– Я возвращаюсь в офис, – отзывается Данила.
– Мы с Ксенией – тоже, – говорит Александр, а я непроизвольно бросаю взгляд на часы.
Время уже три часа дня, а у меня еще ни крошки во рту не было. Сглатываю, но молча киваю и встаю. Передаю планшет Ларисе Евгеньевне, и мы с Громовым покидаем предвыборный штаб.
Когда выходим на улицу, к нам присоединяются два громилы. Александр кладет руку мне на поясницу, отчего я вздрагиваю, а он хмыкает.
– Не бойся. Ни парней, которые нас будут периодически сопровождать, ни меня. Я не кусаюсь. Только если женщина сама попросит, – добавляет он, заставляя меня опять впасть в ступор.
Все шутки Громова на грани фола. Их можно расценить как намек на что-то… пошлое. И в то же время их можно повернуть так, что они кажутся безобидными и очень остроумными. Как, например, эта про укусы. Вроде и есть намек на секс, а вроде и ничего такого он не сказал.
Вздыхаю, понимая, что мне постоянно придется расшифровывать этого мужчину.
– Поедим, Ксюша? – спрашивает Александр, когда мы подходим к тонированному черному джипу.
Перевожу взгляд на своего босса, а он с интересом всматривается в мое лицо.
Об образе жизни Громова ходят легенды. Он… скажем, любит женщин. Всех женщин. Вообще всех.
Самое интересное, что его фотографий с девушками разных мастей по всей сети сотни, но ни с одной из них он не состоял в официальных отношениях. Я, конечно, понимаю, что это значит. И, откровенно говоря, меня коробит от мысли, что, возможно, мне придется попасть в эту вереницу красавиц, чтобы выудить из Громова всю нужную информацию. Может быть, даже познакомиться с его семьей, чего мне бы не хотелось. Хотя, подозреваю, придется.
– Так что насчет еды? – напоминает о себе Александр. – Я накормлю. Вообще с этих пор угощаю только я.
– Я согласна.
– На обед?
– Ну да, – хмурюсь. – А вы разве еще что-то предлагали?
– Ой, Ксюша, – вздыхает он и распахивает заднюю дверцу. – Садись.
Я озадаченно хмурюсь, но залезаю в огромную машину и устраиваюсь на кожаном сиденье. Здороваюсь с водителем и жду, пока Громов займет место рядом со мной. До сих пор не могу понять, где я пропустила намек. А он точно был, иначе Александр не дал бы мне понять, что я его прощелкала.
Машина трогается с места. Я всю дорогу смотрю в окно, а Александр отвлекается на пару звонков, один из которых, насколько я поняла, от кого-то из его семьи. Слишком личными фразами бросался Громов. Ничего особенно не значащими, но я все равно запоминаю и мотаю на ус.
Разумеется, мы приезжаем в самый крутой ресторан города. И он – что неудивительно – принадлежит семье Громовых. Я чувствую себя в таких местах очень уж неуютно. При этом мне надо как-то изображать крутышку, для которой все это не ново. Только вот правда в том, что ново. Я еще никогда не обедала в таких заведениях.
– Расслабься, Ксюш, – говорит Александр, усевшись напротив меня в кресле. – Здесь не будет пятнадцати вилок и претенциозного персонала, обещаю. Да, экзотические блюда подают, но мы приехали поесть, а не впечатлиться, правда? – Я киваю. – Поэтому предлагаю заказать по стейку с пюрешкой и салату. А десерт уже выберешь какой захочешь. Как тебе идея?
– Да, хорошо, – киваю.
– Фил, – обращается к подоспевшему официанту. – Попроси шефа приготовить нам стейки средней прожарки, пюрешку и греческий салат. А пока ждем, принеси холодный чай.
– Будет сделано, – кивает официант и испаряется.
Александр подается вперед и понижает голос:
– Здесь не готовят стейки, – делится со мной “страшной” тайной.
– А как же…
– У меня есть некие привилегии, – самодовольно отзывается он и подмигивает. Опять откидывается в кресле. – Ну что, Ксюша, готова попасть ко мне в рабство?
Он так произносит этот вопрос, что в нем сквозит не то что намек, а, кажется, прямой призыв стать его настоящей рабыней. От этой мысли по телу прокатывается волна дрожи. Неприятной такой, от которой хочется потереть плечи и поежиться. И это совсем не возбуждает, кстати.
– Не готова в рабство, но готова на работу.
Александр хмыкает и переводит взгляд на официанта, который разливает по нашим бокалам холодный чай и отходит от столика. Я тут же беру свой напиток и цежу, стреляя взглядом по сторонам. Не могу встретить прямой взгляд Александра. Слишком уж неловко я себя чувствую, когда тону в этих ярко-голубых омутах.
– А что, если я скажу, что за рабство я плачу больше? – тоном соблазнителя произносит Громов, а я давлюсь своим напитком.
Глава 6
Ксения
Господи, только первый день рядом с Громовым, а я уже рискую умереть или… попасть к нему в постель.
Как бы ни отрицала, приходится признать, что соблазнять Александр умеет. Эти полутона во взгляде, словах, тоне голоса… Все это складывается в картинку, от которой сжимаются внутренности.
Всего на секунду позволяю себе представить, каков Громов в постели, и низ живота неожиданно обдает горячей волной. Уверена, он умеет трахаться. Не просто умеет, а любит это дело и наверняка подходит к нему со всей присущей ему обстоятельностью.
Почему-то кажется, что он не просто берет женское тело. Он пирует на нем. Наслаждается. Вкушает, как самый сладкий десерт. И это… отвратительная новость. Для меня, по крайней мере. Потому что у меня ни черта нет опыта в сексе. А я уже даже настроилась на то, что мне придется спать с Громовым. Только вот как? Наверняка он привык к раскованным женщинам, которые знают, что делать в постели. Я же пока способна только на какие-то нелепые движения, которые его скорее насмешат, чем спровоцируют возбуждение.
И как же тяжело общаться с ним! Особенно когда он бросается такими неоднозначными фразами и смотрит так, что я прямо ощущаю, как на трусиках появляется мокрое пятнышко.
Черт подери! Он ведь даже не в моем вкусе!
Мне нравятся милые домашние парни, а не такие альфа-самцы, которые сразу после знакомства готовы уложить девушку в постель.
Но надо признать, в искусстве соблазнения Громов хорош. Это все исходит от него настолько естественным образом, что я не удивлюсь, если девушки сами просятся в его спальню, даже если он не предлагает.
Только вот когда он выдает эту шутку про рабство… А, может, это не шутка вовсе? Или как в каждой в шутке в ней юмора только доля?
В общем, я давлюсь своим чаем и начинаю совершенно неэлегантно кашлять.
Александр, нисколько не смутившись, поднимает руки и начинает мне аплодировать. Когда я таращу на него глаза, он поясняет что-то там про высокочастотные звуки и что его этому научила прабабка. Но я его едва ли слушаю. Мой взгляд тормозит на его губах, и в ушах начинает шуметь.
Господи, как же собраться в кучу и перестать плыть от Громова?
– Ты как? – спрашивает он, а я киваю и неспешно делаю еще пару глотков чая.
– Прости, если ты поперхнулась из-за меня.
– Вы такое не говорите, когда у меня занят рот, – прошу, а потом понимаю, как неоднозначно это прозвучало. Губы Александра искривляются в дьявольской улыбке, а глаза загораются. Мои же становятся еще больше. – В смысле, когда я ем или пью, – поясняю, но, понятное дело, эффект от сказанного уже не тот.
– Что ж, Ксюша, – тянет он таким тоном, будто разливает горячую карамель. – Когда у тебя будет занят рот, я постараюсь тебя не отвлекать, – произносит этот дьявол и подмигивает. Я сглатываю. Интересно, это только у меня сейчас пошли совсем неправильные ассоциации? – Кстати, когда мы наедине, обращайся ко мне на “ты”. Не люблю официоз. По крайней мере, не с красивыми девушками.
– Это будет мешать работе, – выдавливаю из себя хриплым голосом.
– Да и черт с ней, – отзывается легко.
– Вы так не говорите. Мне эта работа нужна как воздух.
– А что так? Семеро по лавкам, а муж за хлебом вышел?
– Я никогда не была замужем, – отвечаю.
– Это хорошо, – кивает. – А дети есть?
– Пока нет.
– Пока? – его брови слегка подскакивают. – Надеюсь, ты не беременна.
– Конечно, нет. Кто ж устраивается личным помощником, будучи в интересном положении?
– Вам, женщинам, присуща самоотверженность. Так что я не удивился бы, если бы ко мне пришла работать беременная дамочка, которая скрыла бы от меня свое положение. Все ради того, чтобы заработать на пропитание своему будущему ребенку.
– Похоже, вы хорошо знаете женщин.
Наконец мне выпадает возможность немного ступить на личную территорию Громова. Но не в сторону его спальни. А прощупать его взгляды и, возможно, получить доступ за кулисы безупречной жизни этой семьи.
– У меня много сестер. Есть мама, тетки, бабушка. До прошлого года еще и прабабушка. Мировая была тетка. Тебе бы она понравилась.
– Почему вы так решили?
– Ты, Ксюша, – говорит он нарочито строго.
– Что – я?
– Просто напоминаю, что в личной беседе мы перешли на “ты”.
– А я напоминаю, что в работе панибратство мне только мешает.
– Ох, как интересно нам с тобой будет, – говорит он и проезжается по нижней губе зубами.
– Так с чего вы взяли, что мне бы понравилась ваша прабабка? – повторяю вопрос, потому что коварный Громов то и дело сворачивает в сторону постели, а этого я как раз хочу избежать.
– Она всем нравилась. Душевная была. Добрая. Светлый такой человек, который любил весь мир.
– Тогда точно понравилась бы.
– А вот и наша еда.
Мы замолкаем на то время, пока перед нами расставляют наши блюда. Желаем друг другу приятного аппетита и приступаем к еде. Первые несколько минут едим молча. Похоже, не только я проголодалась.
Но все же я успеваю исподтишка наблюдать за Громовым.
Как-то я вычитала о том, что по тому, как мужчина ест, можно сделать вывод, как он занимается сексом. Очередное бредовое исследование каких-нибудь британских ученых, помещенное под глянцевую обложку женского журнала.
Так вот Громов ест… В принципе, как я и предполагала. С аппетитом. Наслаждается вкусом. А еще, когда ему что-то нравится, он слегка прищуривается. Интересно, это срабатывает только с едой или он ко всему, что нравится, так относится?
Наблюдая за ним, я даже зависаю на несколько секунд. А когда он резко поднимает на меня взгляд, из моего рта вырывается тихий стон, который я не смогла сдержать просто по какой-то дурацкой причине.
Громов облизывает губы и коварно улыбается.
– Ксюш, а давай добавим в перечень твоих обязанностей еще одну, – предлагает он. – Очень-очень приятную.
Глава 7
Ксения
Когда он озвучивает это предложение, моя челюсть отвисает. Какую такую обязанность Громов собрался добавлять? Немного пообщавшись с этим мужчиной, я уже могу сказать, что ничего приличного он мне не предложит. И все же задаю логичный вопрос:
– Какую?
– Расслабление, – произносит он и складывает приборы на своей тарелке. Я повторяю его жест.
– Что… что это значит? – спрашиваю, озадаченно хмурясь.
– Ты напряжена. Очень напряжена. Поэтому я считаю, что тебе стоит расслабиться.
– Каким образом? – уточняю, прищурившись.
– Ну-у-у, – тянет он, делая вид, что крепко задумался. – Есть несколько вариантов. Я понимаю, что тот, который первым приходит мне в голову, ты сразу отметешь. Поэтому можно использовать доступные способы. Скажем, СПА. Бассейн, йога, маникюр…
– А что не так с моим маникюром? – хмурюсь сильнее и, не удержавшись, разглядываю свои ногти.
В этот момент к нам подходит официант. Забирает тарелки и смотрит на Александра.
– Десерт?
– Мне кофе, а милой даме… – Громов сверлит меня взглядом. – Рекомендую фисташковое тирамису. Почему-то мне кажется, тебе должно понравиться.
– Пусть будет фисташковое тирамису.
– Напиток? – спрашивает он.
Почему-то между нами такая атмосфера… напряженная. Как будто воздух вокруг тихонько потрескивает, и это слышим не только мы. Более того, этот воздух становится как будто плотнее, что затрудняет дыхание и заставляет сердце биться чаще.
Такой он – эффект Громовых на женщин?
Никогда не понимала этого феномена. Почему все девушки города – и не только – так пищат от этих мужчин. Мне они всегда казались какими-то слишком самовлюбленными и высокомерными. Как клан вампиров, считающих людей более низкой расой.
Но сейчас, попав под обаяние одного из двух самых старших неженатых братьев Громовых я, кажется, начинаю ощущать все на собственной шкуре.
Черт, он же спрашивал о напитке, а я уже минуты две пялюсь на Александра невидящим взглядом и пытаюсь осознать феномен этих мужчин.
– Гм, – прочищаю горло. – Напиток, да. Чай, пожалуйста. Малиновый, если есть.
