Перейти к содержанию

Специальное назначение любви — книга №4 серии «Парни из спецназа»

Автор:

4,7 110+ оценок читателей Рунета
Категория
эротические романы
Серия
Парни из спецназа · книга №4
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Страшный диагноз оставил мне всего 7 месяцев на рождение ребёнка. В отцы я выбрала самого лучшего, порядочного и надёжного мужчину. Спецназовца. Он согласился помочь: привёз меня к себе и честно исполняет несупружеский долг. Жизнь с таким человеком – сказка для любой девчонки. Но для меня каждый день вместе с Никитой – напоминание о том, что две полоски разделят мою судьбу на «до» с любимым человеком и «после» с ребёнком. Шансов нет. Это самостоятельная книга. Начало истории про Аню и Никиту "Любовь специального назначения" читать строго по желанию))

Читать «Специальное назначение любви» — Лайза Фокс онлайн

Страница 6 из 8

У меня от удивления даже брови вверх поползли.

– Для себя. Ну, и девушка, думаю, оценит.

– Тогда смотрите. В первом зале обычно начинающие и те, кому требуется помощь. Лягушатник для новеньких. – Данил резко метнулся в сторону. – Да куда ты без страховки штангу тянешь? Сколько раз говорить? Работай с грифом. На начальном этапе важен не вес, а правильность положения рук!

Тренер разогнал подростков от стоек со свободными весами и снова вернулся ко мне.

– Бестолковый молодняк. Осторожности нет, мозгов нет, а желания быть красивыми – до луны. И всё на нашей ответственности.

– За это же деньги платят. – Попытался сгладить настроение я, но только ухудшил настрой.

– За этих? В том-то и дело, что пока они здесь, нельзя взять индивидуалов. За них основной заработок. Кстати, вам индивидуальные тренировки нужны?

– Да пока попробую справиться сам. Мне только понять, что и где находится.

– А. Точно. – Разочарованный Данил вывел меня в небольшой холл. – Тут три зала. Общий лягушатник мы уже прошли. Слева кардио: беговые дорожки, лестницы, эллипсы, рамы для растяжки, гребные установки, и ещё много разных, вам совершенно безразличных спортивных приспособлений. Потому что ваш рай справа.

Данил широко взмахнул рукой, и я едва не поймал его кисть на болевой. Рефлекторно. Без умысла. Надо с этим работать. А пока просто идти за тренером. Мальчишкой лет 25, который и сам без внятного рельефа, но с кучей понтов.

– Ну, готовьтесь восхищаться!

Данила шагнул в огромный зал, в котором не было живого места от обилия спортивных снарядов. Мне казалось, что в помещение втиснули столько спортивного инвентаря, сколько уместилось бы в выставочном центре.

– Грузоблочные тренажёры современных моделей, есть со свободным весом и кроссоверы, силовые рамы и стойки. А самое новое, есть две мультистанции!

Данила был просто в восторге. Было видно, что он не мне хотел доказать крутость фитнес-клуба. Он и правда восхищался оборудованием. У нас в отряде такого не было. Но, честно говоря, и не надо было.

Большинство мышц прекрасно прорабатываются при помощи лавки и гантелей. Но греметь железом, на новеньких тренажёрах, отделанных красной и чёрной кожей, было приятнее.

Да и не в мышцах дело, а в умении владеть ими. Сам по себе рельеф ничего не даёт, если груда мускулов не знает приёмов борьбы или не умеет боксировать. В этом случае качок – просто шкаф.

– Вы какие мышцы хотите начать качать сначала?

Этот вопрос был совершенно неожиданным для бойца спецназа. А вот для любителя качалки он совершенно обычный. И я к нему не подготовился. Перед глазами встала наша переписка с Аней.

Она мне тогда подарила футболку с птицей. Из-за неё мне дали новый позывной Ястреб. Мне хотелось отблагодарить незнакомку, которой она притворялась, и я пообещал прислать фото.

Вот только Аня попросила не простой снимок, а селфи сбоку. Ей сильно нравится жест, когда я поднимаю руку, и она ныряет под неё, прижимаясь щекой.

– Грудные мышцы.

– Хороший выбор! – Данила взбодрился. – И девчонки сразу оценят, и на себя приятно в зеркало смотреть! Ну, тогда пойдёмте, я вам покажу ваших будущих друзей. – Он проскальзывал между тренажёрами и, показывая на некоторые, комментировал. – Здесь будете делать жим от груди наклонный, рядом жим от груди в положении сидя. Сюда для изолированной нагрузки на нижнюю часть грудных мышц, сведение рук с изменением угла.

Договорить Данила он не успел. За следующим рядом тренажёров раздался грохот и смех ломких подростковых голосов. Тренер, петляя словно заяц между спортивным инвентарём, скрылся из вида.

Откуда-то донеслись вскрики и топот ног. В сторону выхода пронеслась пара высоких, тощих парней. Данила, извергающий не только огонь глазами, но и поток русской матерной брани, выгнал из зала ещё двоих.

– Вот чего им в лягушатнике не сидится! Мало того, что в силовой зал рванули, так ещё и любимую мультистанцию хозяина доканывают. Можно подумать, больше заниматься не на чем! – Он рассержено фыркнул. – Ладно, пойдёмте, покажу вам раздевалки и душевые, и буду ждать вас вечером. А пока пойду следить за лосями в лягушатник. А то разнесут фитнес-клуб до основания.

Данила быстрым шагом вышел обратно, а я успел рассмотреть и последний ряд тренажёров, и зал для кардионагрузок. А когда, рассмотрев раздевалку и душевые, вышел на улицу, горел желанием срочно вернуться в отряд и рассматривать схему здания. Потому что в фитнес-клубе всё было нелогично! Неправильно.

Но вместо этого пошёл выбирать Ане цветы. Решил возрождать традиции конфетно-букетного периода. Это – правильно.

Недоразумения

Когда я подрабатывала в отряде специального назначения, мне было тяжелее и легче, чем теперь. Моя помощь могла понадобиться ночью, если ситуации, на которые выезжали бойцы, были связаны с живыми потерпевшими.

Мой профиль – работа в группе и дети. Без ложной скромности могу сказать, что в этом я всегда добивалась хороших результатов. Даже если работать приходилось ночами и в праздники.

Когда руководство узнало, что я вступила в отношение с бойцом отряда, мне пришлось идти. Родственников у нас быть не может. У нас! У них! Теперь уже, у них. Никита остался на службе, а я уволилась.

И теперь мне должно было стать легче без дополнительной нервной работы, а стало тяжелее. Тоскливее как-то. Потому что остался детский центр, а там и спокойнее, и печальнее.

Из-за того, что результаты работы детского психолога очень неблизкие. Их надо ждать после многих часов работы. А хочется сразу, как в спецназе, как после возвращения с задания.

Чтобы вернуться в расположение отряда, вернуть на место взятое с собой оборудование. А потом встать в строй, хоть и сбоку, как вольнонаёмная без погон, и услышать: «Благодарю за службу!».

Увидеть благодарные взгляды сослуживцев и почувствовать, что живёшь не зря. Что делаешь невидимое для спящего города дело, которым гордишься. Которое вдохновляет.

А сегодня в детском центре на меня пожаловался отец одной из девочек. Он хотел присутствовать на занятиях лично. На каждом. И всё контролировать. Гиперопекающий тираничный отец.

Разумеется, я отказала. Он настаивал. Ведь по закону он имеет право быть со своим несовершеннолетним заикающимся ребёнком. Но и я имею отказаться от пациента, если у него не угрожающая жизни ситуация и есть другие врачи.

Тем более, центр у нас не медицинский. Девочка – клиент, а не пациент. Так что, заставить меня, по закону, невозможно. Я всё это чётко объяснила, и отец пошёл жаловаться начальству.

Директор центра на моей стороне, но разбирательства настолько меня расстроили, что я забыла, взяла ли с собой паспорт. Хотела купить подруге алкогольный подарок и не хотела узнать на кассе, что оставила документ дома.

Поэтому, выйдя с работы, я открыла сумку, поставила её на поручень крыльца и начала искать. Проверила первое отделение и вжикнула молнией второго, когда прямо перед моими глазами, появилась рука с цветами.

– Это тебе, самая красивая девушка.

Никита обнял меня второй рукой и потянулся за поцелуем. Я успела подставить щёку и выскользнула из объятий. Берестнев принуждать не стал, но нахмурился.

– До свиданья, Анна Александровна! – Раздалось у выхода из центра. По ступеням спустились подростки с групповой терапии. Смотрели на нас во все глаза. Оценивали.

– До свиданья, девочки, – ответила я, захлопывая сумку. Вопрос с паспортом отпал сам собой. У Никиты всегда с собой документы. В магазине можно предъявить их.

Протянутые цветы взяла осторожно.

– У них нет шипов, я проверил. Уколоться невозможно. Бери смелее.

А мне не хотелось, потому что дело было не в колючках. Розы, собранные в букет, были синими. Реально синими! И на конце каждого лепестка были приклеены блёстки, как в дешёвом лаке.

– Спасибо.

Я повесила сумку на плечо и, опустив букет вниз, подошла к ступеням. Никита подхватил меня под руку и помог спуститься.

– Не понравились, да?

В голосе не было обиды, но мне стало неловко. Он позаботился, хотел сделать приятное, а мне этот букет был просто отвратителен. Всегда думала, для кого их делают. Оказывается, для мужчин. Они их покупают девушкам.

– Почему ты так решил? – Осторожно уточнила я.

– Всё просто. Я дарил тебе цветы трижды. В первый раз передал с курьером после встречи в гостинице. Ты мне прислала в ответ миллион восторженных слов и фотографий. Я сделал вывод, что цветы тебе нравятся. – Берестнев повёл меня короткой дорогой, а я потянула в сторону магазина. Никита изменил наш курс и повернул к супермаркету. – Второй раз я покупал цветы, которые тебе дарили бойцы отряда при увольнении. Они стояли у тебя дома и на кухне, и в комнате, когда я приходил поговорить. Я сделал вывод, что тебе нравятся розы. И потом, когда я пришёл в гости с букетом, ты снова радовалась. Трогала лепестки, прижимала его к себе. Сразу поставила в вазу и обрезала подсыхающие лепестки.

– Я поставлю букет дома. Мы просто туда ещё не дошли.

– Да какая разница? – В голосе Никиты проскользнула досада. – Я же вижу, что они тебе не понравились, ты их несёшь, как первоклашка. Если бы была пониже ростом, они бы подметали дорожку.

Я рефлекторно согнула руку с букетом в локте. Медленно, словно боясь уколоться, прижала к груди.

– Ань, ну зачем? Не понравились и не понравились. Бывает. Потом объяснишь почему, я буду выбирать для тебя другие.

Никита остановился у площадки перед подъездом жилого дома и потянулся поцеловать в губы.

– Ники-и-ита! Ну, не на улице же!

Я застеснялась, что нас увидит кто-то знакомый. Он промолчал. Снова повёл к магазину. А я уже расстроилась, что оттолкнула его дважды. И это тоже было неловко. Как-то всё сегодня было кувырком. Не клеилось.

Мне захотелось как-то смягчить ситуацию. Сделать что-то приятное для него. Приготовить шарлотку? Никита любит сладкое, и мой пирог ему в прошлый раз очень понравился.

Свернув к магазину, я потянула Берестнева за собой, размышляя, хватит ли мне яиц и яблок или надо докупить ещё. И когда уже до магазина оставалось метров 20, я увидела маму.

Она шла с соседкой навстречу и меня пока не заметила. Меня обдало жаром, от предчувствия встречи. Ничего хорошего она сказать не могла, тем более, увидев меня с мужчиной.

Чтобы избежать разборок посреди улицы, я дёрнула Никиту вбок, к ближайшему подъезду. Крутанулась так, чтобы со стороны дорожки меня закрыла мощная фигура Берестнева, и встав на цыпочки, поцеловала в губы.

Не раскачивай

Никита откликнулся на поцелуй мгновенно. Скользнул сильной ладонью по талии, прижал ближе. Зарылся пятернёй в волосы, приближая голову ближе. Целовал с таким удовольствием, словно смаковал.

Сначала я просто тянула время, чтобы мама вместе с соседкой могли зайти в магазин, не увидев нас. А потом, незаметно для себя, поплыла. Чувствовала запах, видела глаза, в которых отражалась, и млела.

От каждого прикосновения Никиты у меня начинало колоть кожу. Я пыталась противостоять чувствам, но это было невозможно! Грудь заострилась и от каждого касания мужской груди, наливалась теплом и желанием.

И это через одежду! А чувствительность была такой, словно мы голые. Я начала рвано дышать и ластиться к Никите. Он ещё усилил напор прикосновений.

Провёл вдоль позвоночника, и я выгнулась ему навстречу. Прижал пятернёй мои ягодицы, и в мой живот упёрлась твёрдость его плоти. И меня начало потряхивать от внезапного желания.

Прямо на улице, я целовалась с мужчиной, позволяя ему трогать себя так, как он хотел. Потому что моё желание было ещё больше. Я тихонько застонала, едва сдерживая порыв, начать его раздевать.

Голова кружилась. Ноги подкашивались. Внизу живота ныло.

Раздался сигнал домофона и открылась входная дверь. Никита моментально развернул нас так, чтоб закрыть меня собой. При этом даже не разорвал поцелуя.

Мне стало неловко, и я постаралась отстраниться. Никита держал крепко: не грубо, а плотно, надёжно как-то. Посмотрел мне в глаза очень серьёзно и спросил:

– Кто тебя напугал?

Я постаралась выглянуть из-за плеча в сторону удаляющихся шагов, но Никита удержал. Снова поцеловал, но теперь уже коротко, упрямо. Словно штампик ставил.

Одна его рука легла на талию, другая ладонь распласталась по моему затылку. Берестнев теперь не просто бережно меня обнимал, он фиксировал так, чтобы я никуда не могла деться.

– Ань, давай как есть. В жизни, как в отряде. Если ты честен, и тебе помогут. Если ёрзаешь, и с тобой рядом такие же.

Он снова посмотрел своими серыми пронзительными глазами так внимательно, словно собирался запомнить навечно. Как будто я была для него безумно важна.

– Чего ты хочешь, Никит? – Мой голос стал хриплым и тихим.

– Правды. Понимания ситуации. Равновесия.

– Какого равновесия? – Не поняла я.

– Душевного. Мы с тобой встретились около 30 минут назад, но за это время у меня появились уже два неотвеченных вопроса. И они, как кукушка в часах долбят мою голову изнутри. Это неприятно и раскачивает меня, выводя из состояния уверенности. Давай проясним ситуацию, Ань?

– Может дома?

– Нет. Давай сразу, чтобы домой входить уже без этой шелухи.

Мне хотелось наговорить глупостей и сбежать. Зарыться в норку и не высовываться до весны. Но Никита смотрел так, словно мог меня понять. Хотел это сделать.

И я решилась.

– Что ты хочешь узнать?

Он медленно моргнул, словно говоря, что я на правильном пути, и он одобряет.

– Давай по порядку. Тебе не понравились цветы, правильно?

Мне захотелось как-то сгладить ситуацию.

– Не очень. Но я рада, что ты их подарил, чтобы сделать мне приятно.

– Это понятно. А вот с цветами – не очень. Скажи конкретно, что тебе в них не понравилось.

– Цвет.

– Цвет? У него в глазах было искреннее изумление. – Они же синие! Ты любишь синий. У тебя два платья, рубашка, сумка и даже трусы есть синие. Мне даже показалось, что это твой любимый цвет. Что не так с розами?

Это было странно. Любому другому было бы достаточно этой информации, но только не Берестневу. Ему всё надо понять и положить на полочку. А как это объяснить?

– Да, мне нравится синий и зелёный тоже нравится. Но, например, не на мясе. Если оно салатовое, у меня плохие ассоциации и неприятно накалывать на вилку. Ощущение, что отравлюсь сразу.

– Понятно. – В голосе Никиты появился интерес. – Синие розы не заходят, а какие нравятся?

– Тут сложно.

– Что сложного. Представь, я протягиваю красивый букет, он какого цвета?