– Не знаю. Просто думала об этом. Решила узнать твое мнение, – ложь на удивление легко срывается с моих губ. Но я вряд ли могла бы признаться мужу, что уже несколько недель не нахожу себе места, потому что постоянно ищу доказательства тому, что он мог бы меня обмануть.
– Я заметил, что в последнее время тебя что-то беспокоит, – говорит Олег. – Ты можешь сказать все, как есть, Злат, я не кусаюсь.
Я приподнимаю голову и встречаю на себе изучающий взгляд мужа. Несмотря на то, что он выглядит расслабленным, в его глазах отчетливо читается беспокойство. Сказать ему, что я подозреваю его в связи с бывшей? Ни за что. Он прав, брак – это доверие.
Он не должен отвечать за то, что мне что-то показалось.
На вечере у отца после того, как вертолет улетел, я попыталась найти Веронику, чтобы убедиться, она это или нет, и – если она – спросить, что ей нужно от нас с Олегом. Зачем она крутится рядом с нами? Зачем вернулась в Москву? Зачем приходила в галерею?
У меня к ней было много вопросов, но я ее не нашла. Скорее всего, обозналась. И Олегу не сказала, что видела ее. В его поведении нет ни намека на то, что он знает, что его бывшая вернулась, и я не стану ему о ней напоминать. Может, она только этого и ждет? Хочет внести разлад в нашу семью, проверить нас на прочность. И я не доставлю ей такой радости.
Я верю в Олега и верю в нас. А всё это – просто глупости, случайности.
– А если я попрошу, укусишь? – спрашиваю игриво, меняя тему.
Сама тянусь к нему, касаюсь губами его губ, провожу по ним языком, чтобы отвлечь его и самой отвлечься от болезненной темы…
– Еще спрашиваешь, – рычит Олег, резко приподнимаясь и переворачивая меня на спину, так что теперь он нависает надо мной, а я оказываюсь полностью в его власти.
Я целую его страстно и отчаянно, желая раствориться в нем и забыть все свои подозрения. Потому что Олег не сделал ровным счетом ничего такого, что бы могло оправдать мое недоверие…
– Злат, сегодня какие планы? – спрашивает муж на следующий день за завтраком.
– Я хотела заехать в магазин, мне давно нужно купить новую спортивную форму, а потом к Наде загляну в галерею, – отвечаю я, отправляя в рот тост с маслом. – Она говорит, что после успеха нашей выставки к ней поступают все новые предложения. Обсудим, что есть.
– А ты не думаешь, что тебе пора все же заняться своим творчеством? – Олег склоняет голову, изучая меня. – В твоей мастерской столько картин. Может быть, стоит все же подумать об этом?
– Не думаю, что я готова, – отвечаю я, смущенно опуская глаза.
– Брось. Ты талантливее многих, кто выставлялся на вашем с Надей открытии, – голос Олега не оставляет никаких сомнений, что он искренне верит в то, что говорит. – Тебе пора выходить из зоны комфорта. И пробовать. Я помогу.
Похвала мужа заставляет мои щеки зардеться от удовольствия.
– Я подумаю, – говорю с улыбкой. – Спасибо тебе, милый.
Мы прощаемся. Впереди у каждого из нас насыщенный событиями день. Олег предупредил, что сегодня задержится, а я предвкушаю разговор с Надей. Вчера мы общались по телефону и она, очевидно, воспряла духом после ужаса с изменой своего парня. Что еще раз убедило меня в том, что даже серьезные раны затягиваются с ходом времени…
День пролетает незаметно. Я чудесно провожу вторую половину дня в компании Нади. И даже не замечаю, как за окнами галереи начинает темнеть. Собираюсь ехать домой, чтобы приготовить ужин и посмотреть фильм, пока не вернётся муж, но внезапно мне приходит сообщение от Олега.
«Злата, заезжай ко мне на студию».
Я пишу ему ответ, спрашивая, что случилось, ведь Олег не любит, когда его отвлекают от работы. И это касается даже меня, поэтому я стараюсь лишний раз не напрягать его, когда он занят монтажом и склейкой фильма. Но два мои сообщения остаются без ответа, поэтому я, конечно, после галереи еду на студию.
Там царит привычная суета. Многие из коллег Олега узнают меня и тепло приветствуют. А когда я спрашиваю, где найти мужа, все советуют мне поискать его в съёмочном ангаре.
Я без труда нахожу ангар, потому что много раз бывала здесь раньше. Дергаю ручку на себя – она без труда поддается, запуская меня в помещение, в котором царит полумрак.
– Олег? – произношу я. – Ты здесь? Я приехала, как ты просил.
Ответом мне служит звенящая тишина. Я делаю несколько шагов по коридору. Справа и слева от меня оказываются обставленные для съемок комнаты, напичканные осветительными приборами и рельсами для камер. Но в них пусто, поэтому я иду дальше. И внезапно цепенею, слыша приглушённый едва разборчивый голос мужа и сразу за ним другой… Другой голос: женский, воркующий.
Все мои прошлые подозрения вновь осаждают мой разум, заставляя учащенно биться сердце.
На деревянных ногах иду на звуки. И заранее умираю от того, что, кажется, сейчас увижу.
Пожалуйста, нет…
Глава 8
“Нет, нет!” беззвучно повторяю, как мантру, приближаясь к павильону, в котором горит свет.
Он обставлен под уютную гостиную в бежевых тонах, а на диване в центре ее, вполоборота ко мне сидит Олег.
А рядом с ним… Даже нет… Скорее на нем…
Девушка. Та самая. Ослепительная и эффектная.
Вероника.
Его бывшая, которая, как змея, обвила свои руки вокруг его шеи, и теперь тянется к его губам. Точно так же, как на том “слитом в сеть” снимке с премии. Та сумасшедшая – это была она.
Это все время была она! А я как последняя дура…
Я ощущаю себя так, словно мне дали под дых. Мир вокруг блекнет, теряя краски. Сердце трещит по швам. В горле зреет рыдание.
Я делаю один инстинктивный шаг назад, задевая что-то из съемочного инвентаря, который с грохотом падает на пол, заставляя парочку передо мной резко обернуться.
– Злата! – произносит Олег изумленно и растерянно.
– Не обращайте на меня внимание. Я уже ухожу, – выталкиваю из себя сдавленное, разворачиваясь, чтобы сбежать.
– Не смей даже думать, что ты что-то поняла, – летит мне в спину растерянный голос мужа. – Постой.
Но я уже его не слушаю. Запрещаю себе слушать. Все, что я могла, я уже увидела.
Теперь я хочу одного – убраться отсюда как можно скорее.
Только бы ноги меня не подвели…
Не хочу слушать его оправданий – я достаточно их за него нашла, – и еще корила себя за то, что несправедлива к мужу. Он так любит меня, а я его подозреваю.
Усмехаюсь горько, садясь в машину.
Я сжимаю руль сильнее, чем нужно, и ловлю себя на том, что не могу сосредоточиться на дороге. Мысли мечутся в голове, как бешеные, прокручивая на повторе все события, случившиеся с того дня, как, придя на площадку, я учуяла запах чужих женских духов.
Теперь я знаю точно – тогда он соврал мне в первый раз. А, может, уже и не в первый…
Всё, что он говорил мне, было ложью. Про сестру, про чокнутую фанатку, про свою любовь… Все ложь. Все его слова и клятвы. Каждый взгляд, каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждое… Я зажмуриваюсь на миг. Все фальшь и хорошая актерская игра. Он просто предал меня.
Вернулась его бывшая, поманила пальчиком, и он тут же поскакал к ней радостным жеребенком.
Я все понимаю – былая любовь вернулась, так бывает.
– Но почему просто не сказать?! – рвется из души крик, и я не сдерживаю его, в бессильной злобе лупя руками по рулю.
Почему не быть до конца честным? Почемууу?..
Мне становится тошно от того, как слепо я верила Олегу, верила, что он никогда не поступит со мной так, как парень Нади. Так не поступил, он поступил хуже.
И я больше не стану этого терпеть. Больше не хочу его ни видеть, ни слушать, как он будет выкручиваться, снова лгать мне в глаза, говорить эти пошлые фразочки, типа "это не то, чем кажется", "ты просто не понимаешь". Нет, мне ничего уже не кажется, и понимать я не хочу.
У Олега был шанс все объяснить, когда я спрашивала про духи и про те фотки, но он предпочел скрыть свою интрижку, соврать. Второго шанса я ему не дам.
Остановившись на очередном светофоре, я вдруг понимаю, что еду домой. Но зачем мне домой? Что мне там делать? Нет. Я не хочу домой, я хочу…
"Я хочу к папе!" появившаяся робкая мысль быстро сформировывается в острое отчаянное желание.
Папа всегда был мне не только отцом, но и лучшим другом. К нему я бежала со всеми своими детскими, потом подростковыми и теперь уже взрослыми проблемами. Он неизменно поддерживал, всегда занимал мою сторону и давал лучшие в моей жизни советы. Папа ни разу меня не подвел, ни разу не обманул, и сейчас он – единственный, кто поймет и не позлорадствует.
И, несмотря на то что он всегда был настроен против Олега – и оказался прав, как всегда, – папа не скажет "я же говорил".
Но папа далеко…
Я проводила его в Америку, и теперь мне просто некуда идти… Не к подругам же идти. Да и кто сейчас мне друг, когда обманул самый близкий?..
Голова тяжелеет от осознания, что я совсем одна здесь. А ведь папа звал меня с собой, предупреждал, что без него мне будет непросто. Но я осталась ради Олега.
– Я режиссер, Злат. Что я буду делать в Америке? Кто меня ждет в Голливуде или на Нетфликсе? Здесь у меня уже есть имя и репутация, под которые дают лучшие сценарии и выделяют бюджеты. А кем я буду там – очередным ноунеймом, разносящим кофе именитым и успешным?
Я осталась ради него, а он променял меня на бывшую… А была ли она, действительно, "бывшей"?..
Нет, не хочу об этом думать, хочу к папе. Бросаю взгляд на телефон и отворачиваюсь. Звонок не поможет. Он не заменит папиных объятий, его тепла, а они мне сейчас очень нужны.
И я могу их получить! Я просто поеду к нему!
"Туда все еще летают самолеты", сказал мне муж, а у меня есть открытая трехлетняя виза.
Да!
Я улечу, забуду обо всем, вырвусь из этого кошмара наяву, который я даже не знаю, как пережить. После предательства Олега меня ничего здесь больше не держит. Я могу уехать в Америку и там начать все заново. Не здесь, где все будет напоминать о муже и его измене, а на новом месте.
Сжимаю руль ещё крепче. Да, я уеду. Мне только нужно взять свой паспорт. Даже вещи не нужны – в новую жизнь я не возьму ничего из старой. И никого. Кроме папы с Оксаной.
Войдя в квартиру, на секунду замираю на пороге, оглядывая свою идеальную "счастливую" жизнь, которая так несчастливо закончилась. Теперь всё это чужое. И я чужая. Это больше не мой дом.
Отмерев, не снимая обуви, прохожу в гардеробную, где в сейфе в дальней стене за полками для обуви хранятся наши документы. Достаю свою папку и, не желая задерживаться ни одной лишней минуты, иду на выход.
Хочу быть как можно дальше отсюда, от всего, что произошло, подальше от Олега и его лжи.
Распахиваю дверь, которую не потрудилась запереть, и сталкиваюсь с мужем.
– Куда это ты собралась? – спрашивает он.
Не глядя на него, молча пытаюсь его обойти, но он не позволяет, преграждая мне путь и занимая собой весь дверной проем – не проскочить.
– Пусти, – цежу сквозь зубы.
– Я спрашиваю, куда ты?
– Не твое дело, Олег! После того, что я только что видела, ты потерял право задавать мне любые вопросы.
– И что ты видела? – прищуривается муж, нависая надо мной мрачной глыбой.
– То, что вряд ли когда-нибудь смогу забыть. Но очень постараюсь.
– Злата, – сверкает он глазами. – То, что ты видела…
Я выразительно поднимаю глаза к потолку, и он затыкается.
– Я знаю все, что ты сейчас скажешь, Олег. И облегчу тебе задачу – я не поверю ни одному твоему слову. Ты достаточно врал мне, чтобы я продолжала тебе верить.
– И куда ты едешь? Уж не к отцу ли?
– Да, к отцу! Освобождаю квартиру для торжественного въезда в нее твоей любимой Вероники. На развод подам, препятствовать вашему счастью не собираюсь. Счастливого воссоединения! – почувствовав, как на глазах выступают слезы, замолкаю и пытаюсь протиснуться сквозь него, чтобы успеть убежать до того, как они прольются потоками из моих глаз.
Олег больше не препятствует мне.
– Ты совершаешь ошибку, Злата, – оборачивается вслед, когда я уже жму на кнопку лифта. – А твой отец только порадуется такому исходу.
Но я уже не слышу его. Я ничего не слышу, в голове белый шум, словно кто-то выключает звук вокруг меня. Этот гул в ушах сопровождает меня вплоть до посадки в самолет и проходит только когда шасси отрываются от земли.
Я смотрю в иллюминатор на ночной город подо мной и шепчу беззвучно:
– Прощай, Олег.
Глава 9
6 месяцев спустя
– Ты ведь это не всерьез? – хмуро бурчит отец, испепеляя меня взглядом. – Нечего тебе в Москве делать.
– Это работа, папа, – отвечаю я, готовая отстаивать свою позицию. – А Москва, в отличие от Сан-Франциско, хочет меня. Ты слышал, что мне сказали в местной галерее – у меня недостаточно опыта, чтобы они рассматривали меня даже для групповых выставок. В Москве у меня будет выставка. Это всего на месяц. Потом я вернусь. К тому же, я уже дала устное согласие.
Отец обеспокоенно переглядывается с мачехой, пока я упрямо пью кофе, не желая прогибаться под их обоюдный прессинг, который длится со вчерашнего вечера, когда я получила предложение из столицы и поделилась новостью с родными.
– Мы найдем тебе галерею, – убежденно говорит отец. – Не здесь, значит в другом городе.
– Мне не надо ничего искать, пап, – я тяжело вздыхаю. – У меня есть классное предложение. И я его приняла.
