Я еще сильнее постаралась выпучить глаза.
– Мои духи! Они обидятся и навлекут на вас проклятие.
– На меня? – Клифф попятился к двери. – А почему не на вас?
– Потому что я в них верю безоговорочно! – я тряхнула волосами. – Они со мной с самого детства. Я благодаря им была отличницей в школе и сдала вступительные экзамены в университет… то есть в магическую академию.
– Подумать только, – пробормотал Силох, – она настоящая.
– Что вы сказали? – я прищурилась и начала надвигаться на посетителя, приставив руки к бокам.
– А? Я удивился вашему исключительному дару, эдери Анастасия.
Он обезоруживающе улыбнулся. Хорош, мерзавец!
– Примите эти прекрасные цветы в знак моих чистых намерений, – Клифф галантно протянул мне гладиолусы, – желаю вам удачи в первый день и надеюсь, что вы не откажете в ужине после него.
Что этому щеголю от меня нужно?
Поблагодарив, я взяла букет и согласилась поужинать с его дарителем. Меня саму заинтриговало такое повышенное внимание.
Клифф ушел, а Энчира сообщила, что эдери Глианна Мел уже подошла на прием. Увидев цветы, моя помощница тут же пообещала поставить их в вазу. А я попросила впустить ко мне посетительницу через десять минут.
Надо было обставить мизансцену. Поправить свечки, разложить карты, разместить хрустальный шар так, чтобы на него падали отсветы огня.
А еще последний раз пробежать глазами по мелко исписанному листу бумаги, куда я записывала все, что мне удалось узнать, подслушать и понять о моей посетительнице еще до нашей встречи. Все-таки в том, что приемы мы назначали заранее, есть свои преимущества.
Я не могла, конечно, собирать информацию слишком явно, однако кое-что оказалось мне под силу. Особенно помогло, что наша Бети, скромная и почти незаметная гномка, была удивительно наблюдательной и обожала делиться услышанным и увиденным без задней мысли.
Можно ли меня назвать аферисткой?
Вероятно.
Однако, я совершенно точно собиралась принести людям, которые ко мне обратятся, пользу, давая им полезные советы, основанные на моей проницательности.
2.4
Глианна Мел оказалась улыбающейся суетливой дамой лет так пятидесяти пяти или чуть меньше. Одета она была в слишком плотное для теплой весны платье цвета малахита, а на плечи накинула шерстяную темно-коричневую ажурную шаль, отчего поминутно стирала со лба пот салатового цвета кружевным платочком.
Выцветшие блондинистые кудряшки, слегка заштрихованные проседью, прикрывал болотного цвета чепец. Глаза у Глианны были зеленые и наверняка свой гардероб она подбирала, чтобы эту изумрудность подчеркнуть.
Усадив посетительницу в кресло напротив, я сосредоточенно уставилась на нее сквозь хрустальный шар. Выходило забавно, интереснее чем в стеклянном лабиринте.
– Уважаемая эдери… – начала Глианна, но я сделала упреждающий жест рукой, останавливая его.
– Не нужно ничего говорить пока, – прошептала я, стараясь делать голос пониже, грудного тембра.
– Я спрошу у своих духов все, что мне нужно!
И сделала пассы руками.
Я сейчас сама собой гордилась, а Глианна Мел судорожно закивала, глядя на меня с суеверным ужасом и обожанием одновременно.
– Внуков понянчить хотите, – с пониманием протянула я, обращаясь к размытому пятну внутри сферы.
– Откуда вы знаете? – ахнула Глианна.
О желании потенциальной бабушки целовать младенческие пяточки было известно даже местным помойным котам. И только она одна думала, что ничего не заметно.
– А он и не думает жениться, – вздохнула я.
– Вот-вот, – поддакнула несчастная мать, – говорит, слишком молод еще для этого. А куда ж там молод, если четвертый десяток уже мальчику?
– И считает, что не найдет такую, как вы, – я подышала на шар и потерла запотевшее место пальцем. Надо же, не все пятна времени оттерла, – да, вот теперь точно вижу.
Эдери Мел схватилась за брошку, удерживающую шаль на груди.
– И точно, ясновидящая! Я ему всегда говорю на людях такое не брякнуть, чтоб зубоскалить не начали. А от вас и такое не скрыть!
– Это духи мне мои показали, – степенно сказала я, опуская диапазон голоса куда-то ниже диафрагмы. На самом деле угадать отмазку, которую постоянно приводил в качестве довода чадолюбивой мамаше ее сынок, было проще простого. Хотя я конечно чуть рисковала, говоря наугад. Если бы не попала в “яблочко”, сказала бы, что мол он хоть вслух не высказывает это, но мысль имеет.
Но мне повезло. Парочка мать-сын оказалась предсказуемой.
– Неужели мне не видать невестки и внуков? – расстроилась Глианна. – Где ж я такую ему найду? Мы – штучный экземпляр!
Чуть порозовев от жары и удовольствия, эдери горделиво себя осмотрела.
– Вот что мне сейчас показывают духи, – я уважительно ткнула в свой шар, – пусть Вальтер наденет легкую рубашку из белого шелка и обязательно расстегнет три верхних пуговицы, чтобы видны были волосы на груди. А локоны свои в хвост уберет. Те что на голове, естественно. Это сделать надо завтра в полдень, когда лучи Амитона отразятся от головы флюгера на вашей крыше. Вы записываете?
Я отвела взгляд от хрустального шара и строго посмотрела на посетительницу.
Та кивнула и полезла в карман платья, откуда извлекла книжицу в тканевом переплете, тоже зеленую. Открыла ее на середине и выжидательно на меня посмотрела.
Вздохнув, я повторила инструкции “духов”.
– Завтра будет тот самый день, когда ритуал сработает, – продолжила я, – ему нужно будет выйти во двор, взять топор, какой он может поднять, закатать рукава рубашки выше локтя и начать дрова колоть. Он же умеет это?
– Да, – закивала гордая мать, – мы с ним вечерами это делаем, он дровишки колет, а я слежу чтоб не поранился. И в поленницу отношу все. В полдень странновато конечно, но если духи так сказали…
– Духам виднее! – я чуть повысила голос и подняла указательный палец, украшенный старинным перстнем, который я нашла в верхнем ящике стола. – И вот что еще. Вам во двор в это время выходить нельзя.
– А как же он без меня справится? – всплеснула руками тревожная мать.
– Никак, потому что у вас тут самая важная роль. Вы должны сесть на кухне за стол, повернувшись спиной к окну.
– Так я ж не увижу ничего! – испугалась Глианна.
– Тише, не перебивайте. Иначе духи вас сделают немой.
Женщина в испуге прикрыла рот пухлой ладошкой с платочком.
– Перед собой поставьте два ведра. Одно пустое, другое полное воды, набранной в полночь в колодце. Вами лично! И чайной чашечкой переливайте из полного ведра в пустое, приговаривая: “Как я эту емкость наполняю, так жизнь сына моего любовью и счастьем наполнится!” И сделать это надо семь раз, уложившись ровно в один час времени.
– В каком смысле? – выдохнула Глианна и напугано выпучила глаза, ожидая, что мои духи ее вот-вот лишат голоса.
– Один раз перелили всю воду, заново начали.
– Это ж так долго, а все это время сыночка, то есть Вальтер, без присмотра!
По щеке Глианны пробежала слезинка.
– Придется потерпеть, за ним в это время будут приглядывать высшие силы, – пообещала я, – и сразу, как ритуал закончите, выходить из дома нельзя, в окно смотреть тоже. Дождитесь, когда сын сам вас позовет. И да, обязательно оставьте рядом с местом, где Вальтер будет дрова колоть, кувшин со студеной водой. С неудобным горлышком, из которого когда пьешь, обливаешься. А на дно кувшина надо бросить вот это магическое украшение. Потом вытащите его и под подушку ему сунете.
Подав озадаченной женщине кулон, найденный в кладовке, пока я там убиралась, я взяла с нее половину суммы за прием, сказав, что остальное она отдаст завтра вечером, когда проведет ритуал.
– А что с водой-то делать? – спросила Глианна.
– С водой? – удивилась я.
– Ну, которую я семь раз переливать буду.
– Готовить на ней весь день надо и пить, – нашлась я.
Эдери вышла от меня впечатленная.
Я была уверена, что “обряд” сработает. По статистике, рубка дров всего-то в течение часа повышает уровень тестостерона у парней на 48%.
После полудня заканчивались занятия в местном “Колледже быта” для девиц от восемнадцати до двадцати лет, и домой они как раз возвращались дорогой мимо домика, где проживали эдери Мел и ее сын Вальтер. Симпатичный, но бесхарактерный увалень, которого маменька запихала под свою пятку давным-давно.
Парень останется без мамкиного присмотра, за настоящей мужской работой в романтичного вида рубахе, которая быстро взмокнет и ему захочется ее скинуть. А когда он еще и водой обольется…
Словом, познакомиться с девицей дальше – дело техники. Особенно мужчине, ошалевшему от внезапной свободы. А мантра, которую маман будет повторять в течение часа, отложится у нее в подсознании, как ни крути.
Возможно, жену Вальтер Мел себе так сразу не найдет, но шанс завести отношения у него появится.
2.5
Эдгар
– И чем тебе, сынок, обычный отбор не угодил? – Эрмилия Атенари с грустью посмотрела на Эдгара.
– Ничем матушка, в том-то и дело. Десять незамужних девиц будут изображать увлеченность мною. А я себя буду чувствовать их ценным призом. Почему у нас вообще не проводят рыцарские турниры за прекрасных принцесс, например? Чтобы женщина была добычей, как и положено?
– Да упаси Небеса, что ты говоришь такое, сынок? – возмутилась матушка, представив, как Эдгар с пикой наперевес дерется за какую-нибудь красотку.
– Ну, что касается меня, я бы не отказался от принцессы в качестве невестки, – неожиданно поддержал дикую идею отпрыска маркиз, – но увы, король Рауль и сам только-только женился. Мы так долго прождать невесту можем. Разве что второй брак вполне себе вариант.
Поняв, что мужчин этой семьи не переделать, Эмилия только кротко вздохнула и обратила внимание на десять шкатулок, стоявших перед ними на столе. В каждой была анкета с живым оттиском предполагаемой невесты и частица ее магии.
– Кто откроет первую коробочку? – спросила мать семейства.
– Разумеется, я, что за вопросы? – оскорбился маркиз, берясь за ближайшую к нему шкатулку.
Откинул крышку, а потом сам откинулся, хорошо, что не насовсем, а только на спинку кресла.
Из шкатулки обдало его горячим дыханием, опалив усы.
– Огненная магичка, – поджал он враз пересохшие губы, – я бы ее не выбрал. Наверняка характер слишком уж горячий.
– Согласен, не вариант, – махнул рукой Эдгар.
Эрмилия кивнула, одобряя мнение мужчин.
Перебрав все коробочки, маркиз Атенари поднял над столом изображение миниатюрной кареглазой блондинки, чудо какой очаровательной. С нежными завитками блестящих и явно мягких волос, которые так приятно перебирать грубыми мужскими пальцами…
– Из этой шкатулки веет свежестью, – пояснил свой выбор маркиз, – девушка не только юна и прекрасна, но и образована. Она перевелась на выпускной курс академии магии. Элоиза Беро, старшая дочь барона Беро. К сожалению, ей еще год учиться, но свадьбу можем сыграть нынче летом.
– А моя фаворитка, – вступила матушка, как только супруг замолк, отложив в центр стола улыбающийся портрет Элоизы, – Лейла Гром. Она единственная дочка герцога Грома и самая юная из кандидаток, ей всего восемнадцать. И родители выбрали для нее домашнее обучение. Лейла хочет любви, мужа и как минимум четверых детишек. Обожает рукоделие и великолепно готовит, хоть ей это и без надобности. Магию считает делом не женским и в себе никак ее не развивает.
В руке Эрмилии был портрет, с которого взирала пухленькая голубоглазая брюнетка с мелко вьющимися волосами.
– Что ж, как хорошая жена вполне себе вариант, – кивнул маркиз, – теперь твоя кандидатка, Эдгар!
– Пусть будет эта, – граф положил на стол, к двум уже отобранным изображениям, картинку с худощавой шатенкой, испуганно взирающей с магического оттиска зелеными, огромными и круглыми как у кошки, глазами. В руках она мертвой хваткой сжимала смычок и скрипку.
– Конни Лир, – с выражением прочла из анкеты девицы Эрмилия, – средняя дочь маркиза Лира, двадцати лет от роду, учится на четвертом курсе академии магии. Магический дар – ускорение развития, цветения и плодоношения растений.
– Толковая особа, – одобрил Арно Атенари, – девицы что надо, с каждым семейством я не прочь породниться. Надо было больше сыновей рожать. Больше, чем один.
– Скажешь тоже, дорогой, – смутилась Эрмилия.
– Итак, решено, – Арно Атенари поднялся из-за стола, – через двадцать один день эти барышни прибудут в твою резиденцию. И в течение двух недель ты должен будешь решить, кто из них станет матерью моих внуков.
– А для этого обязательно жениться? – Эдгар сделал удивленное лицо.
– Эд! – возмутилась Эрмилия. – Конечно, обязательно! Иначе ничего и не выйдет.
– Не хотелось бы тебя расстраивать, матушка, – начал граф, но поймав суровый взгляд отца, умолк.
Участь графа Эдгара Атенари была предрешена.
ГЛАВА 3. Новое призвание
Моя методика себя полностью оправдывала. Вот уже неделю я работала без выходных, принимая по десять страждущих в день. Разумеется, их и больше было бы, но я строго заявила, что мои духи-помощники не успевают всех смотреть.
