Амина Асхадова "Девочка Рустама"

– Выпустите меня отсюда! – шиплю на него.

– Ты слабая девочка. Зачем сопротивлялась?

Альберт наклонился к моему телу. Близко-близко. Щеку мою своей щетиной царапнул, чтобы ремнем к сидению прибить. Пристегнуть.

– Вы на них не похожи. Внешность у вас другая и методы скверные, – замечаю язвительно.

– Мои родители поляки. А что методов касается… на войне все средства хороши.

Его шепот опалил мою щеку. Я почти что вжалась в сидение. Ремень щелкнул, но Альберт не спешил отстраняться.

Мы встретились глазами. Его такие равнодушные… У Рустама в них огонь кипел, хищный блеск бурлил, а у Альберта ничего. Я не интересовала его как женщина.

Ему нужно было другое.

– Смотри, Полина. Смертник я, но следующим трупом твой парень будет. Хочешь?

– Это не мой парень. Но я поняла, чего вы добиваетесь.

Тихо сглатываю. В горле пустота. Сердце из ребер сейчас выскочит.

Я в машине того, кто не боится даже смерти.

– Ты умная девочка, Полина.

– Спасибо. Рустам то же самое говорит, – цежу сквозь зубы.

Не сомневаюсь: Альберт слышит сарказм в моем голосе. Заводит машину и тут же трогается с места.

Резко, быстро. Я вжимаюсь в пассажирское кресло.

И понимаю, что ни в кафе, ни в институт я уже не вернусь. И охрана Басманова еще несколько часов не станет меня искать.

Миша звонит мне на сотовый, но я сбрасываю. Он настойчиво звонит снова.

– Развлекаешься с Басмановым, а сама за спиной крутишь? Так, Полина Ковалева?

– Не ваше дело, – огрызаюсь я.

Друг он мне. Друг!

Который позволяет себе немножко больше. Того, чего раньше я даже не замечала.

Миша ведь и парней от меня всегда отгонял. С упорной настойчивостью. Кто косо смотрел – Миша распугивал и меня вновь обнимал. Будто совсем не по-дружески…

Забота, братская любовь… я так думала.

– Просто жаль, если такая кукла замуж никогда не выйдет. И детей никогда не родит. И вообще жизнь у нее если рано закончится.

– Что… что вы имеете в виду? – мой голос охрип от страха.

За окном уже давно нет институтских стен. Мы проносимся по центру как угорелые.

Движемся к выезду из города.

– Выпустите меня… Выпустите из машины! Остановите!

– Я не о себе говорю. Ты с Рустамом словно первый день, Полина. Не знаешь, что он ревнивый? До беспамятства ревнивый. Бешеный придурок.

– Я с ним действительно первый день!

– Ни за что не поверю, что ты сделала это с ним за один день, – смеется Смертник.

– Что сделала?

– В клубе он показал свою слабость. Тебя. И охрану он не приставил бы к обычной девчонке. Я еле добрался до тебя, целую неделю караулил…

Автомобиль рассекал километры. Мы уносились от города все дальше и дальше.

Телефон вибрировал без умолку. Звонил уже не Миша.

Незнакомый номер.

– Это Басманов, – кинул взгляд на мой телефон, – не бери. Возьмешь – выкину телефон. И добрым быть перестану.

Бросаю телефон в студенческую сумку.

Они же все больные на голову. Что волгоградские, что московские.

Лучше слушаться…

– Зачем вы меня за город везете? Если Рустам ревнивый… он вам голову свернет, если вы ко мне прикоснетесь.

– У тебя еще две пары. Охрана, которую Рустам к тебе приставил, еще несколько часов не рыпнется тебя искать. Они у другого выхода ждут тебя.

Я делаю шумный вдох. Я знаю.

Нервно поигрываю с ремнем безопасности, вспоминая тесные прикосновения Смертника ко мне. Как ремнем пристегивал интимно вспоминаю.

С нашей последней встречи Рустам приставил ко мне охрану. Перед фактом поставил, что его женщину должны охранять. Черт же дернул меня выйти за пределы института раньше положенного времени.

– Что вы хотите? Кто вы такой?

Я подарила ему прозвище Смертник.

Смертник кидает на меня взгляд. Смертник улыбается в ответ.

– Мы с тобой еще не раз встретимся. Если будешь хорошей девочкой, Рустам не узнает о твоих отношениях с Мишей, а твой брат останется жив.

Я угодила в ловушку из-за собственной невнимательности.

Представляю, как глаза Басманова кровью будут наливаться, едва он о Мише узнает.

Как руку сожмет на моей шее. И к стене лопатками прижмет.

Он ведь обещал, что нежным будет. Но я его даже нежного боюсь.

А что будет, если он со злостью меня возьмет?

От этой мысли дрожь охватила все тело.

– Что вы хотите от меня, Альберт?

– Чтобы ты предала Рустама.

Глава 6

От услышанного я замираю. Нижняя губа начинает нервно трястись. Дыхание становится тяжелым. Я обхватываю плечи руками – в защитном жесте, а внутри безостановочно крутятся мысли.

Одно я понимаю точно: этому не бывать.

Я лучше все сразу расскажу Рустаму, чем предам его.

Предательство для Басманова равносильно смерти. Альберт слишком самоуверен.

– Только не плачь, – хмурится он, ловко управляя автомобилем, – выйдем из города и поговорим. Не бойся: домой верну, насиловать не стану.

Смотрю на его руки крепкие и большие. А вполне мог бы. Мог бы со мной все, что угодно сделать. Силы хватит справиться со мной, а мне с ним – нет.

Только ему другое от меня надо, к счастью.

Телефон все звонит без умолку. Представляю, в какой ярости Рустам.

– Тормозим. Здесь нам никто не помешает, – удовлетворенно кивает Альберт.

Мы съезжаем на обочину. Он велит мне выходить.

В лицо тут же бьет холодный весенний ветер. Ноги обдувает холодом, все-таки в апреле рано носить платья.

Я подхожу к капоту. Греюсь возле заведенного мотора. Альберт останавливается напротив и почти вынуждает упереться в его бордовую тачку.

– Я информацию хочу, Полина. И один документ.

– Что?

Распахиваю глаза. Недоумеваю.

– Но что я могу знать? Я же сказала вам: я рядом с ним была не больше суток.

– Ты такая конфета, Полина, что и суток тебе хватит. Всю информацию ты знаешь. Говори.

Рука Альберта несильно упирается в мой живот. Я дышу часто-часто.

Качаю головой отрицательно. А Альберт решает сделать одно фото. Показательное.

Он хватает меня где-то под ребрами и поворачивает резко. Опереться о капот заставляет, рукой мою спину прогибает.

Я глухо вскрикиваю, пытаясь назад отойти. Хочу выскользнуть из этого унизительного положения.

А он прижимается к платью бедрами – интимно, пошло, откровенно. И за волосы меня хватает, лицо к камере в профиль ставит. Чтобы видно было – это я стою, это меня трогают…

На заднем фоне отсутствие города и весьма романтическая атмосфера.

Щелчок. Фото сделано. Мне позволяют повернуться. Горло душат рыдания.

– Полина, я на тебя столько компромата за час накопал… что из ямы этой ты уже не вылезешь. Но знаешь, что самое ужасное? Я не компроматом тебя буду душить, а жизнью твоего брата. Будешь непослушной девочкой – пуля окажется во лбу твоего брата. Побежишь к Басманову – пуля будет во лбу твоего брата. Единственного и любимого.

Голос Альберта становится агрессивным. Ему надоедает возиться со мной.

– Я не понимаю, что вам нужно…

– Не притворяйся дурой!

Я тихо вскрикиваю. Альберт ударяет по фаре. Рядом со мной. Его кулак впечатывается в жесткое стекло.

Пытаюсь отбежать в сторону, но вместо этого еще сильнее вжимаюсь в машину. Капот такой горячий. А глаза Альберта – холодные.

– Заметь, я отношусь к тебе хорошо. Пока, – выделил он, – приступим, Полина. В клубе вместе с вами был Давид. Передай мне все, о чем разговор между Басмановыми велся.

Судорожно всхлипываю. Альберт смягчается, по голосу это чувствую. Но отпускать он меня не собирается. И братом больше давить начинает. Пути отступления отрезает.

Звери. Оба. Что Басманов, что Смертник.

Шантаж – их единственное оружие. Брат – моя единственная слабость.

– Не хочешь говорить, значит? – угрожает открыто.

Я знаю, что Альберт хочет услышать. И его терпение заканчивается.

Мне нельзя было слушать разговор Давида и Рустама. Но я все слышала. И это моя погибель.

Теперь меня заставляют предать Рустама. Я чувствую, что это очень важная информация. Рустам убьет за нее.

Но иначе убьют Максима.