Ел и думал. А что дальше? Я не помню, какие планы у меня были тогда. Работы постоянной не было, перебивался случайными заработками, часто работал грузчиком. Бывало, что ходил с Димкой, когда тот выступал, можно сказать, был его «крышей».
Пока он выступал с гитарой в парке или кафешках, я отгонял мелких гопников, чтобы не отбирали деньги, потому что боксом я занимался и драться умел. Но если кто серьёзный приходил, тут ничего поделать мы не могли.
А осенью я договорился со старым знакомым отца в РОВД Атамановского района, чтобы устроиться на работу. Вот так и началась карьера будущего следователя по особо важным делам…
Сковородку мы приговорили быстро. Теперь надо собираться. Не помню толком, кто мои соседи, но парни делились всем, что было, так что взял у кого-то дезодорант и расчёску. Нашёл в шкафу свою старую джинсовку, а в учебнике по криминальной психологии – заначку.
Не так уж и много у меня было денег. Одна купюра в пятьдесят тысяч, а другая – точно такая же, но уже в пятьдесят рублей. Точно, ввели же новые деньги, но старые ещё ходили несколько лет.
Мелочь тоже вся спутанная, старая и новая: монеты и по сто рублей, и по пятьдесят, и есть нового образца по рубль, два и пять. И даже копейки были, они, страшно подумать, принимаются к расчёту. Помню, в институтской столовке были пирожки, но если кто-то брал их с собой и просил пакет, чтобы завернуть, надо было доплатить пятнадцать копеек.
– Лёха, а у тебя сто баксов случаем нет? – спросил Димка, глядя на мои приготовления. – Край сегодня-завтра надо. А я тебе на неделе отдам, зуб даю! – он поцокал ногтем по зубу.
– Нет и не предвидится.
– У меня есть пятьдесят, – Юля полезла в сумку.
– Ох, ну ты и молодец, Юлька, я на тебе точно женюсь. Хех!
– Да ну тебя, – она отмахнулась. – Только верни, пожалуйста, на следующей неделе нужны очень будут.
– Скоро отдам, – парень убрал деньги и взял в руки чехол с гитарой. – В кафешке скоро поиграю, там хорошо бабло кидают. Выучу только этот «Владимирский централ».
Так, всё ещё сложно уложить происходящее в голове. Полежать бы и подумать, но я привык действовать быстро. Надо понять, что с братом. Если он жив, как я смогу на него повлиять?
И опять-таки, Димка с Юлей, они же не далёкие для меня люди. Родителей-то у нас с Яриком не стало давно, и вот только они и помогали как могли, пока у самих не накопился ворох проблем.
Надо разобраться, что тогда случилось с ними, и лучше с этим не затягивать.
В коридоре нас караулили, открылась одна дверь, оттуда выглянула рыжая девушка в майке. Одна бретелька сползла с плеча.
– Вы чё, без нас жрали? – с возмущением спросила она, дерзко глядя на нас. – А мы вам хлеб давали.
– Всё вернём, – пообещал я. – И даже накормим.
Рыжая… Маша вроде бы если не путаю, одобрительно подняла большой палец, надула и лопнула пузырь жвачки, а потом подмигнула мне и хмыкнула, когда Юля начала тянуть меня к выходу. За спиной Маши я успел увидеть комнату с кроватью, заваленной шмотками, над которой на стене висели плакаты: один с фильмом «Титаник», другой – с какой-то молодёжной мальчиковой группой.
Пожилая вахтёрша на входе пробурчала, не отвлекаясь от вязания, что, мол, ходют и ходют всякие, кому не положено, и мы, наконец, вышли на улицу.
И там-то начались проблемы.
– Бабки где?! – молодой бритоголовый парень в кожанке и спортивных штанах бросился нам навстречу. – Ты чё, оборзел, на?
– Да я верну, – Димка сделал шаг назад, упираясь в дверь общаги. – Половина есть, остальное скоро отдам. Завтра же срок, договаривались же.
– Бабки гони!
Вот те на, ядрёный корень, как говорил мой дядька.
Этот парень, который быстрым шагом шёл к нам, сейчас весил на пятьдесят кило меньше, чем во время последней нашей встречи в будущем, не отрастил огромное пивное пузо и двойной подбородок. Но взгляд уже такой же наглый.
Басмач, ещё не пахан, а мелкая шестёрка в банде, каким он был в девяностые. Это потом он поднимется, навредит многим моим знакомым и брату и станет авторитетом. А потом легализуется, подастся в бизнес и политику, но останется всё таким же бандитом, пока я его не пристрелю.
Вот так встреча. А что я понял за годы своей работы – бандитов проще душить, пока они маленькие и ещё не заработали авторитет и связи.
В той жизни всё было кончено, но в этой всё только начинается.
– Разберусь, Димон, – я отодвинул парня в сторону и шагнул навстречу Басмачу. – Стой спокойно, дальше я сам.
Глава 2
И когда Димка успел занять денег у бандита? Не, вряд ли он занимал именно у Басмача, Димон хоть и часто шутит так, что все думали, будто он дебил, но на самом деле он совсем не дурак. Скорее всего, он занял у кого-то другого, а тот обратился к мелкому бандиту, чтобы выбить долги.
И обратился заранее.
– Завтра же срок, – промямлил Димка. – Ты чё? Завтра и…
– Я тя на счётчик поставлю! – негодовал Басманов. – Понял, на?!
А ему уже дали погремуху «Басмач» или ещё нет? Возможно, до собственной клички он ещё не дорос, но, скорее всего, его пока могли называть иначе. В дворовых бандах прозвища были у всех, иногда обидные.
Такие подробности биографии бандита я не знал, но был в курсе, что пошёл он по этой скользкой тропке ещё с подросткового возраста, отжимая у ровесников мелочь.
Басмач уже подскочил ближе, но я встал у него на пути. Тот гневно выдохнул через ноздри и надулся, как петух перед атакой.
– Что за беспредел? – грубо спросил я, пока он не открыл рот. – Срок завтра, а ты чего сегодня начал бабки тянуть? Ещё на счётчик ставишь, это вообще не по понятиям.
– А ты чё, предъявить мне чё-то хочешь за понятия? – окрысился Басмач. – Крыша ты его или чё?
– А ты узнай, с кем базаришь, а то пальцы гнёшь по беспонту. Сам-то кто по жизни?
Он немного приосадился, сдулся, замолчал ненадолго.
Не скажу, что я хорошо понимаю уличную манеру общения, я всё же следак, а не матёрый опер. Но часто приходилось допрашивать всяких блатных, «синих», урок и бывших зеков, ну и «спортсменов», конечно – то есть братков старой и новой формации, хотя со временем они смешались между собой. Ну и прочих криминальных элементов было полно в моей работе.
Вот и нахватался кое-чего со временем. Да и на улице я рос, чего говорить, а когда был следаком, то не только просиживал штаны в кабинете, но и в «полях» вкалывал.
Была единственная проблема – на пацана из его среды я не тянул: и одет не так, и причёска слишком вольная. И вид не особо боевой, вроде обычный студент, как я тогда выглядел. Это потом уже будет профдеформация, что хрен отличишь от бандита. Хотя такое чаще бывает у матёрых ментов, а не у следаков.
Басмач покумекал, что к чему, и решил наглеть дальше. Тем более, молчал он какое-то время, а в такой ситуации, если молчишь – значит, неправ. Поэтому бандит решил идти до конца, чтобы не выглядеть ссыкуном.
– Да ты чё, фраер, попутал чё-то?! – взревел он.
По положению его тела, как он развернулся, я понял, что он сейчас будет бить правой рукой, целясь мне в лицо.
Поэтому я ударил первым, под дых. Басмач шумно выдохнул, я добавил ещё раз ему в морду. Тот припал на колено, издав громкий стон боли.
Но не сдался, полез в карман. Вряд ли у него ствол, но что-то опасное должно быть.
– Димка, не лезь, – предупредил я, потому что друг собирался кинуться на помощь. – Я сам.
У крыльца стояла зелёная бутылка «жигулёвского», я её подобрал, перехватил и врезал ей по башке бандита. Лоб-то у него бронированный, даже кровь не пошла, но стекло разбилось.
Он упал на задницу, пуча глаза, потом снова начал подниматься. А китайский ножик-бабочка, который он почти достал, отлетел в сторону. Я на него наступил, но забирать себе не буду. Понты это одни, такие режики, у них тупое лезвие из дерьмовой стали, таким даже не порежешься.
Я добавил ему ещё, чтобы отбить у него охоту на меня лезть. Раз-два-три, прямо по морде, отбивая кулаки. На ещё раз!
Всё, хорош, уделал его. Дыхалка кончилась, пальцы в крови, тяжело дышу, как и бывает после настоящих драк, но я на ногах, а он – лежит на земле.
И хоть адреналин сейчас пёр вовсю, я вспомнил суд, тот самый, на котором я его убил. Вспомнил, как потерпевшие давали показания, как их перебивали адвокаты Басмача, иногда даже нагло смеялись над ними, а обвинитель будто язык в жопу засунул, не мешал им. Потерпевшие беспомощно ловили мой взгляд, ведь это же я убедил их говорить, обещая защиту, они мне верили.
Эту защиту я им и дал, причём способом, которого избегал всю жизнь, стараясь честно жить по закону.
Но стрелял я в него, зная, что другого выхода нет. А вот просто избить его до крови – приятное это, оказывается, чувство. Надо было давно так сделать.
– Да ты чё, да ты чё? – жалобно пролепетал Басмач, трогая появившуюся сизую шишку над левой бровью. – Чё я тебе сделал-то? Харэ уже!
Вот как в тот раз, когда я в него стрелял – лебезит, просит пощады. Сука, нет, в этот раз ты тем раскабаневшим бандитом не станешь, это я гарантирую.
Он поднялся и торопливо ушёл, постоянно оглядываясь. Не был он самым сильным бандитом или самым умным. Зато он был по-звериному хитрым, очень жестоким и злопамятным, на интуиции понимал, с кем надо дружить, перед кем стоит пресмыкаться, а кого можно подставить. Поэтому и дорос до вершин в иерархии банды.
Но пока пусть бежит. Не хватало мне ещё загреметь на зону, прикончив его у всех на виду. Нет, я поступлю иначе, хитрее. Он мне сегодня пригодится, ведь я же помню, в какой банде он находится сейчас.
– Ого, – протянул Димка, тараща глаза. – Ни хрена себе, ты его отделал, Лёха! Ох, блин, пф, ну, ваще! Как бог черепаху.
– А что потом? – с тревогой произнесла Юля, глядя мне в лицо. – А вдруг он своих друзей приведёт?
– Какие у него друзья? – я усмехнулся и вытер отбитые пальцы об платок. – Так, подельники. Да и пока он не в группировке, мелкая шестёрка. По беспределу наехал и огрёб – сам виноват, значит, раз не вывез.
– Ты чё-то задумал, будто, – задумчиво проговорил Димка. – М-м-м, даж не знаю. Не, канеш, спасибо, а то наехал, а я хрен знает, чё с ним делать. А это на юрфаке так с ними говорить учат? Хах! Точняк, да!
– А у кого ты занял деньги? – спросил я.
– Да на рынке у одного, обещал же завтра вернуть. Ну и козёл он, мхм, – он сжал губы. – Поговорю с ним серьёзно, а то я тут бегаю, бабки ищу, а он… ка-а-азёл он! Утром бегал, вякал, требовал пораньше отдать, а я же долги всегда в срок отдаю, завтра, говорю, и отдам. А он позвал бандита. Пф-ф!
– Там если какие-то проблемы, – начала Юля, глядя на нас по очереди, – я знаю одного человека, он может помочь.
– А кто он? – тут же навострил уши я.
– Да так, знакомый один, серьёзным делом занят, знает много кого.
– Жених твой? – ехидно спросил Димка.
– Да ну тебя, Димас, – она отмахнулась. – Знакомый, говорю же, помогает нам, а то с папой-то беда случилась, сам знаешь. Подвозит меня иногда, с больницей одной договориться обещал, чтобы туда папу положили. Мы даже наедине с ним не оставались ни разу, – будто оправдываясь, добавила Юля, поглядывая на меня.
– Ладно, верим, – Димка фыркнул.
– Вот он, кстати… – она посмотрела поверх моего плеча и торопливо бросила: – Увидимся. Я ненадолго забегала, тебя повидать.
– Я тебе позвоню, – пообещал я. – Вечерком наберу… нет, лучше зайду.
– Конечно, заходи, Лёша, я дома буду, – Юля внимательно на меня посмотрела. – Ой, я побежала, дел много. К брату ещё заехать надо.
Она улыбнулась, помахала мне рукой и пошла к дороге, по пути поправляя кожаную сумочку. А там уже бибикал серый Мерседес. Димка присвистнул, а я отпечатал себе в памяти блатной номер машины: 90-00. Сейчас как раз ещё ходили четырёхзначные номера.
Хозяин машины явно кто-то очень богатый. Не тот ли это коммерсант, за которого она скоро должна выйти? Надо пробить, а то история со свадьбой Юльки – слишком мутная. И чего она отпирается, что это её жених? Не хочет нас расстраивать? Или пока ещё не решила, что будет дальше?
– Уедет она скоро, – задумчиво сказал Димка и осуждающе посмотрел на меня. – Эх, Лёха-Лёха, такую деваху упускаешь. Она же от тебя не отходит, на тебя смотрит, как кошка, а ты ноль внимания ей, на Машку-дуру заглядываешься. Вот и познакомилась Юлька с кем-то… успевай, братишка, а то заберёт он её с собой. Пока ещё не поздно.
– Ничего я не упускаю из вида. Пошли уже. Вечером с ней увижусь.
– Погнали, – он поправил ремень от чехла гитары. – Сегодня чую, день денежный будет. Заодно и последние пятьдесят баксов насобираю. Может, и сотку, тогда Юльке верну сразу. Надо только побыстрее, сегодня в ночь же ещё пилить.
Он быстро сменил тему, начал болтать о рыжей Машке в общаге, но те предыдущие его слова я запомнил. Но даже если я чего-то упустил раньше в той первой жизни, сейчас такого не будет.
Я всё ещё не до конца верю в происходящее, всё слишком странно, но чую, что это что-то глобальное. И если сейчас снова упущу все эти возможности, больше таких уже не будет никогда.
И кое-что уже пошло иначе. Тогда я остался в общаге, Юлька посидела со мной недолго и ушла, а Димка поехал в парк один. Вот, значит, тогда на него и наехал Басмач, а я даже не знал об этом, Дима не стал нам жаловаться, держал проблему при себе. Но сейчас я вмешался и правильно сделал. Так, полегоньку-потихоньку к чему-нибудь и придём…
– О, наш едет, успеем! – Димка побежал вперёд.
Я рванул за ним, чувствуя лёгкость в ногах и теле. Лет десять уже так не бегал.
Недалеко от общаги была остановка троллейбуса, и там как раз останавливался один, совсем старый, со ржавчиной на давно некрашенном борту. Из него выбралась толпа студентов, прибывших с занятий, и внутри сразу освободилась куча мест.
Мы быстро вскочили внутрь, и двери с шипением закрылись у нас за спиной. Сели на ободранное сиденье впереди, я дал кондукторше, усталой тётке с большой кожаной сумкой, монету нового образца в два рубля, а пару смятых старых купюр по тысяче достал Димка. Тариф я и не помнил, но он был написан на окне – два рубля или две тысячи.
– Билеты не выбрасываем, – недовольно проговорила кондукторша. – Контроль на линии.
Троллейбус с гулом поехал к центру города. Я смотрел в окно, но думал о своём. Не просто так я оказался здесь, совсем не просто так. Мне нужно повидаться с братом, с остальными, придумать, что делать. Я-то знаю, что будет дальше, и знаю, что всем угрожает.
Но вот Ярик… да, он-то со мной говорить не очень хочет. Мы с ним тогда крепко разругались, и потом он не делал шаги к примирению. И я тоже не собирался мириться первым, вот и дождался, когда его не стало. Сжал кулак от злости… Нет, до такого не дойдёт, это я себе пообещал сразу, как понял, что теперь здесь, в 1998-м. Не просто так я оказался именно в этом году. Это шанс, которым мне нужно воспользоваться…
А город Бекетовск будто и не изменился, какой сейчас, такой и в будущем, разве что улицы подметают не гости из Средней Азии, а китайцы. Ну и ямы на дорогах в других местах, одни чинят, другие появляются. На предвыборных плакатах совсем другие рожи, да и рекламируют спокойно водку, пиво и сигареты на огромных баннерах, что потом запретят.
Погода тёплая, так и шепчет, как говорится. Девушки ходили в коротких юбках или шортах то тут, то там, сразу привлекая внимание. Мой взгляд то и дело скакал от одной к другой. Молодой же, кровь бурлит.
– Повыползали девки, наконец-то, – Димка заметил, куда я смотрю, и хихикнул. – А то зимой в своих шубах ходят, ничего не видно, ха!
Машин на дорогах много, в основном отечественные, но есть и иномарки. Куча японцев, встречаются и европейские тачки, и американские джипы, а один разок даже видел побитый, но всё равно дорогой БМВ. И шик – жёлтый «Хаммер» одного из бекетовских авторитетов.
Милиция пока ещё ездит на серых машинах, и да, это всё ещё милиция, а не полиция. Пару раз мимо нас проехали буханки ОВО, вневедомственной охраны, один раз видел машину ВАИ, военную автоинспекцию. В окрестностях города военная часть и аэродром, вояк здесь бывает много.
Троллейбус вывернул на улицу Ленина, мы проехали мимо площади, над которой на постаменте возвышался огромный Ильич, а за его спиной ремонтировали здание областной администрации. Затем путь пролегал мимо вокзала, всё так же переполненного людьми. Всё почти так же, как и будет потом, но вместо рейсовых автобусов, стоящих в определённых местах, на подходах к вокзалу маршрутки устроили настоящую оргию.
Эти жёлтые и белые микроавтобусы «Газели» заполонили собой всё, нарушая все возможные правила, стояли как вдоль дороги, так и поперёк, и наш троллейбус едва-едва прополз через них. Водитель постоянно бибикал и громко матерился, чтобы нам уступили дорогу к остановке, где нас ждала целая толпа.
– Давай к выходу поближе, – предложил я. – А то потом не выйдем, сейчас как кильки в банки будем тут стоять.
