Страница 2 из 5
– Анализы? – я вопросительно посмотрел на Таню, она также молча протянула мне бланки, пожав плечами.
Я смотрел на показатели. Абсолютно нормальные, никаких изменений. По всем признакам этому Славику нужно купировать аритмию при условии, что она у него впервые, и отправлять домой. Но почему светится змея? И где черти носят дядюшку, когда он мне так нужен?
– Что беспокоит? – я подошёл к Славику и сел на стул, стоящий возле кушетки.
– Да ничего меня не беспокоит, я Сашке уже говорил. Сердце колотилось, как ненормальное, поэтому скорую и вызвал. А сейчас всё нормально. Да я Сашке говорил! Вообще не понимаю, зачем он меня сюда притащил, – хриплым голосом ответил Славик.
– Сколько времени уже колотится? – я осматривал мужчину, пытаясь понять, что же с ним не так. У меня всего сорок восемь часов от начала приступа, чтобы попытаться восстановить ему ритм. Если выйти за эти рамки, то только снизить частоту сердечных сокращений получится, чтобы осложнений не вызвать. Ну и на закуску самое сложное: внушить, что нужно пить таблетки каждый день, не пропуская, и отправить домой.
– Да часа три как, говорю же, скорую сразу вызвал, – проговорил Славик и перевёл взгляд на Татьяну, которая всё это время прожигала его прокурорским взглядом.
– Хорошо. Раньше сердце вот так колотилось? – задал я очередной вопрос.
– Да хрен его знает, может, и колотилось, – он наморщил лоб. – Не, не помню.
– Что пил в последний раз? – я вытащил фонендоскоп и теперь крутил его в руках. Таня подцепила к нему кардиомонитор, чтобы постоянно ЭКГ не снимать. Всё равно стоит без дела, и я заметил, что его мерный писк начал действовать на меня успокаивающе.
– Водку, – практически сразу ответил Славик, после того, как я его послушал. В лёгких чисто, шумов в сердце нет, а то, что ритм неправильный, так это и так было понятно. Застойных явлений нет, и это хорошо.
– Врёшь, – к нам подошла Татьяна, сложив руки на пышной груди. – У тебя на водку денег сроду не хватало. Постоянно ко мне занимать бегаешь на отборную сивуху, которую Зинка на какой-то траве настаивает. И я не поручусь, что трава эта не прямиком с Мёртвой пустоши в её зелье попадает. Для бешеной собаки сто километров – не круг, вот Зинка постоянно и носится к границе. Так что отвечай доктору, что пил и когда бросил?
– Ох и злющая ты баба, Танька! – Славик покосился на неё, но говорил осторожно, выглядывая из-за моего плеча. Он что, думает, я его защищать от карающей длани Татьяны буду, если он до чего-нибудь договорится? А может, поэтому змея светится, чувствует, что за длинный язык кого-то скоро будут жизни лишать? – Вот поэтому с тобой даже Димка не смог ужиться.
– На спину ложись, – быстро прервал я этого самоубийцу.
– Зачем? – он недоумённо посмотрел на меня.
– Я тебе живот потрогаю. Он же, вроде бы, болел у тебя?
– Это да, болел так, зараза, что моча брызгала в разные стороны, – признался Славик, заваливаясь на кушетку. Я потрогал абсолютно спокойный мягкий живот. Единственное – печёнка по размерам ниже пупка. Но это нормально для его стажа. Странно, что анализы при этом такие спокойные. – Но сейчас не болит. Говорю же, сейчас у меня ничего не бо…
Он не договорил. Замер, уставившись в одну точку, и захрипел. Что за… Я вскочил, и тут же монитор взвыл дурным голосом.
– Фибрилляция желудочков! – заорал я. – Сатурация падает. Отсутствие дыхания! Дефибриллятор, живо! Мешок Амбу! – мне в руки легли электроды. – Разряд!
Нужно было дышать за Славика, но я никак не мог перестать качать. В руки снова сунули электроды, а в вену пациента начали поступать нужные препараты. Мне даже не нужно было говорить, что вводить. Опытная медсестра и так всё знала,
Вбежал Саша. Он быстро понял, что происходит, и схватил мешок. Я же швырнул электроды Татьяне.
– Интубировать надо, – прошипел Саша, сжимая и разжимая мешок.
– Знаю, – процедил я. – Таня, качай.
Медсестра поменялась со мной местами и положила руки на грудь Славика.
– Аккуратнее, рёбра не сломай, – сказал я, мельком посмотрев, как она нажимает на грудину. Хрусть! Звук раздался в тот момент, когда я закончил говорить. Так, одно сломано. Ну и хрен с ним. Я схватил набор для интубации и взвёл клинок ларингоскопа. Вой монитора изменил тональность, побежала длинная прямая линия.
– Чёрт! – я подскочил к пациенту и положил руку ему на лоб, запрокидывая голову.
– Время, – Саша опустил руки. – Денис Викторович, – он тронул меня и чуть не получил ларингоскопом в лоб.
– Что тебе? – рявкнул я, разворачиваясь.
– Время. Посмотрите на свой значок. – Я перевёл взгляд на змею. Она уже не сверкала зелёным светом. В последний раз мигнул ярко-красный сигнал и потух. – Он умер. – Я помотал головой и снова запрокинул голову Славика. – Не нужно, он умер, его уже не вернёшь.
– Нет, мы… Монитор продолжал выдавать прямую линию. Таня подошла к нему и выключила, чтобы он не раздражал нас своим воем. – Но, как же… Как же так? – я опустил руки и посмотрел на часы. Ничего себе! Прошло уже двадцать минут от отпущенных идеальных шести на реанимацию. – Почему он умер? Что произошло?
– Не знаю, – вздохнул Саша, забирая у меня из рук неиспользованный набор для интубации. – Александр Савельевич скажет. Но пациенты иногда умирают. Мы не боги и не можем спасти всех.
– Саш, иди Вовку вызови и Белову сообщи. А я тут порядок наведу, – мрачно сказала Татьяна.
– У него родственники есть? – спросил я. – Кому-то сообщить можно?
– Нет, – Таня покачала головой. – Сосед он мой. Всю жизнь бобылём прожил. Как родители померли, так и вовсе один остался. Даже собаки с кошкой не завёл. Хоронить за счёт посёлка будем, – на мгновение остановившись возле кушетки, она посмотрела на Славика. – Ну что же ты так неаккуратно-то? – она покачала головой и принялась снимать с него электроды и убирать внутривенный катетер. Я же тупо стоял и смотрел в одну точку, не понимая, что же мне теперь делать.
– Денис Викторович, карту для Белова заполните, – в приёмник снова зашёл Саша. – Во сколько диагностировали смерть, во сколько прекратили реанимационные мероприятия, предварительный диагноз…
– Я не знаю диагноза, – встрепенувшись, поднял на него уже более осмысленный взгляд. – Я даже предположить не могу, что с ним произошло. ТЭЛА? Да, возможно, – я нахмурился. – Массированная ТЭЛА в принципе могла привести к одновременной остановке кровообращения и дыхания. Цвет кожных покровов не изменился, а это характерный признак, так что не похоже. Скорее всего, один из тромбов улетел прямиком на дно четвёртого желудочка. Фибрилляция же была, а во время остановки ЭКГ не снимали, поэтому монитор мог и не показать. Да, так, похоже, и было, – пробормотал я, садясь за стол. Татьяна ненадолго отвлеклась от подготовки Славика к транспортировке и протянула мне официальный бланк, который нужно было заполнить для патологоанатома.
– Можно дать вам совет, Денис Викторович? – Саша сел на соседний стул, глядя, как я быстро заполняю карту.
– Говори, – ответил я, пытаясь в свой предварительный диагноз втиснуть совершенно нормальные анализы.
– Съездите на вскрытие. Белов – хороший мужик. Он вас мурыжить не будет, всё расскажет и покажет. Вы же должны знать, что с Бобровым случилось, чтобы в следующий раз хотя бы попытаться спасти, если, конечно, это вообще возможно.
– А это можно сделать? – спросил я, нахмурившись.
– Да, – Саша пожал плечами. – Во всех инструкциях рекомендуют лечащему врачу присутствовать при вскрытии, чтобы избежать недопонимания. А Белов ещё никого не выгонял. Говорю же, хороший мужик.
– Я, пожалуй, так и сделаю, – поставив точку в сопроводительных документах, развернулся вместе со стулом и бездумно смотрел, как Татьяна ловко и явно не в первый раз, подвязывает челюсть покойному и связывает руки на груди. Ну да, скоро же гипертонус мышц начнётся. – Мы вот прямо так поедем? Ночью?
– Ну не оставлять же его здесь, – вздохнул Саша. – Пока доедете, пока всё оформите, уже и утро наступит.
– Я тогда домой позвоню, чтобы Егорыч с Настей меня не ждали, – встав со стула, направился в диспетчерскую. И мне в этот момент было совершенно наплевать, как именно звучат мои слова. Я очень плохо соображал, что происходит, а в голове упорным дятлом стучала всего одна мысль: «Что я сделал не так? Почему он так внезапно умер?»
Мы выехали почти через час. Я всё время заглядывал через окошечко в салон, ожидая какой-нибудь гадости в виде поднятия трупа. Не знаю почему, но мне где-то в глубине души этого хотелось. Хотелось уничтожить нежить и уже не думать о том, что же я сделал не так. Но труп не поднялся, и мы благополучно доехали до центрального морга в Твери.
Заполнение всех необходимых документов отняло у меня ещё час, как и предсказывал Саша. За это время подошёл патологоанатом и начал вскрытие. Я же после всех бюрократических заморочек сидел в коридоре и ждал, когда мне позволят войти. Почему-то просто ввалиться в прозекторскую я не мог себя заставить. Закрыв глаза, втянул стойкий запах смерти. А ведь раньше мне было всё равно. Почему сейчас находиться здесь доставляет мне определённый дискомфорт? Что-то во мне изменилось, но сейчас не время думать об этом. Нужно сосредоточиться на более неотложных делах.
– Денис, – я встрепенулся и увидел, что в коридор выглянул высокий темноволосый мужчина лет сорока-сорока пяти на вид. У него были посеребрённые сединой виски, но тело крепкое, а мускулистые обнажённые предплечья указывали на то, что мужчина в прекрасной физической форме. – Зайди.
Белов исчез в прозекторской, а я вскочил со скамьи, на которой сидел и побежал за ним. На столе лежало вскрытое тело. На огромных весах лежал извлечённый мозг, а на полу валялся шланг, из которого тонкой струйкой к сливному отверстию текла вода.
– Что-то удалось выяснить? – спросил я, надевая маску и натягивая на руки перчатки.
– Полиорганная недостаточность, – ответил Белов и поманил меня пальцем. – А первичным был некроз поджелудочной железы. Смотри, от неё практически ничего не осталось, – и он показал мне пальцем чёрное нечто, напоминающее поджелудочную лишь формой и то отдалённо. – Он уже был мёртв, когда его привёз ваш фельдшер. Правда, сам этого не знал и почему-то ещё дышал, а сердце билось. Отсюда и нормализация анализов и всего остального. От огромных значений они пришли в норму. Я называю эту стадию «когда уже не болит». Ты не смог бы ничего сделать, даже если бы тебе хватило времени понять и поставить диагноз. Не в этот раз.
– Нет, не сходится, – я покачал головой, глядя на полностью разрушенную поджелудочную. – Он не мог бы терпеть подобную боль. Она же даже наркотиками плохо купируется, – я поднял взгляд на патологоанатома. Подозреваю, глаза у меня сейчас красные от недосыпа, как у кролика. – Да и его живот я хорошо посмотрел, но никаких перитонеальных симптомов не было, и не реагировал он никак.
– Значит, он нашёл, чем обезболить, – задумчиво проговорил Белов. – И, Денис, выясни, что он пил. Если в состав той бурды, которой он посадил себе поджелудочную, входило нечто, способное заглушить поистине адскую боль, то этой находкой ты сможешь облегчить состояние очень многих людей, вынужденных ежедневно испытывать мучительную боль.
– Вскользь было упомянуто, что он мог выпить ядрёную настойку трав с границы с Мёртвой пустоши, – я прикрыл глаза. Всё-таки мне придётся ехать в Петровку. Хочу я или нет, Белов прав, такой шанс найти новое обезболивающее нельзя упускать. При условии, конечно, что это не оно превратило Славика в труп.
– Ну вот, видишь, тебе есть от чего оттолкнуться, – Белов похлопал меня по плечу. – Денис, посмотри на меня. – Я поднял глаза и встретился со взглядом пронзительных голубых глаз. – Первый запоминается навсегда. На всю жизнь. У тебя будут ещё уходить пациенты, это неизбежно. И ты в конце концов перестанешь их запоминать. Может быть, будешь помнить диагнозы, но лица перестанут задерживаться в памяти. Все, кроме вот этого, – и он указал пальцем на Славика. – Его ты никогда не забудешь. Пройдут годы, а ты будешь иногда просыпаться посреди ночи и спрашивать себя, а вдруг я мог его спасти?
– Да, звучит утешающе, – пробормотал я.
– Такова жизнь. Я вот знаю гораздо больше всех твоих учителей-клиницистов. Я понимаю в патологических процессах всё и знаю, как и откуда начинался любой процесс, приведший к смерти. И даже знаю, как правильно лечить все эти процессы. Вот только для моих пациентов это уже бесполезно, – Белов невесело усмехнулся.
– Никогда не понимал тех, кто идёт сюда, – я обвёл рукой прозекторскую и поёжился.
– Кому-то надо и этим заниматься, – Белов подошёл к весам, на которых лежал мозг. – Послушай совета более опытного коллеги. Поезжай домой. Забей на работу, накати стакан и завали подружку. А завтра всё уже успокоится.
– Личный опыт? – я направился к двери. Никогда не думал, что мне может быть настолько хреново. Ну подумаешь, кто-то умер. И мне действительно было бы плевать, не пытайся я перед этим его спасти.
– Можно и так сказать, – Белов взял ручку и принялся записывать какие-то параметры, а я вышел из прозекторской.
Пожалуй, надо воспользоваться его советом. Правда, с пунктом насчёт подружки может не получиться из-за присутствия в доме сестры и цесаревича, а вот всё остальное… Ну почему бы и нет? А завтра я поеду в эту проклятую Петровку. Там где-то мужик живёт, у которого «рот болит», вот заодно и узнаю, что же у него со ртом. Нужен же мне какой-то повод, кроме поиска чудо-травы, настолько приглушающей боль.
Глава 3
Настя опустила трубку и закусила костяшки пальцев на руке.
– Что случилось? – тихо спросила неслышно подошедшая Ольга.
– У Дениса умер пациент, – Настя прошла в комнату и села на разобранный диван. – Он едет на вскрытие и неизвестно, когда вернётся.
– И ему обязательно ехать? – Ольга невольно нахмурилась.
– Желательно, – Настя встала и прошлась по комнате, обхватив себя за плечи. – Денис должен понять, что произошло. Это нормальная практика.
– Я никогда не понимала, что заставило его поступить в Военно-медицинскую академию, – Ольга задумчиво посмотрела на девушку. – И никогда не понимала, что это за работа, пока сама в шкуре младшей медсестры не побывала. И это учитывая, что я ухаживала за одним-единственным больным.
– Всё нормально, – Настя улыбнулась. – Нас готовят к тому, что это однажды может произойти. Как… Дмитрий? – она запнулась перед тем, как назвала Великого князя просто по имени.
– Он уснул. Всё-таки ещё не до конца поправился, а сегодня пришлось столько ходить… Я боюсь, что это как-то отразится на выздоровлении. Ольга подошла к окну: – О, похоже, привезли кровать и диван.
Настя подошла к ней в тот самый момент, когда Егорыч открыл ворота, а мужики начали вытаскивать из машины кровать. Но стоило им только подойти поближе к воротам, как прямо перед ними выскочила Мурмура и зашипела, раскрыв крылья. Мужики замерли, а потом один из них довольно нерешительно махнул ногой, словно хотел пнуть курицу, перегородившую ему дорогу. И Ольга, и Настя нахмурились, но тут из-за ворот, завывая на одной ноте, выскочил чёрный кот. Уже в прыжке он выпустил огромные когти и вцепился в ногу мужику, который так неосмотрительно её поднял на курицу.
Мужик взвыл, а Барон вдобавок ко всему впился в ногу клыками, издав победный мявк! Мужик выронил кровать и попытался схватить кота, но тут подскочила Мурмура. Подкравшись к нему сзади, она подпрыгнула и вцепилась обидчику в волосы. Вдвоём с котом они опрокинули грузчика на землю. Мужик заверещал так, что его услышали замершие у окна девушки.
– О чёрт! – выкрикнула Настя, и Ольга была с ней целиком и полностью согласна. Они подорвались и побежали наперегонки, чтобы спасти… Девушки сами не поняли до конца, кого именно они хотят спасать. Возможно, что и не мужика, а безобидных животных, на которых напали в их же собственном доме.
Егорыч в это время выскочил за ворота и бегал вокруг невнятно причитающего мужика, отбивающегося от курицы и кота. Но он не спешил оттаскивать от него разъярённых животных, чтобы самому не попасть под их клыки, когти и клюв.
Настя подбежала к воющей и катающейся по земле куче, в которой уже было не совсем понятно, где грузчик, где курица, а где кот.
– Да что же вы стоите?! – крикнула она и сумела выхватить из этой кучи Мурмуру, которую ловко закинула во двор.
Туда же полетел и Барон. Кота сумела оторвать от задницы несчастного грузчика Ольга. После этого девушки быстро закрыли ворота, которые сразу же содрогнулись, словно в них начали бить тараном.
– Ох ты ж, страсти-то какие! – Егорыч остановился, а затем осторожно приоткрыл калитку.
– Мяу-у-у, – в щель сразу же высунулась лапа с огромными выпущенными когтями.
– Я не хочу никого расстраивать, – раздался задумчивый голос Насти, – по, похоже, мы остались без кровати.
– Вот это да-а… – протянула Ольга, медленно обходя по кругу кровать со сломанными ножками и вывалившимся дном. – И что же нам теперь делать?
– Я не знаю, что вы будете делать, дамочки, – второй грузчик оставил попытки поднять с земли своего изрядно потрёпанного товарища, – но лично мы уезжаем отсюда! Забирайте диван, и мы распрощаемся!
– Да как мы тяжёлый диван в дом затащим? – возмущённо спросила Настя.
– Это не наши проблемы, – отрезал грузчик, бросил постанывающего напарника и вместе с водителем принялся вытаскивать очень даже приличный диван.
– Эту рухлядь не забудьте забрать, – Ольга указала на сломанную кровать и сложила руки на груди. – Я так и передам его высочеству, что вы пытались всучить нам кровать, сломавшуюся от небольшого удара о землю. Мне страшно представить, что произошло бы с моим братом, если бы он уснул на ней. А вдруг ножки подломились бы посреди ночи, и Денис проснулся бы посреди руин?
– Если бы знойная девчонка не составила ему компанию, ничего не произошло бы, – буркнул грузчик.
– Что-о-о-о? – тёмные глаза Ольги сузились, и она сделала шаг к этому самоубийце. – Вы намеренно пытаетесь сейчас оскорбить графа Давыдова, предполагая, что он водит в этот дом девиц лёгкого поведения? Наплевав на то, что с ним под одной крышей проживает его сестра? И это я сейчас молчу про представителей нравственного контроля!
– Эм-м, я не это имел в виду, – промямлил грузчик. – Вы меня не так поняли, ваша милость.
Подбежавший к нему водитель ловко закинул в кузов сломанную кровать и помятого мужика. Дверца кабины захлопнулась, и машина сорвалась с места так быстро, что камешки из-под колёс полетели. До девушек и Егорыча долетел крик водителя, который орал на грузчика, не умеющего язык за зубами держать.
– Ты идиот?! Какого хрена ты начал пасть открывать?! Не видишь, что ли, что девки из аристократии?!
– Ну вот и меня в аристократки записали, – задумчиво проговорила Настя и посмотрела на диван. – Потрясающе. И как нам этого монстра в дом затащить? Степан Егорович, что вы скажете?
– Да что тут говорить, Настенька, – Егорыч вздохнул. – Попробую сейчас мужиков кликнуть, может, кто за денюжку малую в дом войти сумеет, переступив через себя. Они же думают, что проклятье тут на мужиков падает. Вот ведь напасть какая. Сейчас ещё большая слава гулять пойдёт. Это надо же было Барончику с курочкой так взбеситься! И что на них нашло?
– Воплощение проклятья наяву. Эта неравная битва добра со злом войдёт в историю.
Девушки резко обернулись на незнакомый мужской голос.
Выглядел обладатель голоса несколько своеобразно и сильно выделялся среди жителей Аввакумово как минимум белоснежным строгим костюмом. Молодой, лет двадцати пяти парень обводил место побоища цепким взглядом голубых глаз. Потом он взглянул на запертую калитку, чему-то слегка улыбнувшись. Тёмные волосы, утончённые черты лица. Это явно был кто-то из приезжих, причём из аристократии и далеко не низшей.
– Простите, а вы кто? – нахмурилась Настя, выходя немного вперёд.
– Я ищу господина Давыдова, – парень настолько пристально разглядывал девушку, что такое внимание к себе начало её постепенно раздражать.
– Его нет. Но вы так и не представились, – то, что за её спиной стояла Ольга, а где-то в доме находился сам цесаревич Дмитрий, явно придавало Насте уверенности.
– Меня зовут Аз… Александр Довлатов. Я прибыл по поручению высшего врачебного Совета. Мы занимаемся…
– Я знаю, чем вы занимаетесь, господин Довлатов, – резко прервала мужчину девушка, сложив на груди руки. – Разбираете клинические случаи и действия медицинских работников в своих кабинетах, даже не имея представления о том, что такое практическая медицина. И вашей единственной задачей является смешать с грязью и посуровее наказать любого, кто попадёт в ваши цепкие лапы.
Настя помнила, с каким трудом перенёс её отец разбирательство одного случая из своей практики и как потом долго восстанавливал пошатнувшиеся нервы и репутацию.
