Страница 4 из 6
– Эдуард. Но ты можешь называть меня Эдом, – махнул он рукой, подбирая валяющуюся на земле одежду, брошенную вором.
– Знаешь, Эдуард… – мою заготовленную речь о Лазаревых, неправильных оборотнях, типах, скрывающих такой фантастический факт в течение года, прервал звук подъезжающих машин.
Я оглянулся. Поле так и осталось полем, и спрятаться было негде. Решение пришло мгновенно. Сунув руку в сумку, я вытащил оттуда первый попавшийся камень и, сделав из него в рекордные сроки портал с какими-то непонятными данными, практически сразу активировал.
Белобрысый Эдуард сразу понял, что происходит. Он сразу кинулся ко мне, обхватив за талию. Мальчика я подхватил на руки, а плешивый оборотень поддался коллективному бессознательному, схватив зубами что-то из своей одежды, прямо в прыжке бросился мне на спину, обхватив лапами за шею.
Очутились мы в каком-то мегаполисе. Прямо на освещённой дороге, а точнее, на проезжей части, окружённой высокими многоэтажными домами.
Ну всё, вроде вырвались. И тут я увидел то, что заставило меня протереть глаза. Я увидел огромный экран, и отражение того, что демонстрировалось на экране на небе в виде высококлассной голограммы. В Российской республике тоже можно было увидеть нечто подобное в крупных городах. Например, в нашей столице.
Но вот, судя по бегущей строке на экране, мы оказались в соседней с нами Фландрии! Эта небольшая страна долгое время входила в состав Российской Империи, и, хвала всем известным нам богам, здесь говорили на одном с нами языке. Это единственное, что меня несказанно порадовало во всей этой ситуации.
Я, конечно, мало знаю о других странах, но мне точно известно, что любые перемещения любым путём, даже при помощи артефактов и порталов очень тщательно отслеживается специально обученными людьми и специальной техникой. Уровень безопасности в мире поднялся просто до невероятных высот. У нас очень мало времени, и нам нужно как можно быстрее отсюда сматываться.
Спустя целую минуту я сумел сбросить с себя оцепенение, вскочил и, сбросив всех с себя, обратился сначала к мальчику.
– Тебя как звать-то? – присел я на корточки перед ним.
– Тим.
– Это сокращённо от чего?
– Тимофей, – хлопал глазами ребёнок.
– Меня зовут Дима, – и я протянул пацану руку, которую тот с важным видом пожал. Похоже, психика детей гораздо лабильнее, чем у взрослых, потому что мальчик уже практически отошёл от всех неприятностей этих суток. Не хотелось бы думать, что он просто привык к таким приключениям. – Слушай, Тим, а где твои родители? – парнишка кивнул на оборотня, покорно сидящего возле Эдуарда, невозмутимо надевающего на себя трусы, принадлежащие вору. – М-да, не повезло тебе. Скажи мне, Эдуард, ты кто такой? – обратился я уже к этому странному оборотню, почти год прикидывающемуся простым волком. – И почему ты пользуешься чужим нижним бельём?
– А что мне, голым по городу ходить? Неподобающе так выглядеть Великому князю Семьи Лазаревых.
– Кого? – я удивлённо присвистнул и уставился на него. Оказывается, мои предки даже своих не жалели. Опыты и на них ставили.
– Лазаревых. Я – Эдуард Лазарев. Как ты мог заметить, я – оборотень. Только немного неправильный, – вздохнул он, а я решил рассмотреть его поподробнее.
Высокий, худощавый, с тонкими чертами лица. Очень светлые волосы и чёрные глаза я рассмотрел раньше. Он был сильно похож на Лео Демидова, точнее, Демидов был похож на него. А ещё точнее, Лео был очень бледной и слегка смазанной его копией. Но вот его глаза… Теперь я понял, где их видел: в зеркале, а ещё на лице Гришки. Что же касается голоса: как я сразу не вспомнил мягкий красивый баритон своего предка?
– Постой, Эдуард? – я прикусил костяшку указательного пальца. – Тот самый Эдуард, не давший уйти своему другу, проведя безумно сложный ритуал?
– Не скажу, что он был слишком сложным, – Эдуард повёл великолепно вылепленными мускулистыми плечами. – Ты, кстати, сегодня что-то похожее учудил. Я почувствовал прикосновение Т…
– Стой, – я вовремя остановил оборотня, чтобы тот не растрезвонил о нашей Тёмной сущности.
Мне и того, что он Лазаревым назвался, за глаза хватает. Хорошо ещё, что оборотень не воспринимает всё так, как воспринимал бы, оставаясь человеком. Вёл он себя на редкость спокойно и флегматично. Всё-таки сразу два Лазаревых, а он всего лишь обычный оборотень. А Тимофей слишком маленький, чтобы придать значение тому, о чём говорил странный, незнакомый мужик.
– Я стою, – выдохнул Лазарев, закатив глаза.
– Так, Эдуард, а почему ты мне сразу не сказал о своём маленьком секрете? Зато сейчас все непонятки с пистолетами сняты в полном объёме. Да и ритуал на ночной полянке по внедрению Беора в бедного Гаврюшу больше не вызывает вопросов и удивлений. И также становится понятно, кто именно спас нас от осколков алтаря, кстати, спасибо за это. А ещё меня терзают смутные сомнения, а не ты ли тот самый Великий князь, который умудрился свой собственный замок спалить, а потом подарить его Демидовым, чтобы особо с ремонтом не заморачиваться? – мой голос просто сочился патокой, в то время, когда я мысленно уже раз в пятый расчленял его труп, причём в обеих ипостасях.
– Ну… – замялся он. – Давай мы с тобой поговорим об этом позже и не при свидетелях. Ты что не видишь, я стою в одних только трусах?
– Доброй ночи, господа. Старший сержант Браун, – мы все вчетвером резко обернулись.
Вот только полицейского встретить нам ещё не хватало. Хорошая компания. Голый взрослый мужик, подросток весь в крови, напуганный ребёнок, ну не выглядит Тим на десять лет, и то ли собака, то ли волк. Загляденье просто. Лично я бы на месте полицейского бросил нас за решётку без разбирательств. А потом получил бы большой куш, благодарность и повышение за то, что поймал людей, разыскивающихся за незаконное проникновение в эту страну.
– Доброй ночи, – взял на себя право слова старший по возрасту среди нас, в прямом смысле этого слова. Даже боюсь представить, сколько Эдуарду на самом деле сейчас лет. – Хорошо, что мы вас встретили. Понимаете, нас ограбили.
– Кто? – даже бровью не повёл старший сержант.
– Не знаю. Бандиты какие-то. Видите, я остался в одних трусах? Они забрали абсолютно всё, – Эдуард настолько картинно заломил руки, что я на месте полицейского ни за что ему не поверил бы. Я же вцепился в сумку, надеясь, что полицейский её не заметит и не потребует открыть, а то о версию ограбления можно будет благополучно забыть.
– А это кто? – старший сержант Браун показал на нас рукой.
– Это дети моего брата. Я их, э-э-э… усыновил… Их отец умер… он был альпинистом и он, э-э-э… упал в вулкан, – с заминкой ответил на вопрос Эдуард, а я от неожиданности вдохнул воздуха больше, чем нужно, и судорожно закашлялся. Это же надо такое придумать.
– В вулкан? – недоверчиво переспросил полицейский.
– Да-да. Это такое потрясение для всех нас, – вдруг заскулил Тим, закатывая глаза. – Мой отец с дядей Эдуардом были рядом, когда это случилось. Они находились в одной связке, в прямом смысле этого слова. Папа упал прямо в жерло вулкана и потащил дядю за собой. Дядя Эд еле успел перерезать верёвку, которая их связывала. С этих пор он слегка не в себе.
– Но это не объясняет того, что ваш дядя практически голый, – мне показалось, или старший сержант слегка растерялся?
– Так я вам говорю. Нас ограбили. У меня забрали всё. Вы же видите, я в одних трусах, – раздражённо ответил Эдуард.
– А почему они в одежде?
– Вы что не видите, что на них надето? Это побрезговали даже воры отобрать, – заботливый дядя, ничего не скажешь.
– А почему парень в крови? – кивнул в мою сторону сержант Браун.
– Он так деньги зарабатывает, – вновь встрял Тим.
– Чем?
– Он участвует в боях без правил. Его там в качестве груши используют, – совершенно искренне сдал меня «братец». Я уже даже кашлять не мог.
– А что у вас в сумке? – продолжал домогаться нас полицейский.
– О, это корм для нашей собаки, – кивнул на ошалевшего оборотня Эдуард. Потом он подошёл ко мне и потряс сумкой. – Слышите, как шуршит?
– Это не собака, это оборотень, – коротко бросил Браун. Надо же, какой глазастый.
– Да, что вы говорите? – всплеснул руками неправильный оборотень из Рода Лазаревых. – А мы-то всё гадали, куда он девается постоянно. Думали, у него семья где-то другая есть. Всегда домой приходит откормленный, вымытый, ухоженный. Вот видите, шерстинка к шерстинке лежит. – Сержант довольно долго рассматривал плешивого оборотня, видимо, уже жалея, что подошёл к нам.
– Так, всё с вами ясно. Стойте здесь. Никуда не уходите. Я сейчас схожу за машиной и отвезу вас в участок, там будем разбираться, – с этими словами он развернулся и зашёл в здание, стоящее напротив нас.
– А, – я, открыв рот, указал пальцем на припаркованную недалеко полицейскую машину. И тут увидел, как Эдуард встряхивает кисти рук, немного небрежным движением. – Понятно. А сразу так сделать, видимо, было нельзя.
Так, я не знаю, насколько силён Эдуард, подозреваю, что современным магам он может дать приличную фору, причём всем сразу. К тому же он Лазарев, и очень хорошо обученный Лазарев. Скорее всего, он воздействовал на сержанта ментально. Так что времени у нас сейчас предостаточно. А ещё я понял, что он не развлекается, если только немного. У Эдуарда был слишком сосредоточенный вид. Но тут понятно, для него же мир внезапно очень сильно изменился: с улиц исчезли лошади и динозавры, а полицейский вежливо представился, а не схватил подозрительных типов за шкирку и не потащил в тюрьму, как, возможно, сделал бы в его время.
Я достал два камня из сумки и сделал два портала. Они у меня получались всё лучше и быстрее. Ещё бы привязка к адресу ложилась также за какие-то секунды. Один портал предназначался нам с Эдом, другой – странному семейству воров.
Пока я занимался этим непростым делом, постоянно путаясь, наступил рассвет. Погружённый в своё дело, я даже не заметил, как человек и волк снова поменялись местами.
Объяснив, как нужно пользоваться порталом, который должен был отправить их в Тверь, передал камень уже находящемуся в трусах вору. А после, схватив белошёрстного Гвэйна за шкирку, активировал свой, ведущий прямиком в поместье.
Глава 5
Очутившись дома, я подошёл к камину в большой гостиной и посмотрел на часы, стоящие на каминной полке. Всего половина седьмого утра. Хотя было ощущение, что прошло больше суток. Ну что же, если не считать нескольких трупов, то, можно уверенно сказать: вечер получился на удивление продуктивным.
Гвэйн, или Эдуард быстро скрылся с глаз, едва я переступил порог родного дома. Вопрос в том, что с ним теперь делать, неожиданно вылез на первое место. Но одно я для себя решил: мне неважно, нравится ему это или нет, но, когда он пребывает в ипостаси волка, я его буду звать только собачьей кличкой.
Тряхнув головой, я внезапно вспомнил, ради чего, собственно, выбирался в город. Проклиная неправильного оборотня на чём свет стоит и, бросив сумку с драгоценностями на кресло, я побежал в кабинет отца. Схватив трубку телефона, по памяти набрал номер Романа. В ответ раздались короткие гудки, и мелодичный женский голос сообщил, что с абонентном нет соединения. Повторил набор номера, потом ещё раз и ещё… Сколько бы раз я ни пытался дозвониться до Гаранина, в ответ слышал только короткие гудки и женский голос. В конце концов, я опустил трубку и уставился в стену.
В моём уставшем, вымотанном до предела от происходящего разуме, начали зарождаться весьма неприятные мысли. А вдруг с Ромой что-то случилось? Надо вернуться в то кафе. Может, он хотя бы записку оставил для меня, так и не дождавшись моего появления. А телефон мог просто отключить.
Тряхнув головой, я побрёл в ванную комнату, чтобы смыть уже, наконец, с себя кровь, грязь и чувство бесконечной усталости.
Когда я выбрался из душа, завёрнутый в большое полотенце, то вернулся в гостиную. Гвэйн так и не появился. Зато на журнальном столике стояла чашка с горячим кофе, тарелка со свежеприготовленным омлетом и пара бутербродов с сыром. До этого момента я не думал, что был голоден. Но тут желудок внёс свои коррективы, напомнив громким урчанием, что его всё-таки нужно хоть иногда кормить.
– Вчера вечером приходил ваш поверенный, – в гостиную вошёл Николай, наш дворецкий. – Не застав вас дома, он сообщил, что постарается вернуться сегодня вечером.
– Удачи ему, – я сел в кресло, сделал глоток кофе и откинул голову на спинку, закрыв глаза.
Завтра нужно будет ехать в школу. Надеюсь, Слава не забудет про меня, иначе я просто не знаю, как буду туда добираться. Вероятно, мне в этом случае всё же необходимо будет связаться с поверенным и уточнить про машину и водителя. Потому что наши водители, похоже, договор поехали заключать в Южную Африку. Или на худой конец выдерну из отпуска начальника гаража хотя бы на один день.
Наверное, я задремал, потому что, когда полотенце свалилось с моих плеч, я вскочил, непонимающе глядя по сторонам.
– Надо возвращаться в Тверь и найти Ромку, – уверенно проговорил я вслух. – На меня напали, когда время уже к шести подходило. Нужно хотя бы убедиться, что с ним всё в порядке. И да, мне всё ещё нужна одежда.
Высказавшись, я снова побрёл в сторону ванной комнаты.
Подняв с пола грязные штаны, вытащил из кармана чудом уцелевшую чековую книжку и кредитки. Внезапно на меня накатила такая злость, какой я ни разу не ощущал.
– В этом доме кто-нибудь когда-нибудь будет работать?! – заорал я в бешенстве, с отвращением глядя на окровавленную одежду.
Передо мной материализовался Николай. Слуги Семьи – это не обычная нанятая на бирже труда прислуга. Их семьи служили Семье ещё со времён империи, клялись на крови, что никогда не предадут Семью, и они, как и все их потомки, будут верой и правдой служить Семье до полного исчезновения любой из сторон. Никто никогда не держал их силой, они всегда были вправе уйти. Но если бы кто-то высказал такое предложение, то оскорбил бы их до глубины души. Эти преданные до последней капли крови люди, вовсе не считали службу Семье ничем зазорным. Вот только это не означало, что они трудились каждую минуту, как пчёлки. Я прекрасно знаю, что любая горничная отдаст за меня жизнь, но даже не почешется, чтобы эту чёртову одежду забрать и отдать прачкам!
Такие потомственные слуги были во всех Древних Родах. С дворецким Демидовых я уже в своё время познакомился. И, вспоминая дом Демидовых, мне начало казаться, что своих слуг мы по какой-то причине умудрились просто неприлично разбаловать. В родовом особняке Лео я ни одной пылинки нигде не видел. А тут же. Я и самих слуг лицезрел очень редко, хотя прекрасно знаю, что у меня их целых одиннадцать человек трудиться, не считая дворецкого.
– Если я ещё хоть раз увижу хоть одну пылинку, или, не дай Прекраснейшая, что-нибудь вроде вот этого, – я ткнул пальцем в груду тряпья на полу, – можете сразу выметаться отсюда к чёртовой бабушке, иначе я за себя не ручаюсь! – прошипел я, пристально глядя в глаза Николаю. Дворецкий перевёл взгляд на тряпки и задумчиво кивнул.
Пока он размышлял над моими словами, я вышел из ванной и с такой силой хлопнул дверью, что посыпалась штукатурка. Ещё и ремонт хреново сделали, козлы!
Так и не одевшись, я сразу же направился в кабинет Саши. Всё то время, что прошло со дня его смерти, я заходил сюда дважды, и оба раза, чтобы позвонить Роману. Теперь же я прошёл прямиком к столу и сел в удобное офисное кресло.
Сидеть было некомфортно: кожа, не слишком подходящий материал для обнажённого тела. Пересилив неприятные ощущения, я закрыл глаза, прислушавшись к себе. Лазарев прав, пора отпустить тебя, папа.
Резко распахнув глаза, я открыл первый ящик письменного стола и улыбнулся. Всё-таки я знал отца как никто другой. Вытащил из ящика то, за чем я собственно сюда пришёл – дорогой кожаный портмоне, открыл его.
Из прозрачного окна бокового кармана на меня смотрел я сам. Я не помню, когда было сделано это фото. Наверное, Саша меня щёлкнул, когда я читал книжку, валяясь прямо на земле в саду. Было видно, что на улице ветрено, потому что мои волосы были в беспорядке и частично падали на лицо. Я улыбался, и моё лицо выглядело немного капризным, как это часто бывает у любимых и, что греха таить, избалованных детей. Рядом с моей фотографией была вставлена фотография мамы. Вырвав свою я смял её в кулаке. Нет больше этого Дмитрия. Словно Саша, уходя, забрал с собой моё детство.
Больше в кошельке ничего не было, но это было и неважно. Я быстро рассовал по отделениям кредитки и чековую книжку и только после этого выбрался из кресла и вышел из кабинета.
Дойдя до своей комнаты, быстро оделся, не особо обращая внимание на то, что вообще надеваю. Какая разница, всё равно выгляжу как пугало.
Вернувшись в гостиную, наткнулся на Николая. По комнате бегала молодая девушка с тряпкой, оперативно вытирая пыль. Ещё пару слуг я заметил в коридоре, когда шёл сюда. Надо же, как засуетились. Как же им не хочется потерять это место.
– Вызови мне такси, – бросил я Николаю, и дворецкий, коротко склонив голову, вышел из комнаты.
На диване лежал Гвэйн. По его виду сразу стало понятно, что ждёт он здесь меня. Услышав, что я говорю, оборотень спрыгнул с дивана. Я же только покачал головой.
– Ты остаёшься здесь, – Волк вскинулся было, но, нарвавшись на мой бешенный взгляд, только вздохнул и снова запрыгнул на диван. – Хватит с меня приключений и долгих, утомительных прогулок по проклятому полю! Мне надо Ромку найти, а то ты, похоже, забыл вчера вечером, ради чего эта прогулка затевалась.
Сказав это, я прошёл к секретеру, стоящему у стены. По-моему, мама здесь хранила наличные. Их всегда было очень немного, так на «чёрный день», как любил говорить Саша. Правда, если бы этот день и наступил, никаких изменений в отношении ко мне окружающих я бы вряд ли почувствовал. Может, оно стало бы чуть менее терпеливое, а то и откровенно враждебное, только и всего.
Я открыл секретер и уставился на содержимое пустым взглядом, не замечая ничего вокруг. В голове крутилось только, что вряд ли в такси можно расплатиться кредиткой.
Наличные были на месте. Не слишком много, но на дорогу до Твери должно хватить: пара золотых, около десяти серебряных рублей, да горсть медяков.
Ссыпав всё это богатство в карман джинсов, я сунул в другой карман бумажник и пошёл ждать приезда такси за ворота поместья.
Когда машина приехала, я сел в неё и задал вопрос таксисту.
– Вы не знаете, где находится бакалейная лавка Вишневецкого?
– Знаю, – ответил он, посмотрев на меня в зеркало заднего вида. – Доставщик, поди?
– Как вы угадали? – я слабо улыбнулся.
– Ну так из этого поместья редко такси вызывают, здесь свой шикарный автопарк имеется, – пояснил он, совершенно беззлобно, и машина тронулась.
Я бездумно смотрел в окно. Мы ехали по полю, по которому я не далее как вчера шёл, держа на поводке Гвэйна. Почему-то я не могу начать отожествлять моего Гвэйна с Эдуардом Лазаревым, моим дальним предком, про которого книжки пишут.
Я даже не сразу понял, что пустошь сменилась городской улицей. Время было ранее, поэтому Тверь только начала просыпаться. Как и все провинциальные города, она жила неспешно, что в данный момент меня полностью устраивало.
Наверное, я задремал. Голос таксиста вывел меня из оцепенения, в которое погрузился мой разум.
– Эй, парень, приехали. Вон лавка Вишневецкого, – я встрепенулся и посмотрел в окно, едва не рассмеявшись от осознания того, что с Вандой я мог встретиться гораздо раньше. Правда, смеяться сразу же расхотелось, потому что появилось сильное беспокойство за подругу.
Бакалейный магазинчик располагался напротив кафе, где вчера на меня напали бандиты и оборотень с крадеными камнями. Практически вся улица была оцеплена жёлтой лентой, а по периметру стояли патрульные, не пропускающие собравшихся зевак. Внутри огороженного участка сновали полицейские, сотрудники в штатском, парочку из которых я узнал. Они были из государственной службы безопасности и проводили расследование в Дубках.
Я пригляделся. Отсюда было хорошо видно, что окна лавки отца Ванды, как и окна кафе, выбиты, а фасады опалены. Дорога между здания была будто после бомбёжки, вся в рытвинах.
– Что здесь произошло? – спросил я у терпеливо ожидающего таксиста.
– Не знаю, – он пожал плечами, даже не повернувшись ко мне. – Вчера вечером разборки какие-то были. Говорят, две местные банды чего-то не поделили. Так что? Едем куда-то ещё?
– Нет, спасибо, сколько с меня? – спросил я, увидев возле магазина Ванду. Она стояла, укутавшись в плед, и разговаривала с одним из представителей службы безопасности.
– Семьдесят медяков, – таксист обнулил счётчик, пока я отсчитывал монеты, негромко ругаясь, потому что часть из них застряла в кармане ставших слишком узкими джинсов.
