На задних же лапах‑ногах на левой всего два, а вот на правой, сохранившей очертания стопы, таких насчитывалось аж восемь.
Длинные, метра четыре, лапы присоединялись к обнаженному скелету, закованному во все тот же хитиновый панцирь. Странной формы туловище, отдаленно напоминающее человеческое. И причем рядом с каждым суставом, внутри которого крепилось основание лап, обнаружились другие. Плечевые и бедренные. Из них, нелепо дергаясь, торчали жгутики. Будто дополнительная пара лап и ног.
Что же до головы, то отличить, где заканчивался торс и начиналась пасть, не представлялось возможным. Нижняя челюсть будто росла из груди, а верхняя плавно переходила в спину. Гладкую и покатую. Как у дельфина, картинки которых Ардан видел в учебниках.
Монстр медленно, тяжело переставляя свои длинные лапы, двигался по периметру перехода.
И, несмотря на свою отталкивающую внешность, тварь совсем не источала запаха. Вообще никакого. И если бы не ее громадные размеры, с учетом, как бесшумно она двигалась на своих пальцах‑когтях, то Ардан даже не заметил бы монстра.
А если он не чувствовал запах, то, значит…
– Тазидахская военная химера, – прошипел Урский. – Проклятье, капитан, откуда в центре нашей столицы отродье военной машины Братства?
– Меня это сейчас, Александр, если честно, совсем не волнует.
Ардан, из‑за того, что неудобно сидел, попытался было двинуться в сторону, но его плечо крепко, до боли, сжал Урский.
– Не шевелись, – повторил Александр. – Это классификация Спринтер. У них нет ни обоняния, ни слуха, ни зрения, но они отлично ориентируются по вибрациям. И бегают почти девяносто километров в час. И могут так – часами. Тазидахиан использовал их в свое время для охоты на кавалерийские отряды. А сейчас вовсю пытаются модернизировать против бронированной техники и… Проклятый Взгляд Ведьмы.
Урский зыркнул на Ардана, а тот, в молчаливой попытке извиниться, лишь дернул бровями. Учитывая описание – двигаться как‑то резко расхотелось.
– Удивительно, что тварь не почувствовала, как мы сюда поднимались, – процедил Милар.
Эрнсон все это время молчал и не двигался, замерев не хуже рыси перед прыжком.
– Лей‑излучение. – Ардан аккуратно, медленно указал на искрящиеся установки. – В них, в замкнутом, изолированном поле, находятся высококачественные, здоровенные накопители. Каждый такой может…
– Да плевать, – перебил капитан.
– Какой план, Кот? – подал, наконец, голос Эрнсон. – Эту тварь так просто не свалишь.
– Урский, – после секундной паузы спросил Милар, – ты на армондской границе с такими сталкивался?
Ардан мазнул взглядом по племенным татуировкам на лысом черепе Александра.
– Я – нет, – как и всегда, строгим и немного отстраненным тоном ответил тот. – Некоторые парни – да.
– И что?
– Ничего. Все они мертвы. От этого засранца не убежать, и если он почувствовал твою вибрацию, то не спрятаться.
– А завалить как?
– Единственное не прикрытое панцирем место – пасть. А броню не берет ничего, что слабее артиллерийского снаряда шестьдесят пятого калибра.
– Срань, – выругался Милар и со скепсисом взглянул на револьвер. – Жаль, что пушка в карман не помещается, да?
Тварь, медленно переставляя лапы, брела из стороны в сторону, оставаясь поблизости от фигуры в центре печати. Химера явно несла охранную функцию.
Тазидахская химера. Диверсанты Кастилии и Селькадо в поезде.
Ардан еще раз посмотрел на демонолога. Даже если… нет, не даже, а когда они ее остановят, то это вовсе не положит конец расследованию. Скорее – наоборот. Слишком многое указывало на то, что Ард не разгадал всю головоломку целиком, а лишь нащупал самую первую ниточку. Одну из тех, за которые и дергали оставшиеся в тени кукловоды, руководящие нынешним жутким представлением.
– Стажер.
– Да?
– Мы отвлечем монстра, – скрипнул зубами Милар. – А ты разберись с демонологом.
От услышанного Ардан едва на задницу не плюхнулся, что положило бы конец всем их планам.
– Но…
– Без всяких «но», господин маг. – Капитан аккуратно, стараясь не делать лишних движений, обнажил саблю. – Ты среди нас единственный маг. Тебе и разбираться с госпожой. Но постарайся побыстрее, а то мы слишком долго не протанцуем с этой мразью.
Ардан сглотнул и кивнул, разом ощущая, как вес на плечах становится лишь тяжелее.
– Не подведи, Ард, – медленно поворачиваясь к монстру, произнес Урский. – Иначе… да ты и сам понимаешь, что будет, если мы тут проиграем.
– Ну что, парни. – Милар шмыгнул носом и, выставляя перед собой револьвер, прищурил левый глаз. – Кто первый сдохнет, тот…
– Фатиец! – хором, во всю мощь луженых глоток, выкрикнули оперативники и под прикрытием выстрелов Милара перепрыгнули ящики и бросились в сторону монстра.
Первый же выстрел Урского угодил прямо в пасть химеры, и, разрывая розоватую плоть, пуля застряла где‑то в нёбе. Монстр, роняя зеленую кровь и тягучие слюни, запищал встревоженным комаром. Только куда громче и злее. Следующие пули уже рикошетили от захлопнутых замком клыков.
Тварь взмахнула передней левой лапой, и длинные, ничуть не меньше клинков самого Эрнсона, когти полоснули в паре сантиметров над головой Дина. Но тот, еще на ходу рухнув на колени, проехался под лапой, раскрошившей кирпичную кладку и смявшей стальные пластины. Эрнсон, пружиной выпрямляясь, подпрыгнул и, оттолкнувшись, как недавно от ограды, от задней лапы твари, кувырнулся в воздухе спиной назад, а затем крыльями расправив руки, резко вонзил ножи в сочленение сустава правой передней лапы.
Тварь снова заревела и, дернувшись в сторону, разбила плечом стекло окна рубки. То осыпалось сверкающей крошкой на подбежавшего Урского. Александр, на ходу вернув револьверы в кобуры, надел кастеты. На каждой из массивных железных костяшек оказался выгравирован священный символ Светлоликого. Урский, заревев ничуть не тише Гуты, с размаху ударил по когтям раненной Дином лапы. Ардан, даже за несколько метров от Урского, почувствовал, как вздрогнула земля под ногами, а в месте удара Александра на хитиновом панцире образовалось несколько трещин.
Милар в это время, не прекращая стрелять по пасти химеры, не давая той разомкнуть клыки, тоже юркнул между ног и, бегая волчком, сек саблей все, до чего мог дотянуться, нисколько не заботясь, что удары не оставляют ни малейших следов.
Плащи, будто мошки, роились под телом химеры, не позволяя той дотянуться до них пастью и путая ее собственные лапы, буквально скручивая в узел.
– Ард! – взревел Милар, на ходу открывая барабан револьвера, высыпая гильзы и перезаряжая «месяцем». – Действуй!
И если все эти несколько мгновений фигура демонолога не обращала внимания на происходящее, то, услышав имя юноши, вздрогнула.
Ардан, открывая гримуар, сиганул через ящики и, игнорируя сражение Плащей с химерой, побежал к чертежу печати. Если он все правильно понял, то, чтобы остановить ритуал, требовалась самая малость: разрушить хотя бы одну из установок, и тогда чертеж потеряет постоянную подпитку Лей, а для воплощения подобной конструкции требовалось просто чудовищное количество…
Ард, повинуясь инстинктам, прямо на ходу замер и, оттолкнувшись, сиганул в сторону. Сильно ударившись плечом о землю, кубарем покатился в сторону. Остановившись, он вскочил и снова отпрыгнул подальше от того места, где находился.
Но на этот раз не успел вовремя, и край его плаща, прожигая тот насквозь, задели капли кислоты.
На полу же чернели шипящие разводы в тех местах, куда прилетели заклинания демонолога.
Та, поднявшись на ноги, скинула с головы капюшон.
Ардан вздохнул.
Он искренне надеялся ошибиться.
– Вы, госпожа, – протянул указку профессор. – Второй ряд, четвертый стол.
С места поднялась девушка с блестящими серьгами и низким лбом, что ее, чудным образом, нисколько не портило.
– Двухконтурная печать общего типа, – произнесла она. – Если не ошибаюсь, то два луча красной и луч зеленой.
– Близко, но неверно, – без тени недовольства, а скорее, даже с ажиотажем резюмировал Конвел. – Продолжаем.
Он помнил ее. Скромная девушка со звонким смехом и немного странным рвением к учебе. Она всегда пыталась соревноваться с каждым, кто хоть немного опережал ее по табелям. А таких, учитывая, что Вселена Лорлова находилась в числе лучших учениц первого курса, имелось не так уж и много.
Среднего роста, средней комплекции, с немного впалыми глазами, всегда очень яркими серьгами, не драгоценными, а из дешевой бижутерии, она постоянно стягивала волосы в тугой пучок, что старило ее на несколько лет.
Стипендиатка короны.
Сирота.
Совмещала учебу с работой гувернанткой. В доме жили вовсе не ее родные, а семья, нанявшая на работу начинающую волшебницу. Хотели, наверное, чтобы их ребенок с детства рос под присмотром мага.
– Ты‑ы‑ы, – раненой волчицей провыла Лорлова.
Ее волосы больше не были собраны в пучок. Взмокшие от пота и крови, локоны разметались по плечам.
– Вселена, ты…
– Не смей! – взвизгнула волшебница.
Она быстро, куда быстрее, чем демонстрировала на занятиях по военной подготовке, ударила посохом о пол, и под ее ногами сформировалась темная, почти черная печать, чью конструкцию Ардан легко узнал.
Вернее – успел опознать некие сходства с теми чертежами, что он забрал из поезда.
Демоническая печать из Школы Хаоса, созданной госпожой Талией.
Из навершия Вселены вырвалась спица из черного и алого туманных всполохов, перемешанных друг с другом в непонятном соцветии. Ардан, расставаясь с двумя лучами, воплотил вокруг себя классический Щит.
– Ты жалок, – засмеялась Вселена, когда спица насквозь прошила чары Ардана и, лишь немного отклонившись в сторону, рассекла его левое бедро.
Ард зарычал от обжигающей боли (даже через отвар) и инстинктивно захромал в сторону.
– Проклятый недочеловек! – кричала Вселена, окончательно потерявшая остатки привычного облика веселой, задорной отличницы. – Думаешь, ты такой умный?!
Очередная спица хаоса вместе с черной печатью выстрелила из ее посоха. Ардан, понимая, что не сможет увернуться из‑за раненой ноги, да и щит вряд ли поможет, ударил посохом, и над его плечами мигом сгустились четыре ледяных сгустка, забрав из Звезды, подпитанной накопителем, еще шесть лучей.
Первая из игл Ледяного Залпа врезалась в черно‑красную, и обе они растаяли во вспышках льда и чего‑то жуткого и неприятного.
Еще две исчезли во вспыхнувшем ревущем потоке алого тумана, вихрем закружившего вокруг Вселены. Ардан понятия не имел, что за магию та использовала, но, судя по всему, куда больше, чем могла позволить себе ее звезда.
– Заметил, да? – засмеялась она и откинула назад взмокшие волосы. – Тоже мне один из лучших инженеров Большого! Конвел заткнуться не может. Даже про своих студентов так часто не говорит, как про тебя! Нелюдь! Жалкое подобие человека!
Она обхватила посох обеими руками и, с силой ударив по земле, создала печать метром в диаметре. Пылающая тьмой и кровью конструкция породила клыкастые черепа, пушечными снарядами начавшие падать со всех сторон на Ардана.
Понимая, что щит окажется бесполезен, пользуясь остатками действия отвара, игнорируя просыпающуюся боль в груди и ноге, юноша побежал вдоль границы площадки, краем глаза замечая, как лапа химеры врезалась в живот Урского, отбрасывая того на стену; окровавленный Эрнсон в растерзанной одежде едва держался на ногах, а Милар висел на торсе твари, цепляясь за эфес воткнутой между пластин погнутой сабли.
– Думаешь, ты лучше меня?! – кричала девушка, раз за разом отправляя все новые черепа в полет. Те, врезаясь в пол, разрывали камень на части, оставляя после себя небольшие воронки, заполненные кипящей лавой. – Потому что можешь ответить на идиотские вопросы?! Потому что к тебе бегают за помощью идиоты, не отличающие контур от массива?! Ты никто! Просто зверь! И даже зверя можно надрессировать выполнять команды!
Ардан, споткнувшись о щель в кирпичной кладке, упал. Успев перевернуться в воздухе, он рухнул на спину и захрипел, когда из легких выбило весь воздух.
– Ты сдохнешь, недочеловек! – зарычала Вселена. – И тогда все поймут, что ты лишь выскочка. Бездарь. Животное!
Она взмахнула посохом, ударила им о землю, и вновь стая черепов взмыла в воздух. Ардан, крича и хрипя, успел стукнуть своим посохом о пол, и из его навершия заструились потоки холодной непроглядной мглы.
Покатившись в сторону, он пропустил мимо себя беспорядочно стучащие о пол черепа.
– Надеешься спрятаться, жалкое подобие мага?! – кричала озирающаяся по сторонам ослепшая Вселена. – И эти никчемные фокусы – все, на что способен профессорский любимчик?! Ты не стоишь того воздуха, которым дышишь! Которым вы все дышите! Поганые нелюди! Ненавижу вас! Всех вас! Уничтожу!
Ардан помнил личное дело, прочитанное им всего несколько часов назад. Вселена родилась на севере. И вместе с семьей и другими переселенцами отправилась не через Алькаду и степи, а, обогнув горы на железной дороге, продолжила путь через леса.
И там они встретили бандитов. Среди которых имелись эльфы.
Вселена оказалась единственной, кто тогда выжил. Все остальные переселенцы, включая ее семью, погибли.
– Ты убьешь не только Первородных, Вселена, – тяжело дыша, произнес Ардан.
Лорлова дернулась в сторону голоса Арда, и гогочущие, сотканные из алого плотного тумана черепа вновь полетели в атаку. Ардан, успев скинуть ботинки, бесшумно отбежал в сторону.
– Тебя просто используют, Вселена!
– Заткнись, нелюдь! – кричала Ларлова, раз за разом опуская посох на землю, и, будто и вовсе не имела предела лучей, порождала целые рои черепов. – Я не верю ни единому твоему слову!
– Подумай, Вселена! Ты ведь должна понимать, что своими действиями разрушишь всю Метрополию! – Ардану становилось все тяжелее уворачиваться от снарядов, но ему требовалось время. И он его тянул.
– Я разрушу только район нелюдей! И каждую прочую звериную тварь, что проникла в наш город! – буквально визжала Вселена. – Они мне обещали! Обещали дать силу, чтобы стать лучшей! Я стала лучшей! Я сильнее всех наших профессоров! Сильнее всех студентов! И теперь я воспользуюсь этой силой, чтобы…
– А как же семья! – перебил Ардан, снова отпрыгивая в сторону, попутно с трудом удерживая сознание из‑за боли, прорывающейся сквозь действие отвара. – Семья, в которой ты жила! Они ведь обычные люди!
– Поганые зверолюбы! – прорычала Вселена. – Они сами подписали себе приговор, когда начали вести дела с нелюдьми!
– А их ребенок? Он тоже в чем‑то виноват?
– Он виноват в том, что стал бы таким же, как его поганые предки, – фыркнула Вселена. – Но хватит, пора заканчивать, зверь. А после тебя я прикончу этих поганых Плащей, а если ночью выживут Борис с Еленой, то я закончу и с ними.
Она снова ударила посохом. На этот раз печать под ее ногами сформировалась чуть медленней, но даже так – распахнувшаяся перед навершием нечеловеческая, призрачная пасть мгновенно втянула в себя морозную тьму и…
Ничего не произошло.
Ошарашенная Вселена смотрела на окровавленный, разбитый пол площадки. На обломки кирпичей, на которых некогда стройная, сложная печать выглядела теперь нелепой мозаикой. А от ящиков остались лишь металлические каркасы – хрусталь оказался разбит в мелкую, блестящую пыль. Перебитые кабели еще искрили, но из всего этого уже не соберешь никакой печати.
– Ты сломал! – запищала она. – Ты все сломал, сраный зверь!
