Прижав посох к телу, он закинул голову и, подставив лицо мягким, пушистым кристалликам льда, прикрыл глаза. Где‑то там, в вышине, за низкими серыми облаками, сомкнувшимися неприступными объятиями, пряталось небо. Бескрайние просторы беспечной лазури, среди которых в детстве Ардан любил кататься на спине Кайшаса.
Тот грузно взмахивал четырьмя крыльями и катал своего юного друга среди совсем иного мира. Где вместо гор – громады кучевых; реками предстают образы далекой земли, спрятавшейся где‑то внизу; а звезды… звезды сияют так близко, что руку протяни к темному покрову бессменной ночи – и сорвешь себе парочку.
В школе Эвергейла Арди узнал, что на самом деле звезды – это вовсе не очи Спящих Духов, а сгустки плазмы, внутри которых происходит нечто под названием «термоядерная реакция». А ночной покров – не крылья Духа Ночи, а бескрайний, холодный, молчаливый космос. Ард даже смог увидеть в старом, не раз починенном школьном телескопе лунный спутник их планеты и несколько других, из числа солнечной системы.
Наука.
Такая же, как и Звездная.
Но порой ему все же хотелось вот так замереть, подставив лицо снегу, и вдохнуть крупицу того искреннего волшебства, что скрывалось среди Алькадских пиков так же отчаянно, как в поворотах узких улочек, разлетах величавых проспектов и куцем отблеске зачастую ржавых крыш центральных районов Метрополии.
– Ну как оно там?
– Где? – спросил Арди у Милара и вздрогнул, вспоминая, как когда‑то давно точно так же начался его разговор с дедушкой.
Капитан остановился аккурат позади юноши и, не заглушая двигателя, вышел наружу. Закурил. Достал из новенького, блестящего портсигара длинную белую папиросу, сжал губами, щелкнул, прикрывая пламя ладонью, бензиновой зажигалкой и сладко затянулся.
– Наверху, – ответил Пнев.
Ардан понял, что Милар имел в виду вовсе не далекую Предгорную губернию, а разницу в их росте (капитан едва‑едва дотягивал отметки в сто семьдесят сантиметров), но ему захотелось рассказать о своей родине.
– В начале года, когда солнце чуть запаздывает поутру… мы называем его оком Духа Дня… то небо вдруг загорится, Милар, золотыми огнями. – Не открывая глаз, Арди вспоминал родные дали. – А ветер такой холодный, что зуб на зуб порой не попадает. И вокруг на сотни километров лишь спящие скалы, не желающие просыпаться в ранний час. Их снежные верхушки сверкают и блестят ярче любой радуги. А над головой, на западе, на крыльях Духа Ночи парят небесные огни. И ты, забравшись на самый высокий пик, садишься и, прикрыв глаза, греешься в лучах рассвета и дышишь.
– Просто дышишь, да?
– Ага, – кивнул, так и не открывая глаз, Ардан. – Вдох, выдох. Вдох, выдох. И мир вокруг будто дышит вместе с тобой. Вдох, выдох.
Милар несколько раз затянулся в тишине и только после длинной паузы заметил:
– Одиноко там, наверное.
– Одиноко? – удивился Арди. – Нет, господин капитан. Совсем не одиноко. Рядом с тобой ветер и камни, небо и снег. Тени от облаков. И бескрайний горизонт. Они шепчут тебе, рассказывают истории старше, чем любой из тех, кто ныне ходит среди нас. В горах не бывает одиноко, Милар. Там спокойно. И сердце бьется ровно.
Капитан фыркнул и, судя по звуку, сплюнул в сугроб.
– Ты романтик, господин маг.
– Не знаю… наверное… в этом есть проблема?
– А демон его разберет, – пожал плечами Милар. – Но что знаю точно – на нашей службе романтики долго не живут. Умирают, правда, героями, конечно.
– Разве плохо – умереть героем?
– Геройство, господин маг, подразумевает провал командования, – явно процитировал кого‑то капитан. – Там, где командир не ошибся, там героев нет. Только исполнители приказа.
Ардан открыл глаза. Напротив как раз остановился трамвайчик с заспанным, усталым, кашляющим машинистом, непрестанно прикладывающимся к горлышку термоса. Милар, докурив, затушил, как и всегда, сигарету о подошву и метким щелчком отправил ту в урну.
Урн в Метрополии не счесть. От простых железных ящичков, стеснительно ютящихся у углов домов, до гранитных ваз, коим впору оказаться где‑нибудь среди цветов и клумб ботанических садов.
Город, даже зимой, за исключением окраин, сверкал чистотой, а если кто выбросит стеклянную тару или картонный пакет из булочной с бакалеей мимо урны, тому, случись попасться на глаза стражам, грозил весомый штраф. Хотя, учитывая, как редко на улицах в светлое время суток удавалось встретить стражей, вопрос не столько в штрафе, сколько в уровне культуры.
– Поехали, – зазывающе махнул рукой Милар и юркнул за руль, попутно обстучав ноги, чтобы не нести в салон снег.
– А куда? – спросил, садясь рядом, Арди.
– На вскрытие.
Капитан платком очистил стекло, прикрывавшее три циферблата. Скорость, обороты двигателя и уровень бензина. Ардан хорошо держался в седле и даже любил ездить верхом, но вот вождение автомобиля, пусть оно и по‑юношески вызывало у него восхищение, пока не особо понимал.
– Тело Вселены закончили обследовать маги и отдали Ровневой. – Милар вскинул запястье и посмотрел на часы. – Успеваем.
И они поехали в сторону Черного Дома. Ардан, пользуясь случаем, прильнул к окну, впитывая и запечатлевая в разуме воздушные образы заснеженных домов, похожих на дворцы. Среди бесконечных изящных рядов разноцветных зданий порой становилось так сложно отличить доходный дом от чьего‑то имения, что Ард уже даже и не пытался.
Они свернули с проспекта Звезд на проспект Трех Мостов, а оттуда через четверть часа вырулили на Кривоводный канал и покатились вдоль набережной.
Как разительно отличался город с одной и другой стороны замерзшей водной глади. Там, где ехали Милар с Арданом, – словно сошедшие с картин здания, одно краше другого. А по ту сторону в небе уже виднелись темные витки фабричного смога, а правее сквозь снегопад проглядывались очертания небоскребов.
– Милар…
– Урский с Эрнсоном тоже насчет твоего… маленького нюанса будут рты на замке держать, – не дослушал Милар. – Мы один отдел. Команда. Отряд. В общем, называй как хочешь.
– Я не про это.
– А про что тогда?
Арди прокашлялся и, чувствуя, как лицо наливается жаром, тихонько спросил:
– А куда в столице можно сводить на свидание девушку?
Капитан кашлянул и, видимо от неожиданности, чуть было не вывернул на встречную полосу. Благо та в данное время суток практически пустовала.
– С какой целью интересуешься? Проклятье… прости, дурацкий вопрос… – Милар размял шею и чуть откинулся на спинку диванчика, жалобно скрипнувшего кожаной обивкой. – Могу посоветовать несколько кафе с красивым видом на Придворцовую набережную, но… там недешево.
– Мне кажется, что это ее нисколько не впечатлит, – вздохнул Ардан, вспоминая, на каких автомобилях порой приезжали к Тесс ухажеры. У них‑то наверняка возможностей отвести девушку даже в самый роскошный ресторан – хоть отбавляй.
– Не простая, да? – лукаво подмигнул Милар. – Тогда если не кафе, то… в Рассветный Сад, да и в любой другой парк, сейчас не лучшая идея идти… а что ей, вообще, нравится?
– Ей… – Ардан задумался и чуть было не выругался. Он ведь, по сути, о Тесс почти ничего и не знал, кроме того, что она рассказала про свою семью. – Петь. Она любит петь.
– Тогда отведи на танцы, – тут же отреагировал капитан. – Я тебе напишу, как приедем, один интересный адресок. Не очень популярный, но в красивом месте. Мы там, к слову, с женой познакомились.
– Танцы… – неуверенно протянул Ардан. – А это не очень банально? Все же наверняка водят на танцы.
– О, мой юный и наивный напарник. – Лукавство в улыбке Милара сменилось ностальгией. – Танцы для женщины совсем не то, что для мужчины. Для нас все танцы одинаково мучительны, так что мы не делаем разницы ни между ними, ни между тем, с кем танцуем. А для женщин… для них танцы едва ли не лучший способ общения. Могу поклясться Вечными Ангелами – стоит женщине станцевать с тобой пару песен, и она сможет рассказать о тебе даже то, что ты боишься сказать себе сам.
Ардан кашлянул‑крякнул и нахохлился сродни недавнему голубю, прилетевшему подслушать лекцию эн Маниш.
– Но тут главное – сделать сюрприз, – не унимался капитан. – Знаешь, вести не специально в обозначенное место, а, прогуливаясь, как бы невзначай заметить и позвать. Она, конечно, станет отнекиваться, мол, платье не то, обувь с неудобным каблуком, да и вообще – надо заранее предупреждать, но ты переведи в шутку. Будто это приключение какое‑то, а не простое дрыганье конечностями. Женщины любят приключения. Даже больше танцев.
Ардан медленно опустил и поднял веки. Видимо, судьба решила над ним посмеяться, потому как он терпеть не мог ни одно, ни другое. Приключения вызывали у него стойкое желание поскорее вернуться к любимым книгам, чертежам и экспериментам (кои до сих пор приходилось откладывать, но на седьмой день Ардан запланировал знакомство с Рынком Заклинаний – аккурат после того, как навестит Бориса с Еленой), а танцы и вовсе доводили в основном до оцепенения. С ними ситуация сложилась тем же образом, что и с мелкой моторикой, из‑за которой у Арди не получалось ловко орудовать столовыми приборами или писать ручкой и чернилами.
Но что поделать…
– Опять семнадцатый отдел наше место занял, – процедил сквозь плотно сжатые зубы Милар, когда они подъехали к площадке, где оставляли автомобили сотрудники Второй Канцелярии. – Ну, я им еще припомню.
Капитан в итоге потратил минут пять, чтобы найти где припарковаться, и, встав между практически идентичными копиями его авто, заглушил двигатель, после чего достал из багажника покрывало и накрыл им корпус.
Подходя к парадному входу в управление, Ардан замедлил шаг, ожидая, что капитан опять закурит, но тот и не думал останавливаться.
Ах, ну да, разумеется – примета ведь касалась случаев, когда в Черный Дом заходили трое или больше, а сейчас они вдвоем.
Капитан сверкнул удостоверением скучающим охранникам, затем они переоделись в уже знакомом Ардану гардеробе, после чего побрели по хитросплетению коридоров и переходов первого этажа.
Рассматривать здесь что‑то, как и в прошлый раз, не имело смысла. Все те же ковры на полу, все те же ничем не примечательные фотографии, горшки с цветками, тюль с занавесками и бесчисленное множество двойных дверей, из которых изредка, храня молчание, выходили работники, чтобы исчезнуть уже в других кабинетах и помещениях.
Разве что теперь, в куда более спокойной обстановке, Ардан смог принюхаться к местным запахам. В обители Плащей пахло деревом, лаком, сигаретным дымом и секретами. Секретами, которых Арди не хотел касаться, настолько пугающими и опасными те ему чудились.
Свернув пару раз направо, пройдя через несколько развилок, они с Миларом, наконец, добрались до пункта назначения незатейливого маршрута.
Капитан, потянув за оловянную ручку, неспешно открыл дверь, пропуская в тесный тамбур Ардана, и только после того, как закрыл за ними первую, открыл следующую, впуская юношу в довольно просторное помещение.
В ноздри тут же ударил характерный запах с примесями формалина, едва уловимыми нотками зловонного, удушающего формальдегида (который, судя по всему, содержался в столь минимальных дозах, что его не улавливали человеческие носы), спирта и терпкого травяного чая. Пол под ногами блестел из‑за намытой шероховатой выложенной ромбиком плитки; на выкрашенных в темно‑серый цвет стенах застыли множество застекленных полок и шкафчиков, хранящих ряды картонных папок разной толщины, приборов и инструментов из хирургической стали, а еще банок с темной янтарной жидкостью, внутри которых застыли части человеческих тел.
У дальней стены, рядом с занавешенным окном, примостился стол, где, кроме закрытого термоса и чашки с пританцовывающей сверху струйкой пара, больше ничего не оказалось.
Слева, в длинном, вытянутом зале, обнаружились еще три стола. Но совсем иного толка. Стальные, со сложным механизмом, позволяющим по нажатию педали поднимать и отпускать их уровень, они ютились под светом склонившихся над ними ламп, а еще прозрачно намекали о характере своей природы тем, что со стороны наклона обладали желобом, уходящим в слив, находящийся с противоположной от педали стороны.
Ну а еще и тем, что рядом с ними притаилась каталка, а чуть дальше – спрятанные в стенах двенадцать стальных квадратных дверец, с гранями по полметра. На них, в специальных отсеках, ютились картонные таблички с именами.
К одной из таких как раз подходила Алиса Ровнева.
Милар зябко вздрогнул и поежился, а вот Ардан чувствовал себя обыкновенно – в помещение, наверное, царствовал легкий мороз, но юноша его не ощущал.
– Может, поможете? – не оборачиваясь, позвала Алиса.
В белом медицинском халате поверх пушистого свитера, надетого на рабочее коричневое платье с длинной юбкой, скрывавшей удобные меховые ботинки, она с силой опустила вниз скрипучую рукоять дверцы, на табличке которой значилось: «Вселена Ларлова, жен. 18 лет».
Милар козликом подскочил поближе и помог Алисе выдвинуть длинное ложе. На нем под сероватой простынкой лежало тело.
Ардан не сразу смог найти в себе достаточно сил, чтобы подойти ближе. Но все же справился с мимолетным желанием развернуться и уйти.
А когда встал плечом к плечу с капитаном, то тоже слегка поежился. Вовсе не из‑за мороза. А из‑за того, что когда Алиса откинула простынь, то на него «посмотрело» бледное, будто каменное лицо.
Подбритые волосы аккуратно сложены в пучок; ниже, под ними, вдоль прежней линии роста теперь красовался уродливый, небрежно сшитый, опоясывающий череп шрам; еще ниже фиолетовая шея со смятой, как тряпка, кожей; а дальше грудь, живот со следами срезанной кожи и…
Ардан отвернулся.
Ему стало неловко. Словно он беспардонно, по‑хамски нарушил покой мертвеца.
– Вселене уже без разницы, Ард, – мягко, даже с некой заботой, но безапелляционно одернула его Алиса.
– Привыкнет. – Милар, будто стараясь подражать паровозу, достал портсигар и снова закурил. – Будешь?
– Давай, а то как раз свои забыла, – кивнула Алиса.
Они вместе закурили, и, что удивительно, дышать стало попроще. Табачный запах, пусть колкий и отвратный, заглушал ароматы, растекшиеся по местной обители мертвых.
– Ард печать изрядно покромсал, но мы смогли частично ее восстановить. – Алиса, одной рукой держа сигарету, второй вооружилась скальпелем и теперь указывала им на рассеченный живот. – Копию выдам, как уходить будете.
– А…
– Милар, я тебе говорила, что у тебя такая же дурная привычка, как у моего бывшего мужа? – неожиданно строго сверкнула серыми глазами на вид милая и мягкая Ровнева. – Вы оба не умеете слушать до конца.
– Прости, – поднял ладони капитан.
– Так вот. – Алиса указала скальпелем на печать. – Чертеж наносили под кожу тонкой, длинной иглой, содержащей чернила. Игла, скорее всего, стандартная, какие используют маргиналы для татуировок. Здесь, увы, ничем не помогу.
– Да я особо и не… Извини, – спохватился капитан. – Продолжай.
– Благодарю, – с серьезным видом кивнула Алиса. – С иглами, конечно, пусто, но вот чернила необычные. – Ровнева достала из кармана небольшую пробирку с парой алых кристалликов. – Сделаны на основе иашинтских водорослей.
– Каких‑каких?
– Иашинтских, – хором уточнили Алиса с Ардом.
Ровнева посмотрела на стажера и провела рукой в приглашающем жесте.
– Иашинтские водоросли, – Арди вспомнил лекции профессора Ковертского, – растут на побережье моря Анахреона на севере Селькадо. Ярко красного оттенка. С виду весьма обычные, но обладают уникальным свойством – отрицательным количеством Лей.
– Это как? – нахмурился капитан.
– Служат естественным экраном от Лей-воздействия, – пояснила Алиса. – Потому их и подобные им растения часто используют во всяких племенных татуировках. Вон у Урского из аналогичного материала, только характерного для нашего материка, – из смолы дерева рагтик, которое растет на севере Братства с Нджиа и у нас на Длинном полуострове.
– Это который с запада от Пляшущего? У меня просто с географией не очень.
– Да я и не удивлена, – отмахнулась Алиса.
– Ладно, хорошо. Предположим, я не стану спрашивать, почему растения с отрицательной Лей использовали для Лей же, мать ее, печати. – Милар затянулся и выдохнул облачко дыма. – А то, чувствую, мне господин маг целую лекцию зачитает.
– Я тоже не знаю, – задумчиво протянул Арди.
– Как и Аверский с его Звездной братией, – добавила Алиса. – Так что, Милар, это действительно вопрос. Хоть и не такой загадочный, как соседний с ним.
– И какой же?
– А такой, что ни смола рагтика, ни иашинтские водоросли не обладают особенной любовью к консервации. – Ровнева тоже затянулась, хоть и сделала эта куда изящней и даже элегантней. – Их уникальные свойства выветриваются буквально уже через полчаса хранения, так что татуировку наносят как можно быстрее.
Ардан с Миларом переглянулись. Их общая, на двоих, головоломка не уставала прирастать все новыми и новыми загадками.
