– Я с удовольствием приду, – обещает Катя.
– Вот и чудесно! – сияет от удовольствия Воронцов.
– Идемте пить чай, – снова приглашаю я его. – Я хотя бы послушаю об этих замечательных метеоритах.
– Да-да! – кивает Воронцов.
И тут собаки снова лают – к калитке подходит председатель сельсовета.
– Федор Игнатьевич, вы тоже к нам? – удивляюсь я.
– Нет, – отвечает председатель и грозно сдвигает лохматые брови. – Я вот к нему!
Он поворачивается к Воронцову.
– Что же это ты делаешь, Алексей Дмитриевич? Я всех школьников собираю на картошку – урожай же пропадает! А ты их какой-то экскурсией сбиваешь!
Воронцов гордо выпрямляется и становится на голову выше Федора Игнатьевича.
– Не какой-то, а научной! Метеориты – это интереснейшее астрономическое явление. К тому же, наблюдается оно очень редко. И мои ученики просто не могут это пропустить.
– Так ведь они всю ночь спать не будут! – возражает председатель. – И какие из них утром будут работники? Нет уж, Алексей Дмитриевич! Вот уберем картошку, а потом уже устраивай свои экскурсии!
– Небесные светила не могут ждать, пока пройдут земные заботы. К тому же, ясные ночи будут только на выходных. Я звонил в Ленинград и узнавал прогноз погоды.
– Так в том-то и дело! – подхватывает Федор Игнатьевич. – С понедельника снова дожди зарядят. Сгниет ведь картошка! Кровь из носу, а надо ее убрать!
Учитель и председатель в воинственных позах замирают друг напротив друга.
– Людям нужны звезды! – провозглашает Алексей Дмитриевич.
И снова воздевает палец к небу.
– А картошка? – возражает председатель. – Картошка людям не нужна?
– Все нужно – и звезды, и картошка, – улыбаюсь я. – Не ссорьтесь. Идемте пить чай и договариваться.
*****
За чашкой крепкого чая всегда легче искать решение.
– Поможем, Федор Игнатьевич, – обещает Воронцов, аккуратно беря длинными пальцами блин. – Я всех школьников соберу и сам на картошку выйду. А экскурсия будет в награду.
– Это другое дело, – подхватывает Федор Игнатьевич. – Это другой разговор! А можно еще чайку? А то мне сейчас в райцентр ехать, вернусь только к вечеру.
– Конечно, Федор Игнатьевич.
Катя заботливо наливает в его чашку крепкую заварку и разбавляет ее кипятком.
– Спасибо, Катюша! – кивает председатель.
– Может быть, предложить охотникам помочь совхозу? – спрашивает Катя.
– А это мысль! – загорается Федор Игнатьевич. – Хотя… люди из Ленинграда едут, отдыхать. Захотят ли они в поле копаться?
– Я поговорю с ними, – предлагаю я.
– Поговори, Андрей Иванович! Дело-то важное! Можно сказать – государственное.
Я отношу в свою машину рюкзак и ружье. Мимоходом провожу пальцем по влажному брезентовому тенту кузова.
Неказистый, но очень проходимый “ЛуАЗ” мне выделило охотничье общество после того, как я согласился остаться в Черемуховке на постоянную работу и взять себе сразу два участка. На колесах куда проще организовывать работу.
Я открываю вольер и свищу собакам:
– Серко, Бойкий, на выход!
Псы весело выскакивают на волю, едва не сбив меня с ног и носятся по двору, радуясь свободе. Я даю им немного побегать, а потом распахиваю дверцу “ЛуАЗа”.
– Сюда!
Собаки дружно запрыгивают в машину и укладываются, высунув длинные языки. Они тоже рады предстоящей охоте.
Я прощаюсь с Воронцовым и Федором Игнатьевичем. Они вместе отправляются в сельсовет. Я с улыбкой смотрю им вслед.
Невысокий, коренастый председатель и нескладный, худой учитель. Федор Игнатьевич шагает неторопливо и основательно – он все делет так. А Воронцов двигается порывисто, размахивает руками и что-то рассказывает председателю.
Ну, в самом деле – Дон Кихот и Санчо Панса!
– Подвезти тебя в медпункт? – спрашиваю я Катю.
– Не надо, Андрюша, – улыбается она. – Я так добегу.
Катя кладет мне руки на плечи, приподнимается на цыпочки и целует.
– До встречи в воскресенье!
– До встречи!
*****
Через час я въезжаю на территорию базы и удивленно хмурюсь.
Рядом с баней горит костер. Над огнем на неумело вырезанных рогатках висит закопченный чайник, над которым поднимается пар. Такой же черный котелок стоит в стороне.
Возле костра сидят вчерашние туристы. Их рюкзаки свалены под навесом, где я обычно ставлю машину.
Я глушу двигатель, вылезаю из машины. Псы выпрыгивают следом за мной и сразу бегут вдоль берега к костру – знакомиться с новыми людьми.
Туристы вскакивают – здоровенные лайки легко могут напугать человека, который не разбирается в собаках. Одна из девушек испуганно вскрикивает.
– Ко мне! – зову я псов.
Серко слушается сразу. А Бойкий сует любопытный нос в котелок.
– Уйди! – кричит на него белобрысый парень.
Я добавляю в голос металла.
– Бойкий, ко мне!
Я собирался отпустить собак побегать – летом им нечасто выпадает такая возможность. Но теперь ничего не получится. Покачав головой, я застегиваю на псах ошейники и на поводках веду их в дом. Снимаю замок, открываю дверь и впускаю собак внутрь.
– Посидите пока здесь!
А сам подхожу к костру.
– Здравствуйте, Андрей! – улыбается Вера. – Умеете вы эффектно появиться.
На ней подсохшая штормовка с мокрыми рукавами и мокрые кеды.
Я киваю в ответ.
– Доброе утро. Что вы здесь делаете?
– Мы сначала остановились вот там, – девушка показывает рукой на берег озера, вдоль которого идет дорога. – Но ночью началась гроза и ливень. У нас палатки промокли насквозь. Вот мы и перебрались к вам под навес. Вы нас не выгоните?
Не отвечая ей, я беру ведро, которое стоит рядом с баней, и иду к озеру. Одна из свежеосмоленных лодок качается на воде – ее длинная цепь натянута до предела. На корме лодки, спиной ко мне сидит Глеб и ловит рыбу. Услышав мои шаги, он оборачивается.
Мне даже не нужно ничего говорить – парень все читает в моем взгляде.
– А что такое? – с вызовом спрашивает Глеб. – Уже и рыбу половить нельзя? Замок на лодке я не трогал, только столкнул ее на воду, и все.
– Ты старший в вашей группе? – интересуюсь я.
– Да.
– Кто вам разрешил взять чужие дрова и развести костер рядом с домом?
– А тебе жалко, что ли? Мы все промокли, девчонки замерзли. Что, нам надо было под дождем сидеть?
Он бросает удочку и поднимается на ноги. Лодку ведет в сторону. Не ожидавший этого Глеб взмахивает руками и чуть не падает в озеро.
– Вот черт!
Он хватается рукой за борт и зло смотрит на меня.
По упрямому взгляду парня я вижу, что разговаривать с ним бессмысленно. Он без спроса взял чужую лодку, развел огонь возле чужого дома. И при этом совершенно не чувствует себя виноватым.
– Не забудь вытащить лодку на берег, – говорю я Глебу.
Зачерпываю ведро воды и иду обратно к костру.
– А она твоя, что ли? – запоздало кричит Глеб мне в спину.
Я не отвечаю. Под настороженными взглядами туристов снимаю с огня чайник и отставляю его в сторону. Потом заливаю костер водой.
Угли шипят, в воздух поднимаются клубы горячего пара и пепел.
– Просто у вас здесь дрова сухие были, – виновато объясняет второй парень. – А в лесу все вымокло.
Две девушки смотрят в сторону. Только Вера глядит прямо на меня – как будто ждет, что я начну на них кричать и ругаться.
Вместо этого я отношу ведро в баню. Беру лопату и начинаю закапывать кострище.
– Давайте, я – говорит парень. – Я же костер развел.
– Как тебя зовут? – спрашиваю я.
– Дима.
Он белобрысый, с тощей шеей – не то, что Глеб. И глядит немного по-птичьи – наклонив голову на бок.
Я перевожу взгляд на девушек.
– А вы у нас кто?
– Анюта, Лена, – хором говорят они.
Я отдаю Диме лопату. Он стал закапывает костер – неумело, но старательно.
– Идемте в дом, – говорю я девушкам. – Напою вас чаем.
И киваю Диме.
– Ты тоже приходи, как закончишь.
С берега слышится скрежет – Глеб вытаскивает лодку на дощатый причал, скребя смоленым днищем по доскам.
Я с досадой думаю, что эту лодку придется смолить заново.
Глава 4
В доме я растапливаю печку. Разжигаю примус и ставлю на него чайник. А сам пока иду за рюкзаками туристов. Вытряхиваю из них скомканные палатки – ткань намокла и стала неподъемной.
Как они их только дотащили?
Вешать палатки не на что – никакая бельевая веревка не выдержит такую тяжесть. Поэтому я просто расстилаю их под навесом. Пусть сохнут так.
