Страница 5 из 9
Спальня за соседней дверью – всего два шага до кровати, куда он укладывает меня и тут же разворачивает махровую ткань, как подарочную упаковку.
Я тянусь к нему, стоящему надо мной на коленях, уверенная, что сейчас и произойдет все самое главное. Собираюсь обнять его, притянуть, ощутить внутри себя…
Но он сопротивляется.
Вместо того, чтобы накрыть меня своим телом, Тимур спускается ниже, разводит мои колени в стороны и накрывает горячим ртом истекающие влагой складки.
Его язык так точно и остро бьет сразу в нужное место, что я выгибаюсь навстречу с возгласом протеста, перерождающимся в громкий стон.
Мои пальцы скребут по туго натянутым белоснежным простыням, когда очередное движение языка запускает пронзительную волну возбуждения, заставляет низ живота пульсировать сладко-щемящим чувством.
Задыхаюсь, все никак не могу набрать воздуха в легкие, потому что язык движется все быстрее, не позволяя затихнуть одному всплеску, прежде чем на его место приходит другой.
Я настолько теряюсь в этих ощущениях, что не могу сосредоточиться на собственном оргазме. Для этого надо собраться, напрячься, сжать все мышцы до предела. Но то, что делает этот мужчина у меня между ног, напротив, заставляет расслабиться, ощутить, как волна за волной томление растекается во всем теле.
Не могу прекратить стонать, не могу не выгибаться на каждое прикосновение, перестаю считать волны пронзительного прибоя – а он все продолжает и продолжает!
– Хочу… – выдыхаю, собравшись. – Тебя хочу. Внутрь.
Он надвигается, накрывает тяжелым телом, приближает свое лицо к моему. Смотрит так внимательно, словно хочет увидеть что-то невысказанное.
Придвигается вплотную, губы к губам:
– Так?
И его пальцы врываются в меня, расплескивая пронзительно-сладкие волны, заставляя все мышцы скрутиться в жгуты. Трахает меня двумя пальцами, большим задевает пульсирующий клитор – и меня подбрасывает на кровати, как одержимую, я кричу в голос, хриплю, рву связки, рыча и захлебываясь, когда напряжение взрывается внутри.
Только когда судороги проходят, оставляя меня мокрой от пота и усталой, Тимур наклоняется и наконец касается губами губ.
Первый поцелуй после первого оргазма.
Он отводит мои влажные волосы от лица, целует глубже, вытягивая из самой глубины почти погасшую искру возбуждения.
Улыбается, глядя темными глазами:
– Продолжаем?
Не слишком болтливый мне достался любовник. Но это даже хорошо. Мне вдруг становится очень и очень легко. Мы тут собрались не беседовать, а совсем для другого. Можно не париться о том, что он обо мне подумает. Не беспокоиться, не сочтет ли слишком легкомысленной. Все уже случилось, я уже попробовала его на вкус, я уже впустила его в себя, я уже позволила его рукам распоряжаться моим телом.
Наши тела отлично общаются и без слов. И без нас.
Как хорошо, что к утру все закончится и продолжения не будет!
Это просто секс – тот самый, что без любви.
– У тебя есть?.. – это единственный вопрос, который меня сейчас волнует.
Я бросила пить таблетки два месяца назад. Не видела больше смысла, раз секса у меня больше нет. Кто же знал!
– Конечно.
С любопытством кошусь на круглую упаковку презерватива. На ней нарисовано что-то интересное, но в тот момент, когда мужчина раскатывает по крепкому, направленному прямо в зенит члену полупрозрачный латекс, как-то неудобно просить посмотреть.
Тимур нависает надо мной, сплетает наши пальцы, смотрит прямо в глаза и медленно входит, изгоняя все лишние мысли, словно бесов. Я обнимаю его ногами за пояс, поднимаю бедра, прижимаюсь ближе.
Глубже, глубже, глубже!
Но он двигается медленно, размеренно, в своем темпе.
Хочется быстрее!
Бесполезно.
Зато из этого темпа вдруг разгорается едва заметный огонь прежнего возбуждения. Вновь прокатываются сладкие волны по всему телу, растекается остро-пронзительное удовольствие, доходя до кончиков пальцев.
Когда я вновь дохожу до состояния, когда каждая волна так расслабляет, что оргазма не достичь – он резко выходит, переворачивает меня, ставит на четвереньки и резко вбивается на полную длину.
Я снова кричу, хриплю, надсадно вою, срывая голос, царапаю пальцами простыни.
Ощущаю, как глубоко внутри меня растягиваются мышцы, непривычные к такой толщине, отвыкшие от резких, жадных движений.
Тимур накрывает меня горячим телом, прикусывает нежное местечко на шее и хрипло рычит на ухо, содрогаясь всем телом.
Вот и все?
И все на этом.
8. Продолжение
Я бы ушла прямо сейчас, чтобы доспать у себя в номере, но так вымоталась, что не было сил даже пошевелить рукой. Мышцы сладко ныли, а кожа была такой чувствительной, что прикосновение накрахмаленного пододеяльника почти причиняло боль.
Тимур деловито подгреб меня поближе, устроил мою голову у себя на плече и лежал, глядя в потолок, на котором скрещивались круги света от ночников у кровати. Одну руку он закинул за голову, другой задумчиво оглаживал мое бедро.
С мужем мы в такие моменты начинали самые важные, самые сокровенные разговоры: о детстве, о мечтах, о будущем. Сейчас же у меня даже мышцы языка устали и сил пошевелить им не было. Мысли ворочались в черепной коробке неповоротливыми пандами.
Я даже не сразу заметила, что мужская ладонь на моем бедре стала наглее. Касания из расслабленных стали целеустремленными, и цель их находилась там, где между ног было все еще влажно. Горячие губы скользнули по виску, задержались на мгновение…
Повернув голову к Тимуру, я встретила тот же пристальный взгляд, которым он меня окидывал в самолете.
Оценивающий.
Нет, не так.
Приноравливающийся.
В этом взгляде отчетливо читалось, что сейчас будет второй раунд, и Тимур уже прикидывает – как именно он меня развернет, в какую позу поставит и что конкретно сделает.
Это что же – в самолете он уже о таком думал?!
Ладонь скользнула на внутреннюю сторону бедра, собственнически накрыла мой лобок, а губы уже переместились к моей груди. Тимур развернулся, нависая надо мной и сначала втянул ртом левый сосок, а потом прикусил острыми зубами правый.
Этот укус сработал словно сигнал к пробуждению всего тела.
Огненные ракеты разлетелись по венам, заставляя кровь вскипеть, ноющие мышцы с наслаждением потянулись – и я вместе с ними, скрещивая лодыжки на пояснице Тимура.
Он снова внутри, и я подчиняюсь ритму – медленному, снова быстрому, опять медленному. Распахиваю глаза, когда уверенные пальцы находят припухший клитор и неторопливыми движениями заставляют огонь внутри разгореться до предела.
Между нами нет слов.
Но есть взгляды, прикосновения, стоны, рычание, хрип, отклик кожи на кожу.
Кажется, я больше не смогу, но он выходит из меня, поднимает мои бедра так высоко, что приходится почти встать на мостик – и впивается губами, засасывает, теребит клитор языком, и я кончаю еще раз, выгибаясь круче и выше.
Пока безжалостный оргазм выворачивает меня наизнанку, Тимур входит снова, крепко держа за бедра и нанизывает на себя мощными длинными движениями.
Это так хорошо, что спазмы удовольствия длятся и длятся, пока он не кончает, впиваясь в мягкую кожу железными пальцами. Выдыхает и переворачивается, устраивая меня поверх себя и накидывая одеяло.
Я лежу, чувствуя щекой мягкую поросль у него на груди, бездумно обвожу пальцами колечки, следую за ними до самого живота, где они сходят на нет. От пупка и ниже спускается только узкая густая дорожка волос – до самого паха, где вновь завивается колечками.
Живот у Тимура твердый, плоский, хоть и без прорисованных мышц. Но ему бы и не пошло. Он такой мощный, большой, и видно, что следит за собой. Больше харизматичный, чем красивый, я бы сказала так…
Хотя нет, когда он требовательно смотрит на меня темными глазами, опушенными густыми ресницами, я чувствую, как от восхищения все внутри сжимается.
Восхищения вперемешку с легким ужасом.
Что – опять?!
– Хочешь есть? – бархат в голосе царапается хрипотцой.
– Мммм…
Он тянется к телефону на тумбочке и делает заказ на испанском.
Немного завидую – даже мой английский оставляет желать лучшего, учить испанский я и не мечтала. А язык красивый. И очень Тимуру идет, словно он сам немного аргентинец.
Пока ждем еду, я дремлю, устроившись у него на груди, а он листает что-то в телефоне. Надо бы тоже проверить сообщения. Мой телефон остался…
Распахиваю глаза. Я забыла забрать его из бара!
– Что случилось? – Тимур мягко удерживает меня, когда я пытаюсь подскочить на кровати с дикой паникой на лице.
– Телефон! Поставила на зарядку в баре и забыла! Надо сбегать!
Оглядываюсь по сторонам, но из одежды только халат, валяющийся на полу. Или можно спуститься в бар, завернувшись в одеяло. Интересно, есть ли там дресс-код?
– Ничего страшного, – Тимур обнимает меня за плечи, и его мягкой силе физически невозможно сопротивляться. – Проснемся и сходим за ним.
Укладываюсь обратно, но пальцы все еще подрагивают от тревоги.
А если мы проспим? Опоздать еще и в круиз было бы чересчур!
Кстати, я почему-то упорно не рассказываю ему, что с утра сбегу из дворца, как Золушка. И даже туфельку не оставлю. Мы как-то вообще ничего такого не обсуждаем, и мне кажется неуместным сообщать ему о своих дальнейших планах. Думаю, он и не собирался посвящать меня в свои.
Стук в дверь вырывает меня из сладкой дремоты. Тимур идет открывать, не удосужившись даже завернуться в одеяло, и я любуюсь игрой мышц на его широкой смуглой спине и идеально подтянутыми мускулистыми ягодицами.
Воплей ужаса от двери не слышно, значит, персонал к подобному стриптизу привык. Возможно, даже считает это бесплатным бонусом.
Он возвращается с подносом и ставит его прямо на кровать. Под блестящими крышками на тарелках гора жареных креветок, хищные щупальца осьминога, украшенные зеленью, запеченные под сырными шапочками огромные мидии. В серебряной чаше – кусочки нарезанных фруктов. И рядом графин с ярко-желтым соком.
Довольно легкая еда. Кажется, Тимур со мной еще не закончил…
Я закутываюсь в одеяло и смотрю, как Тимур устраивается на животе рядом со мной, с вожделением глядя на поднос. Еще недавно он так смотрел на меня!
– Будешь? – кивает он на тарелку.
Мотаю головой, но через мгновение передумываю и тянусь за долькой апельсина. Я совершенно не голодна, хоть и устала. Мне больше нравится смотреть, как большой голодный мужчина поливает соком лимона щупальца осьминога и пожирает их, восполняя силы.
Закончив с осьминогом, он подхватывает креветку за хвостик, окунает в соус и подносит к моему рту.
– Давай, давай, – хмыкает он. – Ты потратила достаточно калорий, можешь себе позволить даже торт.
Я качаю головой, но он даже не предполагает ответа нет. Темные глаза сверкают, и я подчиняюсь, опасаясь его фантазии. Открываю рот и ловлю креветку.
Она такая свежая и вкусная, что, клянусь, ей даже в кошмарах не снились глубокие морозильники «Ашана», где ее сестры спят вечным сном в ледяных панцирях.
Тимур подносит к моим губам вторую креветку, и я открываю рот, уже не сопротивляясь. Едва заметная улыбка пробегает по его лицу. Кажется, он мной доволен – настолько, что я сама тянусь за следующей порцией, лишь бы увидеть это удовлетворение в его глазах.
– А ты знаешь… – я стираю соус из уголков губ кончиками пальцев под пристальным предвкушающим взглядом. – Какой эффект у морепродуктов? Ты специально их заказал?
– Знаю.
От его прямого взгляда вспыхивает кожа.
– И сок ананасовый специально?
Я не знаю, какой там сок, но мне нравится провоцировать его – такого большого, горячего и… нежного.
Тимур наливает сок в стакан, отпивает сразу половину и, глядя мне в глаза, говорит:
– Именно так.
Меня пробирает горячая дрожь. Разговор намеками, но слишком откровенный. Я как будто сама напрашиваюсь на продолжение.
Мой взгляд невольно перемещается к его бедрам. Ох, он уже в полной боевой готовности!
Вот неутомимый!
Подрагивающий от напряжения налитый темный член притягивает к себе взгляд помимо моей воли. Я сдвигаюсь чуть ниже, и Тимур все понимает, разворачиваясь так, чтобы мне было удобнее.
