– Непременно буду, – заверил Руслан. – Во сколько прикажете быть?
– В семь вечера, ждем-с, – снова щелкнул каблуками Вяземский и, коротко поклонившись, вышел.
– М-да, дедок тот еще кадр, – еле слышно проворчал Шатун, опускаясь в свое кресло. – Но стержень у него крепкий.
Вошедший Мишка поставил на стол стакан с чаем и, поинтересовавшись, нужно ли еще чего, тихо вышел. Руслан вернулся к работе, но буквально через полчаса его снова отвлекли. На этот раз на прием просился все тот же подполковник. Поздоровавшись с ним, Шатун указал гостю на кресло и, отодвинув бумаги, спросил:
– Чем могу служить, ваше превосходительство.
– Я осмелился снова побеспокоить вас, ваше сиятельство, чтобы выразить вам свою безмерную благодарность, – тяжело вздохнув, высказался полицейский. – Признаться, я по сию пору поверить не могу, что вы сумели так ловко все провернуть. Там ведь и ветер сильный был, да еще и вы верхом приехали.
– Я дал слово, господин подполковник, – пожал Руслан плечами. – А я никогда не обещаю того, чего не могу исполнить.
– Сколько ж вы пороху сожгли, чтобы научиться так стрелять? – изумленно спросил полицейский.
– Не считал, – отмахнулся Шатун. – К тому же науке воинской меня специально обучали. Большего, уж простите, сказать не могу.
– Понимаю, – быстро кивнул подполковник. – Скажите, князь. Вы ведь были в Краснодаре, когда убили губернского полицмейстера?
– Да. Гостил в доме князя Тарханова, когда все случилось, – спокойно кивнул Шатун. – Но к чему этот вопрос?
– Да просто я никак понять не могу, как так получилось, что убийца сумел выстрелить и сбежать раньше, чем его кто-то успел приметить, – задумчиво протянул подполковник.
– А чего тут удивительного? – не понял Руслан. – Случилось все вечером. Когда порядочные люди уже дома, готовятся ко сну отойти. Насколько мне известно, и полицмейстер ваш тоже в собственной спальне убит был.
– Что верно, то верно, – все так же задумчиво кивнул полицейский. – А вам разве не поручали по вашей линии это дело расследовать?
– Мне? С чего бы? Дело случилось в Краснодаре, а я тут служу. Там и свои мастера имеются, – быстренько отмазался он от такой чести. – Но я не очень понимаю сути ваших вопросов.
– Все просто, князь, – бледно улыбнулся подполковник. – Вас называют лучшим в вашей службе. По всей губернии остальным в пример ставят. Вот я решил воспользоваться оказией, чтобы посоветоваться с толковым человеком.
– Увы, господин подполковник, я ничем вам помочь не могу. Ведь ни на месте преступления, ни в доме я не был, и даже тела не видел, – развел Шатун руками.
– А зачем вам тело? – не понял полицейский.
– По характеру ранения можно многое понять, если тело не трогали с места, после того как оно упало. Неужели вам ничего такого не говорили? Да и сама пуля может многое сказать об оружии, из которого ее выпустили.
– Ну, с пулей все просто, – отмахнулся полицейский, проигнорировав его ехидный вопрос. – Обычная, свинцовая, выпущена из нарезного штуцера. Сам же штуцер подобрали на улице. Странно, что убийца бросил такое доброе оружие.
– Штуцер – это примета. Мало кто станет ходить по городу с ружьем, да еще и среди ночи. Даже если скажет, что боится быть ограбленным, это все одно будет странно. Ведь в городе гораздо удобнее пользоваться пистолетами.
– А ведь вы правы, – подумав, кивнул подполковник. – Но как он ушел?
– Кто? Стрелок? – удивился Руслан. – А чего бы ему не уйти? В лицо его никто не видел. Примет не знают. Так чего ему беспокоиться? Думаю, он через заставу утром и уехал спокойно.
– Выходит, человек, совершивший это преступление, обладает отменным хладнокровием?
– Ну, ловких душегубов на Руси всегда хватало, – отмахнулся Шатун. – К тому же ходили слухи, что полицмейстер и сам имел с ними какие-то дела. Но, еще раз повторюсь, лично для меня это только слухи. Дела этого я не расследовал и уликами не обладаю.
– Вы ведь в это время расследовали нападения на караваны рядом с Краснодаром? – не унимался полицейский.
– Расследовал. И дело было закончено достаточно быстро. Банда уничтожена, их подельники в городе, которые на караваны наводили, арестованы, так что и обсуждать тут более нечего. К тому же я не вижу тут никакой связи.
– Значит, вы уничтожили банду и сразу уехали? – осторожно уточнил подполковник.
– Да. Надолго оголять наш участок предгорий мы не имели права. Мало ли до чего горцы додумаются. Но наша беседа все больше начинает напоминать допрос. Вы хотите меня в чем-то обвинить? – прямо спросил Руслан, глядя ему в глаза.
– Господь с вами, ваше сиятельство, – вдруг засуетился полицейский. – Говорю же, хотелось поговорить с умным человеком.
– Благодарю за комплимент, но, как видите, ничего толкового я вам подсказать не могу, потому как не владею нужными знаниями, – холодно отозвался Шатун.
– Отнюдь. Пищи для размышлений вы мне дали немало, – неожиданно признался подполковник.
– Это чем же? – не понял парень.
– Вашими рассуждениями о том, почему стрелок бросил ружье. Как он выскользнул из города, – быстро перечислил полицейский.
– Думаю, к таким выводам пришли и те, кто это дело расследовал, – отмахнулся Руслан. – Они лежат на поверхности.
– А если предположить другой вариант? – неожиданно вернулся подполковник к теме. – Стрелок не покидал города и просто спрятался.
– И такое возможно, – спокойно кивнул Шатун. – Но зачем ему это? Дело сделано, осталось получить выгоду.
– Какую? – тут же отреагировал полицейский.
– Да откуда ж мне знать? – удивился Шатун. – Да и вариантов тут немного будет. Или его наняли специально, чтобы избавиться от человека, или там что-то личное, или полицмейстер действительно был в чем-то замешан, и от него избавились его собственные подельники. Ничего нельзя исключать, пока убийца не найден.
– Смелые, однако, измышления, – удивленно оценил подполковник. – И вы не боитесь их озвучивать?
– Это всего лишь мысли, высказанные вслух, – пожал Руслан плечами. – А думать мне никто запретить не может. Да и проку от них не много. Для рассмотрения этого дела, насколько мне известно, были аж из столицы люди присланы.
– Были, – скривился полицейский. – Да только толку от них никакого не было. Приехали, покрутились, вопросы всяческие позадавали, с тем и отбыли.
– Неужто даже выводов никому не озвучили? – удивленно хмыкнул Шатун.
– Только лично генерал-губернатору, – обиженно вздохнул подполковник.
– Выходит, дело закрыто? – задал Руслан самый главный вопрос.
– Не поверите, ваше сиятельство, не знаю, – развел подполковник руками. – Уехали, никому ни слова не сказав.
– Так зачем вы тогда снова поднимаете это дело? – задумчиво осведомился Руслан.
– Ну не дает оно мне покоя, – нехотя признался полицейский. – Полицмейстер человеком был непростым, но, при всех своих недостатках, имел и немало достоинств, которые в нашей службе весьма ценились.
– Ну, это не мне судить. Я его вообще не знал, – снова отмахнулся Шатун. – Впрочем, если вам так угодно, можете возиться с этим делом и дальше. А у меня, уж простите, и своих дел хватает, – закончил он, таким образом намекая, что разговор можно считать законченным.
– Да, и вправду пора мне, – снова засуетился подполковник.
Проводив его до двери, Руслан вернулся в свое кресло и принялся прокручивать в голове весь разговор. Судя по вопросам, подполковник решил расследовать это дело на свой страх и риск. Не получится, и ладно. Все одно дело закрыто. А вот если получится, можно будет получить немало вкусных плюшек. Во всяком случае, карьерный рост будет обеспечен. Но он не знает, с чего начать и за что зацепиться. К тому же, судя по его вопросам, подполковник этот никогда не занимался дознанием, хотя в уме и внимательности ему не откажешь. Убедившись, что ничего особенного он полицейскому не сказал, Руслан плюнул на этого карьериста и попытался вернуться к работе.
В третий раз его отвлек уже приятель. Рязанов, войдя в кабинет, с интересом покосился на незаконченные эскизы и, устало плюхнувшись в кресло, сообщил:
– Похоже, придется все-таки тебе в горы ехать.
– Плохие новости? – моментально подобрался Шатун.
– Очередная банда, – скривился майор.
– Сведенья точные?
– Наш человек из горцев рассказал. Он уже много лет на меня работает, и лгать ему проку нет, – пожал майор плечами.
– Где именно ту банду видели? – быстро поднявшись, спросил Руслан, раскатывая на столе карту предгорий.
– Вот тут, неподалеку от селения Тырныауз, – ткнул майор пальцем.
– Дорога к перевалу, – понимающе кивнул Шатун. – Но мы его еще два года назад завалили. Точнее, тропу снесли. Получается, горцы как-то смогли завал разобрать?
– Об этом я ничего не знаю, – качнул Рязанов головой. – А человека своего туда посылать не стану. Опасно. Это уже земли непримиримых.
– Ну а что банде еще там делать? – задумчиво протянул Руслан. – Или через перевал, на ту сторону идти, или обратно, сюда. В долину. Ну не будут же они просто так по горам кататься? Или у горцев промеж себя какая замятня началась?
– Мой человек ничего такого не говорил, – снова качнул майор головой. – Что делать станем? – спросил он, отодвигаясь от стола.
– Как обычно. Беру свой десяток и в горы. Троп там не много. Думаю, где-нибудь да встретимся.
– Думаешь их ловить до того, как они в предгорья спустятся?
– А чего ждать? Пока они на хутор какой налетят? – возмутился Шатун.
– Нет. Надо перекрыть тропу, по которой они выйти могут, и ждать их там, – помолчав, решительно заявил Рязанов. – Не будем горцев злить раньше времени. Пока не напали, не враги. Сам понимаешь, просто так пальбу устраивать глупо.
– С Романом поговорить надо и с его барбосами. Может, подскажут, где еще абреки могут в предгорья выйти, – задумчиво проворчал Руслан, подхватывая со стола колокольчик.
* * *
Катерина узнала о дуэли случайно. Вернувшись с базара, она решила проведать отца и застала его одетым в полковничий мундир, при всех орденах. Так он поступал только в том случае, когда намечалось какое-то серьезное мероприятие. Торжественный прием или ругань с чиновниками. Столоначальников Вяземский на дух не переносил и иначе как с пистолетом за поясом ни в какое присутственное место не ходил. Из-за этого на него даже подавали в суд, но обошлось. Мировой судья, выслушав историю несгибаемого полковника, даже виры не выписал, решив, что полковник в отставке имеет полное право требовать от чиновников почтения. И вот теперь Вяземский снова был в своем мундире, застегнутый на все пуговицы и прямой, словно на параде.
– Что случилось, папенька? Мы же вроде не в нашем уезде и с чиновниками ругаться вам нужды нет, – улыбнулась девушка, с удовольствием оглядывая седого, но еще крепкого отца.
– Не собираюсь я ругаться, Катюшка, – повернулся к ней полковник. – Тут другое.
– Что стряслось, папенька? – насторожилась Катерина.
– Штабс-капитан твой сегодня в полдень стрелялся с тем подпоручиком, что тебе нахамить посмел.
– И ничего он не мой, – смутилась девушка, заливаясь румянцем. – Погоди, так ты хотел сам того полицейского вызвать? – вдруг сообразила она.
– Я, дочка, офицер, и поругания чести ни от кого не потерплю, – еще больше выпрямился полковник, хотя, казалось бы, куда уж больше. – Да только князь меня опередил.
– Погоди. Я на базаре была и ничего такого не слышала, а ты дома сидел, и все знаешь? Как так-то? – вдруг возмутилась Катерина.
– Полицейский подполковник заходил. Тот самый, что пьянь эту из зала выкинул. Оказалось, родичи они, – коротко пояснил полковник.
– И чего приходил? Грозился небось? – насупилась девушка.
– Извинялся, – вздохнул Вяземский. – Рассказал, что князь тому подпоручику пулю в плечо вогнал, и тот теперь месяца два будет вынужден дома сидеть. Вот я и подумал, что должен выразить князю свою признательность. Что ни говори, дочка, как ни хорохорься, а все одно годы свое берут, – грустно улыбнулся Вяземский. – Старый я уже, чтобы дуэли затевать. Да и подполковник тот просил за родича своего.
– Так ты теперь к князю? – вычленила Катерина главное для себя из его монолога.
– Да.
– Лихача кликни, и шинель застегни, – тут же потребовала Катерина. – Холодно еще на улице. Не приведи бог, простынешь.
– Само собой, не пешком пойду, – сварливо отозвался полковник. – А ты, егоза, дома посиди. А то ишь, глаз-то загорелся, как про князя услыхала. Ты это, Катюха, смотри мне. Он, конечно, не папаша, но и к нему у меня особой веры пока нет.
– Глупости, папенька, – отмахнулась девушка, снова заливаясь краской. – Князь Ростовцев человек чести. Служит тут, в медвежьем углу и даже не думает в столицу рваться. Дом вон строит свой. Мне тут кумушки местные уже успели уши прожужжать, что Руслан Владимирович очень скоро станет завидным женихом. Ему и князь Тарханов благоволит, и генерал-губернатор отмечали лично. Уж простите великодушно, но столько людей сразу просто не могут ошибаться.
– Ну, может, и так, – едва заметно смутился полковник. – Выходит, он тебе нравится? – спросил он, помолчав.
– Не знаю, – тихо призналась Катерина, едва заметно пожав плечами. – Знаю только, что рядом с ним я себя, как с тобой в детстве, чувствую. Тепло и покойно. А еще он очень сильный.
– Да уж, силушки ему не занимать, – нехотя согласился Вяземский. – Ну да ладно. После поговорим, – свернул он разговор и, спустившись в прихожую, надел шинель.
Дверь захлопнулась, и Катерина, пройдя в свою комнату, прилегла на кровать. Она и сама не очень понимала, что с ней происходит, но такого с ней прежде никогда не было. Сердце колотилось в груди, словно птичка, щеки горели, а где-то в животе сладко ныло. Сама того не заметив, Катерина пригрелась и уснула. Проснулась девушка от какого-то грохота и громкого голоса полковника. Вернувшийся папаша наводил среди слуг армейский порядок привычными средствами. Ругаясь так, что кукушка в часах икала. Послушав выдаваемые им перлы изящной словесности, Катерина вышла из своей комнаты и, спустившись на первый этаж, спросила, входя в столовую:
– Что тут опять происходит? Папенька, вы ругаетесь так, что за окном кусты вянут. Что случилось?
Спокойный, уверенный голос девушки подействовал на полковника, словно ушат воды. Осекшись на очередном загибе, он смущенно закашлялся и, расправив усы, проворчал:
– Да вон, бездельники эти еще ничего не приготовили, хотя время давно уж обеденное. А ты где была? – развернулся он к ней.
– Уснула, – смущенно призналась девушка. – Как вы ушли, так пошла в свою комнату и случайно уснула.
– Ну, хоть отдохнула, – улыбнулся Вяземский.
– Как там прошло? – поинтересовалась Катерина нейтральным тоном, хотя сердце ее снова забилось очень быстро.
– Хорошо прошло, – задумчиво вздохнул полковник. – Оказалось, князь специально не стал убивать того дурака. Подполковник сильно просил. Однако, должен признать, князь настоящий мастер. Всадил пулю из дуэльного пистолета именно туда, куда и обещал. К слову сказать, я князя на обед пригласил. Так что проследи там, на кухне, чтобы все правильно было и переоденься. Не замарашка, чай, какая. Вяземская, – с гордостью закончил полковник.
Едва сдержав восторженный визг, Катерина шагнула к отцу и, быстро чмокнув его в выбритую щеку, выскочила в коридор.
– Будь осторожна, дочка, – вздохнул полковник, глядя ей вслед. – Вижу, что запал он тебе в сердце.
Катерина же влетела на кухню, не чуя под собой ног. Быстро проверив, что именно готовится сегодня, она выскочила в коридор и помчалась к себе. Распахнув дверцы шкапа, девушка принялась перебирать платья, которые привезла с собой. Выбрав одно, скромное, но достаточно нарядное, Катерина быстро переоделась и, подойдя к зеркалу, принялась внимательно изучать свое отражение. Убедившись, что за время, прошедшее с того момента, как она проснулась утром, ничего не изменилось, Катерина тихо вздохнула и, оправив лиф платья, отправилась в столовую.
Князь появился ровно в назначенный час. Встретивший его слуга принял у гостя папаху и бурку и проводил его в столовую. Находившийся там полковник при виде его поднялся и, пожав руку, указал на стул рядом с собой.
