– Условно, – выдохнула я, отнимая полотенце от лица и морщась. Языком я проверила все зубы. Вроде бы ничего так. Сойдет.
– Может, что – то еще сделать? – спросила медсестра, все еще не придя в себя от произошедшего.
– Можете вызвать скорую, – мрачно усмехнулась я, постанывая от боли и тумана в голове.
– И часто у вас такое бывает? – спросил генерал, присаживаясь на корточки и глядя на мою опухшую щеку.
Ничего, сейчас зелье принесут, и опухоль спадет.
– Никогда такого не было, и вот опять, – отшутилась я, видя как медсестра протягивает мне флакон.
Я откупорила его и вылила на полотенце, прижав к щеке. Холод стал пробирать кожу. Я чувствовала, как боль медленно покидает меня, уступая место легкому покалывающему онемению. Сознание стало проясняться, как от контрастного душа.
– Считайте это издержками профессии, – заметила я, пытаясь улыбнуться.
Вот зря я решила улыбаться. Щека заныла, а я поморщилась от боли.
– Госпожа доктор, что будем с ним делать? – спросила сестричка, пока я смотрела на распростертое возле кровати тело, преисполненное внутренней благодарности за спасенную жизнь.
– Проверить пульс, – выдохнула я, доставая одной рукой из кармана магический кристалл диагностики и отдавая его медсестре.
– Я … я боюсь его, – прошептала она, но потом вздохнула и опасливо положила кристалл на грудь буйному пациенту.
Кристал стал менять цвет, а я одной рукой взяла планшет и перо, внося записи о самочувствии.
– Да выбросьте его на улицу.! – ледяным голосом произнес генерал. – Если он не умеет ценить заботу, если он посмел ударить женщину, то пусть подыхает сам! Или я его убью.
В его голосе прозвучали не просто бахвальство или бравада. Я чувствовала в нем реальную угрозу. Генерал не шутил. Он был совершенно серьезен. И эта серьезность меня слегка напугала.
Глава 9
– Мы так не можем поступить. Мы оказываем помощь всем, кто в ней нуждается. Мы никого не выбрасываем на улицу, – вздохнула я. – Несите веревки! Сейчас мы его свяжем и привяжем к кровати.
– Как скажете, – засуетилась сестричка, выбегая из палаты. Я слышала ее крик в коридоре: “Принесите веревку? Где у нас веревка?!”.
А для себя я отметила, что веревку нужно купить для каждой палаты. Мало ли, как отреагирует человек на пробуждение. Да, недочетов в нашей работе было достаточно много. Но мы очень старались все предусмотреть.
– Вы можете идти к дочери, – заметила я. – Спасибо вам за то, что вмешались. Примите мою искреннюю благодарность.
– Нет, я пока посижу здесь. Он может еще и очнуться, – произнес генерал. – К своему несчастью.
– Я полагаю, что алкоголь еще не выветрился, а он меня просто с кем-то перепутал, – заступилась я за пациента.
– Прекратите оправдывать его! – прорычал генерал. – Такому нет оправдания!
Сестричка вбежала с мотком веревки.
– Так, надо бы его погрузить на кровать, – выдохнула я, вставая с места и откладывая полотенце.
Я стала вязать грубые загорелые руки, как вдруг послышался голос генерала.
– Отойдите, – произнес он с какой-то беспощадной твердостью. – Вы что? Не видите, что это бывший каторжник? И ему ваши веревочки до одного места!
Я смотрела на руку, видя магическую татуировку, которая красовалась поверх затертого клейма. Впрочем, догадаться было несложно.
Генерал ловко скрутил его и собирался бросить на кровать, как вдруг я вмешалась.
– Осторожней, – попросила я. – Швы могут разойтись… И снова откроется кровотечение.
– Да хоть бы и так, – усмехнулся генерал. – Он это заслужил!
– Нет! Если швы разойдутся, мне придется перешивать его снова. Если я этого не сделаю, он умрёт! – строго ответила я. – А я не позволю ему умереть! Он решает, как распорядиться своей жизнь. Но чтобы он мог решать, встать на путь исправления или нет, я должна ему эту жизнь сохранить!
– Я бы не стал бы на вашем месте давать ему шанс! Такие, как он, его просто не заслуживают! – бескомпромиссно заявил генерал.
– Если судьба распорядилась так, что он попал к нам, а не умер на улице, то, значит, у судьбы есть на него свои планы, – улыбнулась я. – Эта мысль всегда меня утешает.
Словно идя на компромисс со своими принципами, генерал с осторожностью положил буйного пациента на чистое белье. При этом взгляд его стальных глаз выражал такую степень презрения, что я бы точно не выдержала такого взгляда.
Генерал привязал пациента к кровати, а потом отряхнул руки.
– Готов, – произнес генерал, а я выдохнула.
– Давайте, я закончу обход, – произнесла сестричка. – Если что-то не так, я вам сразу сообщу. Вам бы посидеть немного… Вы вся очень бледная…
Не дожидаясь ответа, она схватила планшет и кристалл, направляясь дальше.
– Как вас зовут? – спросил генерал, всматриваясь в меня.
– Вивьен, – ответила я, вставая с кровати. – Вивьен Харт!
– Меня зовут Янгар, – произнес генерал. – Янгар Моравиа.
Какое странное и красивое имя. Как- будто бы в нем было что-то такое жесткое и в то же время загадочное.
– Имя у вас удивительное, – заметила я. – Я никогда такого не слышала.
– Меня назвали в честь первого дракона в нашем роду, – заметил генерал.
Я отметила про себя, глядя на его суровое и красивое лицо, что это удивительное имя ему очень подходит.
– Очень приятно, – ответила я, вставая и направляясь в сторону коридора.
– Вызов! – послышался громкий голос дежурной. – Срочно нужна помощь! Счет на минуты!
Глава 10
– Что там? – спросила я, забыв обо всем на свете.
– Девушка, без сознания в переулке. Много крови вокруг! Кто-то изрезал ее! – послышался взволнованный голос дежурной. Она всегда очень переживала за людей.
– Кровоостанавливающие! – крикнула я, видя, как ко мне со всех ног бегут медсестры и собирают саквояж первой помощи.
Мы снова бросились наперегонки со смертью.
Как бы ни были быстры лошади, но иногда смерть была намного проворней. И я надеялась, что в этот раз мы сможем ее обогнать!
– Пошла! Пошла! Но! – кричал кучер Том. – Скорая! Расступитесь! Скорая!
Вычислить место, где лежит пациент, обычно довольно просто. Там всегда собиралась целая толпа зевак. Помощи от них было мало, зато пробиться через любопытных было целым подвигом.
– Расступитесь! Помощь! Скорая! – кричала я, пробивая дорогу к несчастной.
Девушка лежала на грязной брусчатке в ужасном состоянии. Народ, собрался вокруг причитал и жалел ее. Но дальше жалости помощь не продвинулась.
А я тут же потребовала носилки.
– Так, вы двое, – приказала я, показывая на дюжих ребят – работяг, которые тоже пришли поглазеть на происшествие. – Мне нужна ваша помощь! Сможете донести носилки до кареты?
– А нам за это заплатят? – спросил один из них. Белобрысый с перебитым носом.
– Когда вам нужна будет помощь, когда вы будете лежать как она, – произнесла я, глядя им прямо в глаза. – Я надеюсь, что кто-то из присутствующих ответит иначе и тут же бросится помогать.
Устыдившись, они вышли и стали помогать бережно грузить девушку на носилки. Девушка простонала, а я обрадовалась. Значит, не все так плохо… Значит, в сознании.
Я понимала, что это – не мое дело, как это случилось. Мое дело – спасти. Но мысль о том, чтобы привлечь стражу, я держала в уме.
Мы погрузили в карету носилки, а я села на пол вместе с медсестрами, чтобы стереть кровь с бледного девичьего лица. Да, сильно ее изрезали. Бедняжка. Медсестры отворачивались, прятали глаза, а я понимала, что нужно спешить.
– Осторожно! – командовала я, пока мы везли каталку по плитам.
Я быстро бросила на нее кристалл, чтобы видеть показатели жизни. Небольшая магическая подпитка тоже не повредит. И тут же я принялась за работу.
– Вызов! – крикнула диспетчер.
Я вздохнула, понимая, что сейчас придется выбирать, между пациенткой и между новым вызовом. Боже, как я это ненавижу.
– Сейчас, одну минутку, – буквально зашивалась я, видя, как мне подсовывают то нитки, то иголку, то зелья. – Еще минутку! Сейчас дошью!
Я отбросила окровавленные полотенца на пол, а сестры тут же подхватили их и унесли в прачечную.
– Еще чуть-чуть… Потерпите, – шептала я, стараясь все сделать аккуратно. Это же девочка! Мне было так жаль ее красивое лицо, поэтому я старалась шить осторожно. Шрамы потом можно будет попытаться убрать магией. Но это стоит очень дорого. Сейчас главное – спасти ей жизнь!
В коридоре замаячила диспетчер.
– Я уже иду! Еще чуть-чуть… – надрывно крикнула я, но услышала одно слово.
– Все, – произнесла Лита, опустив глаза.
Повисла тишина. Мы не успели. Пациент умер так и не дождавшись помощи.
– Не успела, – прошептала я, чувствуя, как отчаяние накатывает волной.
В этом слове пряталось столько боли.
– И к кому я не успела? – спросила я, сглатывая и накладывая на лицо пациентки маску с исцеляющей пропиткой.
– Я не стану вам говорить! Вы снова расстроитесь и будете плакать! – произнесла Аэлита.
Но ее ответ сказал куда больше, чем я бы хотела знать.
Глава 11
К ребенку. Я не успела к ребенку.
– Я вам ничего не говорила! – заметила Аэлита.
Нет, ну надо же…
Я устало подняла глаза вверх, где среди лепнины потолка были навешаны яркие кристаллы, дающие много-много белого света.
– Почему? – спросила я, зная, что не услышу ответ.
“Почему все так?”, – мысленно допрашивала я высшие силы. Мне не хватило буквально десяти минут. Десять минут! О, боги! Мне было так обидно… На глаза выступили слезы.
– Можете везти в палату. Следите, чтобы на не трогала лицо и не снимала маску. И дайте ей обезболивающее зелье, как только она придет в себя, – выдохнула я, украдкой вытирая слезы.
Мне было так тяжело, что я чувствовала, словно не могу нести на своих плечах груз этого мира.
– Вы бы хоть поели! – произнесла Аэлита. – Вам там приготовили еду!
– Потом! – отмахнулась я.
– Никаких потом! – заметила Аэлита, стоя на пороге. – А потом вы упадете в обморок! Так что ешьте!
– Я сказала, что потом! Значит, потом! – отмахнулась я, понимая, что она права. Но я не чувствовала голода. Только отчаяние и боль. Боль от того, что не могу разорваться на две части, чтобы быть и там и тут одновременно.
У меня на глазах навернулись слезы. Слезы от несправедливости. Я вышла направилась к дальнему окну коридора, оплакивая чьего-то малыша, к которому не успела.
Обычно я стояла здесь, когда мне нужно было успокоиться. Отсюда открывался невероятно красивый вид на сад. И это, пожалуй, единственное, что меня утешало.
Воспоминания, словно призрак, встали перед моими глазами. Я снова вспомнила первый день в этом мире.
– О, боги! Какой ужас! – визжал кто-то, а я увидела перед собой перевернутую старинную карету. Позолоченные колеса еще крутились в воздухе. Одна лошадь лежала на брусчатке, а вторая хрипела с пеной у рта, глядя на меня ошалелыми глазами.
– Карету понесло! Ужас какой! – слышались голоса, пока я морщилась и пыталась прийти в себя.
– Мисс, мадам, вы как? – слышала я голос, испуганно осматриваясь по сторонам. Надо мной склонилось несколько незнакомых мужчин в цилиндрах. Я сначала глазам своим не поверила. Вокруг набежала целая толпа зевак. Одеты они были странно. Такое чувство, словно все они сошли со страниц истории моды. Шляпки, длинные платья, мужские костюмы в стиле: “Мадам – мусье!”.
