.
– Что?
Он усмехается и, мазнув взглядом по моему животу, облизывается.
Извращенец. Внутри меня горечь.
– Хочешь прекратить это все?..
– Да.
– Я против. Ты мне нужна, а я нужен тебе. Не вижу смысла что-то заканчивать.
– Все изменилось, – переминаюсь с ноги на ногу. – У меня отношения. Настоящие.
– У тебя что? – усмехается. – Отношения с Тайгой? Что за бред?..
Бесит.
– В следующий раз попроси Яичкину сконцентрироваться на массаже головы, а не простаты. Тормозишь страшно, – шиплю, проходя мимо него. – А я пока все расскажу нашим родителям.
Глава 5. Аня
Однажды, когда мне было всего двенадцать, а Мише только-только стукнуло пятнадцать, он пригласил меня в кино. И в этом не было ничего удивительного ровно до тех пор, пока в и без того темном зале на двадцать мест не погас экран, а из динамиков не полилась романтичная музыка.
Это было безумно трогательно и по-подростковому мило.
В тот день юный Миша Авдеев с нежными розовыми розами наперевес официально предложил мне встречаться. И подарил кота – мягкую игрушку в виде брелка, до сих пор болтающуюся у меня на ключах.
Наверное, я и сейчас в каких-то жизненных аспектах ребенок, но тогда была совсем зеленой. Хотя… счастье я чувствовала. Умела это делать.
А сейчас?
Наверное, разучилась…
В один летний день, благодаря отвратительному поступку Авдеева, мгновенно стала взрослой.
Взрослые не чувствуют счастья, потому что в него не верят.
Выскочив из комнаты, несусь на первый этаж и уже на лестнице, услышав звонкие, бодрые интонации, понимаю, что приехала Роза.
О нет!..
Роза-Розочка…
– Анечка, моя дорогая!.. – расплывается она в улыбке.
– Здравствуйте, – говорю поникшим голосом и иду целовать в обе щеки бабушку Майка. – Как ваше здоровье?
Либо в комнате тусклое освещение, либо лицо бывшей балетной примы Драматического театра Северска Розы Цветковой слишком худое и бледное, хоть она и пыталась скрыть это румянами кирпичного цвета на щеках и нанесенной ровным слоем вишневой помадой.
Роза отмахивается от моих вопросов и сразу начинает причитать:
– Да что обо мне, о старой, говорить?.. Дай я на тебя посмотрю! Какая фигура!.. Какая осанка!.. И как тебя этот Громила оставил здесь на целый год?..
– «Этот Громила» уже здесь, – слышу грубоватое за спиной и тут же отхожу. – Привет, ба!
Невольно улыбаюсь, глядя, как Авдеев приподнимает и кружит бабулю, а она только глазами хлопает. Он, пожалуй, хороший человек, но даже у хороших людей бывают темные, некрасивые стороны. Так ведь?..
– Медвежонок! – взвизгивает Роза. – А ну, отпусти. Я старая, сейчас инфаркт хватит.
– Какой еще инфаркт? – Миша ставит бабушку на место и пристально изучает морщинистое лицо. – Ты что, болеешь?
– Миш, – откашливается Астра и поглядывает в сторону стола. – Оставь бабулю в покое и поговори с отцом. Он весь вечер переживает, что ты не намерен восстанавливаться в университете.
– Я же сказал, что завтра заеду.
