Дом строился Аделем. Без меня. Мы переехали в него через два месяца после свадьбы. Шале было полностью облагорожено и отдекорировано. Только с детской и моей спальней пришлось повозиться: видимо, Адель не планировал так быстро становиться отцом, ну и спать с женой раздельно.
Я в дом привнесла только какие-то мелочи: в столовой у нас общие снимки с сыном и родней, напольные вазы с роскошными сухоцветами и золотыми колосьями, шторы и приятные мелочи из поездок. Обычно мы путешествовали втроем: я, Карим и Зара – море, горы, воздух. Адель всегда присоединялся, но ненадолго, пара-тройка дней. Слишком занят.
Я не хотела думать, насколько часто он брал в командировки свою женщину. Как часто ездил с ней отдыхать. Ночи, когда приходил поздно, всегда были с ней? Я могла только предполагать.
Я попросила и одновременно выдвинула всего лишь одно условие мужу, когда наш брак был официально консумирован: не приходить ко мне ночью после этой женщины. Это слишком унизительно, а я и так достаточно унижена. Конечно же, я считала, что ночи врозь – признак их близости. Первое время я даже считала: между мной и этой Каролиной образовался даже некий паритет. Адель как истинный мусульманин старался не обижать обеих своих «жен».
Я вошла в дом, в гардеробной на первом этаже скинула верхнюю одежду и, вымыв руки, поднялась в детскую.
– А кто это у нас не спит?
– Мама плисла! – Карим тут же вскочил, даже планшет с мультиками бросил. Адель, когда видел, что иногда я (и Зара тоже) укладывала сына на ночной сон с гаджетами, высказывал недовольство. Он никогда не кричал и не истерил, но умел несколькими точными фразами донести мысль: твердую как сталь и острую как нож.
Никаких гаджетов, солнце
Я тоже была против телефонов и айпадов в раннем возрасте, но иногда у Карима настолько капризное настроение, что иначе никак. Я не волшебница и тоже уставала, а Адель ни разу еще не укладывал сына в одиночку. Если он был дома около девяти, то сидел в детской и смотрел на нас: если Карим под сказку легко засыпал, то довольно кивал и улыбался одобрительно, а если истерил… Адель уходил из детской и ждал меня на разговор. Он считал, что либо с Каримом что-то не так, либо я где-то и чего-то ему не додавала.
О, Аллах, и этот мужчина собирался забрать сына на воспитание! Кто, интересно, заботиться о нашем ребенке будет? Каролина? А оно ей надо? Или няня? Тогда смысл?!
Нет, Адель не плохой отец: он обеспечивал нас материально сверх всякой меры, ни в чем не отказывал. Карима любил и баловал, играл с ним, если время было, плавать учил – тоже когда время было, гулял на воздухе… да, тоже если не занят работой. Конечно, меня злила эта «занятость» и минимальное внимание семье. Ладно я, но сын!
Естественно, ревнивая женщина во мне предполагала, что его время принадлежит той женщине. Но за пять лет мой муж очень поднялся по лестнице богатых и успешных – такого не бывает с ленивыми и порочными сластолюбцами. Работал Адель действительно много.
– Маленький, – поцеловала сына в щечку, – давай почитаю тебе, м?
– Не хоцю, – протянул недовольно. Карим вполне хорошо говорил уже, но с шипящими и буквой «р» пока трудности.
– Давай тогда расскажу интересную историю.
Сын задумался, но через несколько секунд кивнул и позволил Заре забрать планшет.
Я на ходу придумывала сказку, устроившись в ногах сына и разминая маленькие ступни. Ему было и щекотно, и приятно.
Карим уснул, и я осторожно соскользнула с кровати. Свет погасила, но звездный ночник оставила. Было очень тяжело приучить Карима спать в детской и не бегать ко мне в спальню от каждого шороха. Спит мой мальчик очень беспокойно. Ночник стал частичным решением.
Адель, естественно, был недоволен: пацан и девчачьи страхи! Но когда Карим пару раз прибегал, заставая в пикантных моментах со своим отцом – тот смирился. Понял, что его голая задница более травмирующая вещь, чем ночной свет.
– Где Адель Каримович? – спросила Зара, когда я вышла из детской. Она ждала меня на этаже.
Я бросила на нее долгий красноречивый взгляд. Зара погладила меня по руке. Моя любимая тетя, почти мама жалела и переживала за меня. Она уважала хозяина этого дома, но испытывала материнскую обиду за меня. В каком-то смысле Адель честнее любого другого изменника: он сразу обозначил правила – никаких глубинных чувств ко мне, любовь у него с НЕЙ.
– Все хорошо, – отмахнулась я. Жалеть меня не требовалось. Я давно пережила все страсти по мужу: влюбленность, ревность, обида, злость. Когда он чувственно ворвался в мою спальню, взял мое тело, приучил к ласкам… Конечно, я поплыла. Я была околдована, очарована, загипнотизирована. Я хотела любви. Его любви! Мне казалось, раз он захотел меня, то и выбрал меня. Тогда я еще не знала, что у мужчин интим и чувства не всегда ходят рядом.
Адель жестко и грубо оборвал мои нежные попытки подарить ему любовь и открыть сердце. Только секс. Только страсть. Только желания плоти. Никаких лишних эмоций.
Я поняла и приняла. Больше никогда не открывала свое сердце и не показывала чувств, пока они не выдохлись, как открытая бутылка вина. Вроде состав тот же, а букет не тот и во рту кислит.
Теперь для меня Адель исключительно отец Карима, сожитель, любовник. Иногда интересный собеседник, иногда молчаливый наблюдатель. Он был кем угодно, только не моим мужчиной. Мы не были вместе. Мы не были едины. Мы не были… любимыми.
Я доучилась. Адель не был против. Он вообще готовил меня отпустить в мир других мужчин роскошной женщиной. Да-да, именно так. Так мне и сказал однажды. Давно, в самом начале моего сексуального раскрепощения.
Я ждала этого с подвешенным над головой дамокловым мечом. Через полгода Кариму пять. Через шесть месяцев мы с Аделем разведемся. Он заберет у меня сына, почему-то в этом я не сомневалась.
Только Адель не учел одного: он сделал из меня женщину. Я уже не та девочка, которую можно принудить и заставить подписать документы. Я буду бороться!
Первым делом выйду на работу. У меня есть диплом Высшей школы экономики. Правда, нет опыта работы экономистом-аналитиком, но последний год я работала внештатным бухгалтером в банке: вела бухгалтерский учет индивидуальных предпринимателей. Платили мало, но я не ради денег – опыт. Опыт наше все. На завтра у меня назначено три собеседования! Карим уже прекрасно ходил в садик, поэтому я вполне могла работать полный день.
Завтра у меня день рождения, буду надеяться, что это хороший знак и меня возьмут. Одно из предложений очень выгодное: большая корпорация с возможностью карьерного роста. Если я собиралась воевать за сына с ресурсным во всех отношениях мужем, то мне нужно крепко встать на ноги.
Адель по договору должен мне богатый махр, но, думаю, пункт станет ничтожным, если я начну артачиться. Ничего, у меня есть дом – наследство от деда. В средствах меня муж не стеснял, и я старалась откладывать максимально. Голодать не будем точно. Работу найду, и ни один суд не отберет у меня сына! А судиться я буду!
Я не могла заснуть и решила заварить чай, посидеть на кухне. Было уже двенадцать, когда фары разрезали мое ночное одиночество. Хозяин вернулся. Адель Каримович. Да, этому мужчине можно только позавидовать. Правда, он не из хвастливых, и маску примерного семьянина не снимал никогда.
Я вышла в коридор, встретить хотела, про планы на завтра рассказать. Мне двадцать шесть, дата не круглая, поэтому день рождения я просто выкинула из головы. А вот про собеседования лучше сообщить. Адель сюрпризов не любил и привык, что я всегда доступна для него.
– Ладно. Хорошо, – услышала его голос. По телефону говорит? – И я тебя…
Я сглотнула горькую слюну.
И я тебя люблю…
Ее любит…
– Майя, – выглядел смущенным и недовольным, – почему ты не спишь?
Глава 4
Адель
Я высадил жену и рванул в центр города. Каролина сегодня звонила полвечера. Она срочно летала в Стамбул по моей просьбе и, вернувшись, ждала меня к себе. Вопрос действительно важный.
– Привет, – открыла дверь и обняла меня за шею, подставляя для поцелуя пухлые губы. – Я соскучилась, – хаотично провела ладонями по моим плечам и впустила в квартиру. – А ты?
Она жила в роскошных апартаментах на Малой Бронной. Подарок от меня. Хоть какая-то компенсация за мой скоропалительный брак, ну и финансовая подушка – Каролина ждала меня, и ей нужна уверенность.
– Я тоже, – скинул пиджак и упал в кресло. Каро разлила по бокалам сухое белое и один подала мне. Я только промочил губы, за рулем сегодня.
– Как прошел день рождения племянника? – устроилась у меня на коленях.
Я улыбнулся. Вспомнил, как отплясывали с Амиром и Камилем. Раньше мы, три брата, устраивали удалую пляску, а сейчас Давид только смотрел и скупо улыбался. Я понимал его скорбь, но все равно переживал. У них с покойной женой были мега сложные и запутанные отношения, но ее потеря ударила по нему так, как никто не ожидал. По десятибалльной шкале разрушений – одиннадцать. Давид никому не плакался и не демонстрировал нарочитую скорбь, но мы братья и понимали друг друга.
– Хорошо, – ответил я. – Весело было.
Еще один танец зарябил в глазах. Майя сегодня танцевала, как воплощенный огонь. Страстная, горячая, манящая. Я вырастил великолепную женщину.
– Я хотела бы быть там с тобой… – удрученно вздохнула Каролина и залпом выпила вино в бокале. – Я устала ждать, Адель. Хочу, чтобы мы наконец были вместе.
– А мы не вместе? – сухо поинтересовался.
Я давал ей максимум возможного внимания в нашей ситуации. Поделил между ней и семьей, а с учетом нашей совместной работы, обделенными как раз-таки были именно моя законная жена и мой сын.
– Это не то, Адель! И ты прекрасно это понимаешь! – Она вскочила с моих колен, нервно заправила за ухо короткие светлые волосы. Каролина изменила прическу: выглядела очень стильно, тем более, длинноволосая женщина у меня уже была. – Я хочу, чтобы ты ко мне домой возвращался вечерами! Со мной засыпал и просыпался! Я устала, любимый, – рухнула прямо передо мной и обхватила колени. – Когда ты подашь на развод?
– Когда Кариму исполнится пять, не раньше.
– Осталось всего полгода, можно начинать процесс, – потерлась щекой о мое колено. – Вдруг твоя девчуля упрямиться начнет, и вас не разведут быстро.
– Каро, – погладил светлые волосы, – это не только юридический вопрос. В нашей культуре детей нельзя отнимать у матери раньше семи лет. Пять лет – это тоже большой риск.
– Ну знаешь! – вскинула голову. – Еще два года я ждать не буду! И вообще, – посмотрела на меня темно-серыми глазами, – зачем в принципе забирать ребенка, Адель? Объективно с ним всегда девчуля сидит. Ты кому его передашь, м?
Я резко обхватил острый подбородок и предупреждающе сжал.
– Каро, мой сын для меня дороже всего. Ты приняла это. Если сейчас у тебя появились с этим проблемы, говори.
– Нет, – замотала головой, – но у нас тоже будут дети, не обязательно…
– Каро! – оборвал ее. На чаше весов моя плоть и кровь будет всегда выше, чем даже самая шикарная писечка. Если Каролину перестали устраивать мои расклады, значит, нам не по пути.
Когда я был свободен и хотел жениться на ней – это одна история. Когда меня схватили за яйца и потребовали взять обязательства за бездумный трах, я дал Каролине слово, что через пять лет мы поженимся. Что она не зря ждет. Тогда во мне говорил влюбленный мужчина.
Сейчас я смотрел на свою жизнь рационально и прагматично. Если уж быть до конца откровенным, я охуенно устроился: две абсолютно разные женщины радовали, ублажали, скрашивали мою жизнь. Каролина – прекрасный специалист, интересный собеседник, страстная любовница. Майя – мать моего сына, хозяйка в моем доме, пылкая и искренняя в постели. Она абсолютно другая. Они с Каролиной как Инь и Янь. Они стали нужны мне обе. Это был бы идеальный расклад, но я не зря специалист в точных науках: лучшее всегда враг хорошего, а на двух стульях не усидеть. Я ведь дал слово Каролине, и я привык держать его.
– И еще, – теперь я поднялся и подошел к высоким окнам, – перестань называть Майю девчулей. Мне это не нравится. Я говорил уже.
– Недостаточно жестко говорил, любимый, – Каролина поднялась и, зацепив со стола брендовый красный пакет, подошла ко мне. – Держи, поздравляй дев… – споткнулась о мой взгляд. – Майю.
Каролину буквально трясло, когда я или кто-то в моем окружении произносил слово «жена» относительно, блядь, моей жены! Даже моя секретарша, однажды став свидетелем бурной истерики, о звонках Майи предупреждала, как о «вам звонят из дома».
Самое интересное, что мою законную супругу совершенно не волновала любовница. Я не оправдывался и не скрывался, не приходил домой, стыдливо пряча глаза, но старался максимально оградить Майю от этой части моей жизни: от жены зависела атмосфера в доме, здоровье, настроение и воспитание моего сына, мой комфорт – да, это тоже. Мы, черт возьми, хорошо ужились. Может, между нами не было большого чувства, но было много маленьких и точно не менее важных.
– Спасибо, – взял пакет и притянул к себе Каролину. – Ты меня спасла, – коротко поцеловал в губы.
Я поздно вспомнил о дне рождения жены: подарок выбрал, но слетать и купить уже не было возможности. Слишком много встреч пришлось бы переносить, да и праздник племянника не хотелось пропускать.
Каролина слетала в Стамбул и купила в ювелирном бутике то, что я присмотрел для Майи. Она любила такие украшения: изысканные, но не вычурные и кричащие.
– Так отблагодари меня, любимый… – потянулась к паху и взвесила в ладони член. – Не каждая женщина сделает то, о чем просил ты. Гордость – штука сложная.
Каролина поднесла руку к моему лицу, и я заметил на ее руке браслет из розового золота от «Картье». Тот самый, из комплекта, что я выбрал для Майи.
– Что это? – нахмурился, перехватив запястье.
– Я сделала и себе подарок, – улыбнулась Каролина. – И кольцо тоже, – показала палец.
Да, я выбрал для жены комплект – кольцо и браслет Clash de Cartier в двух цветах. Нет, мне не жалко, что мой кошелек дважды опустел на несколько десятков тысяч евро, но что это за показательные старты? С чего вдруг?
– Ты выбрала тот же комплект? – продолжал удерживать ее руку.
– У тебя всегда был хороший вкус. Мне идет, правда? – кокетливо облизнула губы.
– Правда, – кивнул и отпустил запястье, затем посмотрел на часы. – Мне пора, Каро.
Каролина все больше и сильнее начинала ревновать. Это могло стать проблемой. Мне скандалы вокруг моего имени не нужны.
– В смысле?! – Она даже отшатнулась. – Оставишь меня одну? Просто уйдешь?!
Ну вот что сказать? Что сегодня я желаю жену? Нет, Каролину я тоже хотел, но не сейчас. Я обещал Майе, что не буду ложиться к ней в постель после любовницы, и я старался держать слово. После секса с Каролиной я не лез на жену, но случались всякие шалости без проникновения: ласки, поцелуи, минет. Дело вроде как житейское.
– У нас через неделю два дня в Нижнем. Обещаю компенсировать. А сейчас… – я привлек ее к себе, впечатываясь сзади. Приспустил тонкие шелковые шортики и сдвинул полоску трусиков. Раскрыл влажные складочки и нашел возбужденный клитор.
Умелый массаж, жаркий шепот на ухо, жадные поцелуи, и Каролина кончила, затем начисто вылизала мои пальцы.
– Я хочу тебя в рот… – хотела опуститься на колени: попкой ощущала, что стоит у меня крепко. Я подхватил ее на руки и отнес в спальню, уложил и укутал в одеяло. Сегодня мой залп для жены. Я так решил.
Я не успел войти в дом, как мне снова позвонила Каролина. С каждым днем она все чаще требовала заверений в любви, красивых слов, комплиментов.
– Скажи, что любишь? – просила она.
– Конечно. Ты же знаешь.
– Скажи, Адель. Я так люблю тебя.
– И я тебя, – звучал устало. Двенадцать ночи, ну сколько можно выдавливать из меня милоту?!
Я сбросил звонок, когда неожиданно встретился с яркими голубыми глазами жены. Мы долго смотрели. Мы долго молчали. Майя слышала? Я не хотел этого, но… Не нужно ждать меня!
– Почему ты не спишь, Майя? – произнес чуть раздраженно. Сегодня мои женщины меня утомляли. Майя никогда меня не караулила: сейчас что произошло? Тоже чувствует, как часики тикают?
– Уснуть не могла. Сделала чай, – показала кружку в руках. – Спокойной ночи, – развернулась в сторону лестницы.
– Майя, – остановил ее, – поднимайся ко мне. Ты будешь мне нужна.
Она бросила на меня неясный взгляд через плечо, но я точно знал, что сделает, как велено. Майя была неконфликтной и приятно предсказуемой.
Я поставил пакет с логотипом Картье на журнальный столик в спальне и отправился в ванную, на ходу снимая рубашку.
Майя набирала мне ванну. Она знала, что после тяжелого дня я любил понежиться в воде: тупо полежать и расслабить мышцы. Работа во многом сидячая, и даже регулярные походы в зал и утренние пробежки не всегда помогали. Плечевой пояс забит, словно мешки каждый день таскал на горбу, только жена проворными ручками умела разбивать напряженные мышцы.
– Я в душ, – бросил отрывисто, полностью раздеваясь.
Жена подобрала брюки, выдернула ремень, сложила. Я включил воду, но створку не закрыл, наблюдая за ее привычными размеренными движениями. Короткий кружевной халатик, длинные волосы переброшены через плечо, никакой косметики. Двадцать шесть завтра, а такая же молоденькая, только фигура сочнее стала, а во взгляде больше не было скромности. Точнее была, но такая, призывная. Майя не была роковой соблазнительной тигрицей. Она манящая трепетная лань. И то, и то способно возбудить мужчину. Главное, настроение.
– Солнце, помоги мне, – позвал и протянул ей мочалку, спинку потереть.
Майя непривычно замялась, но вошла в просторную душевую. Одетая…
– Разденься, – отрывисто бросил, смывая пену с лица и головы.
