– Как тебе?
– Здесь красиво, – отвечаю уклончиво. – Ванная?
– Вот, – он подходит к двери и дергает ручку. – Там – гардеробная. Пока поживём тут. Потом, конечно, нужно будет купить просторную квартиру.
Не хочу даже думать, сколько женщин тут побывало до меня. С ним на этой кровати. Не хочу, но думаю всё равно. Снова жгучая ревность затапливает.
– А эту? Продашь? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Не знаю. Жалко. Может, позже…
Он подходит вплотную ко мне и обнимает сзади.
Не знаю, как реагировать. Но обнимать в ответ не хочется. У меня ощущение, будто меня привезли в элитный бордель и завели в спальню, в которой усердно потрудились несколько моих предшественниц.
Поначалу, возможно, Водзинскому будет хорошо со мной. Но однажды новизна пройдёт. И я останусь в новой просторной квартире, может быть уже с ребёнком. А муж вернётся сюда, к своему привычному образу жизни.
Полгода, примерно, – вот сколько длятся его отношения, судя по фото девушек. А с последней, шатенкой, он порвал?
Чувствую, как жжёт глаза. Чёрт, вот только разреветься при нём не хватало!
– Мира… – он разворачивает меня к себе и заглядывает в лицо. – Чёрт! Я просто обнял… Ты за кого принимаешь меня, вообще?!
Не могу ничего выговорить, губы дрожат. И ревность, ревность пожирает… Не ожидала от себя такого.
Жмурюсь и ощущаю, как по щекам сбегают два ручейка.
– Мира, у тебя кто-то был раньше? – тихо спрашивает, касаясь моего подбородка.
Ясно. Решил, – я такая недотрога? А ничего, что я полтора года назад к нему сама пришла, разделась и позволила распластать себя на постели? Злость берёт. Какой самонадеянной была! Возомнила, что смогу заинтересовать взрослого, искушенного мужчину.
Ну, теперь заинтересовала. И все планы и мечты – побоку. Не полезла бы к нему сама тогда, он и не вспомнил бы сейчас обо мне. Молодец, Мира! Медаль "Идиотка года" по праву твоя.
– Нет.
Мне кажется, или я слышу вздох облегчения? Какая ему разница?
Видимо, какая-то есть. Обнимает снова и целует в макушку.
– Не бойся. Мы никуда не торопимся. Будем привыкать друг к другу постепенно.
Наклоняется, и вдруг целует в губы.
Я тут же вспоминаю тот наш первый и единственный поцелуй. Долгий и безумно возбуждающий, который так внезапно прервался. И внизу живота появляется тяжесть. Вздыхаю шумно ему в рот. И он проталкивает язык.
Я не сопротивляюсь. Не могу и не хочу. Но и не отвечаю никак.
Его моя заторможенность не трогает никак. Водзинский, похоже, наслаждается процессом. Его эрекция недвусмысленно вдавливается в мой живот.
– Даю слово – до первой брачной ночи не трону без твоего согласия, – он отрывается от меня наконец, но руки не убирает. – Но, знаешь, сколько всего приятного можно делать, не нарушая твою девственность?
Глава 7
Виктор
Сходить в гости к Миллерам оказалось отличной идеей. Весь день, как на иголках. Так хоть под вечер отвлеклись и расслабились оба.
Мира быстро нашла общий язык с Соней, невестой Марка, и немного повеселела.
После первого поцелуя в спальне не знал, что и думать. Впервые такое со мной – прикоснулся к женщине, а она сжалась в испуганный комочек и заплакала. Просто пзц.
Ну и что, что девственница? Полтора года назад Мира сама ко мне пришла и предложила себя. Вспоминаю иногда тот момент и понять не могу, как хватило воли отказаться?
Если до того случая в ночь её восемнадцатилетия я её ребенком считал, то после всё изменилось. Меня еще долго тянуло в Белоярск, она мне снилась в самых развратных снах.
Теперь осталось потерпеть всего несколько дней, и она будет моей. А можно и не терпеть.
Девчонки ушли в кухню заваривать чай, а мы с Марком остались в гостиной.
– Посмотри на этот брак с другой стороны. Мирослава – красивая молодая женщина, из интеллигентной семьи. Ты можешь узнать всю её подноготную, если захочешь. Скромная, вежливая, будет послушной.
Послушной, как же.
– Не уверен. Чувство такое, что Мира – дремлющий вулкан. На поверхности сейчас – тишь да гладь. Но стоит чуть тряхнуть, и пзц.
– Вулкан, не вулкан, а деваться ей некуда. Кроме всего прочего, жена – это витрина твоего бизнеса. Показатель твоего успеха.
В этом Миллер прав. Молоденькая, красивая, сексуальная жена – определённо, показатель успеха мужчины.
– И как Софья относится к тому, что она – витрина? – ухмыляюсь, зная Сонин неукротимый нрав.
– Никак. Услышит такое и выкрутит мне яйца. С ней – ухо в остро.
Мы делаем по глотку. Виски расслабляет.
– Не трогал её ещё? – тихо спрашивает Марк.
– Думаю, может сегодня? Она девственница.
– Отлично. Погоди, а как же тот мужик? Ты говорил, у неё роман с местным прокурором..
– Угу. С сыном прокурора. Я знаю его со спортивной школы, вместе плаванием занимались и боксом. Тот ещё мудак.
– Интересно. Это для тебя он – мудак. А для Мирославы – хорошая партия вполне.
– А я не понял пока, чего дядя так всполошился по поводу их романа. Но причина, уверен, достаточно веская. Если дело, вообще, в нём. И теперь мы имеем, что имеем. Дубравина – в отставку, Мирославу – мне.
– Официальная причина – хочет, чтобы Мира училась в лучшем вузе, жила в столице и нарожала вам с мэром кровных наследников?
– Именно.
Прислушиваюсь к звукам из кухни. Вроде, девчонки пока там. Не хватало еще сболтнуть при них лишнего.
– Уверен, всё к лучшему. Она тебя полюбит. Или смирится со временем. В постели если будет вместе хорошо, остальное наладится само собой.
Вспоминаю Мирину реакцию на поцелуй.
– Она не хочет со мной спать. Аж заплакала, когда прижал.
Марк хмурится. И с видом знатока женской психологии выдает:
– Потерпит в первый раз. Зато потом не будет бояться первой брачной ночи.
– Кто, вообще, боится секса в наше время? В её-то возрасте! Я ж не урод какой-нибудь, – произношу это и чувствую себя полным идиотом.
– Может, прикидывается? Влюбилась в этого Дубравина, и мечтает вернуться к нему? Тогда её нежелание налаживать с тобой отношения понятно.
– Может. Если прикидывается, себе же сделает хуже.
Телефон вибрирует на столе. Смотрю на экран – Олеська. Не вовремя. И скидывать не хочется, не виделись давно, почти месяц.
Выхожу на балкон и закрываю за собой стеклянную створку.
– Привет, Водзинский! Я только прилетела из отпуска! Зря ты со мной не захотел!
– Уверен, ты и без меня хорошо отдохнула.
– Очень хорошо, не сомневайся! Накатим сегодня? Я к тебе приеду, столько всего надо рассказать! И кучу подарков купила! Всё переживала, как ты там, в душной Москве? Упахался, наверное, бедный…
– Нет, Олесь, сегодня не приезжай.
– Почему это?!
Олеськино удивление понятно. Она и спросила разрешения приехать только ради приличия. Оно ей никогда не требовалось. И даже запасная связка ключей от лофта у неё была.
Мы познакомились несколько лет назад в боксёрском клубе. С тех пор общаемся и регулярно проводим вместе время. Спать с ней – приятно и необременительно. Но друг и компаньон для пробежек, тренировок и редких возлияний из неё получился куда лучше, чем любовница. Такая боевая, весёлая девчонка.
– Я дома не один. Женюсь скоро.
– Зачем? На ком? Шутишь, что ли?
– Нет. Серьёзно.
– Познакомишь нас?
– А ты будешь хорошей девочкой?
– Обещаю! Тебе не придётся за меня краснеть. Когда я выйду замуж, будем дружить семьями… Я стану крёстной мамой вашим детишкам… А ты – моим!
– Ладно, уговорила. Но не сегодня. Лучше, после свадьбы. Дел много.
Завершаю разговор. Листаю несколько фоток с Ямайки, которые она прислала. И возвращаюсь к Миллеру в гостиную.
Девушки уже там. Посылаю взглядом вопрос Марку: "Меня слышно было?". Он неопределённо кивает. Так и не понял – да или нет. Но я, вроде бы, ничего такого, что может не понравиться невесте, Олеське не говорил.
Мы проводим в гостях еще около часа. Радуюсь, что у Миры здесь появилась подруга. Девушки явно понравились друг другу, ей будет, с кем поболтать, погулять, сходить на маникюр… ну или чем ещё занимаются женщины вместе…
Мирослава заметно расслабляется. Но моего прямого взгляда избегает, почему-то. Может, слишком откровенно смотрю?
Алкоголь размывает барьеры. И побуждает потакать своим запретным желаниям.
Юная, красивая. Держится холодно, словно и правда – северная принцесса.
Явственно понимаю, что не хочу откладывать близость до свадьбы.
– Нам, наверное, пора домой, – поднимаюсь, сгребая со стола телефон, портмоне…
Мира бросает на меня короткий, абсолютно пустой взгляд. И послушно встаёт тоже.
Девчонки договариваются встретиться завтра. Какие-то у них уже нашлись общие дела. Я не против.
Пока спускаемся в лифте, приобнимаю её за спину. Стоит словно по стойке смирно и никак не реагирует.
На улице беру за руку. Идти от Миллеровской башни до нашего дома – всего пара минут. Но уже довольно зябко. Мира ёжится от холодного ветра.
Ускоряю шаг, увлекая девушку за собой. Залетаем в холл, здороваемся с консьержем и бежим к лифтам.
Поддавшись внезапному порыву, прижимаю её к себе. Снова – отстранённое равнодушие. Да чёрт бы побрал этого Дубравина! О нём вспоминает, наверное…
– Мира, что не так? Тебе не понравились Миллеры?
– Понравились.
– Почему тогда настроение на нуле?
– Настроение в порядке. Я привыкаю. Для тебя это имеет значение?
Ого. Это она так показывает зубки?
– Имеет. Не вижу удовольствия наблюдать постоянно рядом страдающую жену.
Молчит. Мы как раз заходим в квартиру.
Ну где та раскрепощённая девчонка, которая забралась на постель, распахнула халат и кинулась на меня тогда, готовая на всё, только бы взял? Как её снова вытащить из этой унылой девицы, в которую за полтора года превратилась Мирослава?
Помогаю ей снять пальто.
Мы подходим к лестнице на второй этаж. Поворачиваю Миру к себе и прижимаю к груди. Отвожу растрепавшиеся пряди от её лица и начинаю осторожно целовать в губы.
