Страница 4 из 7
– Класс! Офигеть, – веселился Тимур. – Невероятно забавно слышать такие слова от девицы, которая заставила меня жениться.
Я чуть со стула не упала от такого заявления.
Глупо оправдываться, но я не сдержалась и напомнила:
– Я не заставляла тебя, Тимур.
– Ага. И вы с матерью не планировали устроить мне травлю, обвинить в насилии. Разумеется, такого не было.
Он говорил слишком зло и уверенно. Не мог Тим так нагло врать мне в глаза. Тем более о том, чего не было. Он тот еще гад, но прямой при этом.
Я невольно вспомнила те дни, когда мы еще не были женаты.
Два года назад я познакомилась с красивым веселым мужчиной. Влюбилась в него по уши и, кажется, это было взаимно. Я забеременела. Ладно, скажем прямо, я залетела. Но ответственность осознавала и уж точно не пыталась давить на Тима.
– Тимур, ты сам предложил пожениться, – напомнила я ему. – Какая травля? Какое насилие?
– Насилие, которое сложно доказать, – объяснил Тим. – Но после таких заявлений я точно попрощался бы с инвестициями. Да и с бизнесом своим тоже. Брось, Ева. Это был шикарный план. Снимаю шляпу. Ты же сама придумала. Или все-таки матушка?
Я сидела и качала головой, как будто это могло убедить мужа.
– Я ничего не придумывала, – проговорила я, стараясь держать себя в руках. – Я не заставляла тебя. Разве не помнишь? Ты вернулся в Москву. Я узнала позже, позвонила тебе. Я ведь даже не была уверена, что хочу ребенка.
– Да, это был отличный ход. А потом твоя мать явилась ко мне в офис и… – Тим махнул рукой. – Слушай, какой смысл сейчас копаться в этом дерьме? Я тебе в какой-то степени благодарен. После женитьбы меня стали воспринимать всерьез. Сама знаешь, что в нашей стране тридцатилетние холостяки вызывают вопросики. Короче, Ева. Возвращаемся обратно к нашим баранам. Чего тебе, блин, не хватает для счастья?
«Тебя», – хотела я прокричать на весь дом. – «Твоего внимания, уважения, хоть капли твоей нежности».
Я закусила губу и молчала, стараясь не разреветься.
Сложно и одновременно легко представить, как моя мать врывается к Тиму в офис и угрожает оклеветать его.
Я пыталась вспомнить, уезжала она или нет? Но мне и своих переживаний хватало. Я пыталась не попадаться матери на глаза, много работала, домой приходила ночевать. Тимур действительно не собирался жениться на мне, но обещал поддержать.
Неужели она заставила его? Как он мог согласиться?
– Ева! – раздраженно позвал меня Тим. – Ты мне ответишь?
– Не знаю, – прохрипела я едва слышно. – Я не знаю, Тимур.
– Подумай, – бросил он. – Я не тороплю.
Краем глаза я заметила, что его телефон вспыхнул. Тимур недовольно прорычал и скинул звонок через часы. Он снял кастрюлю с огня, сунул ее под холодную воду.
– Задолбали, мать вашу. Еду я, еду, – выругался он и ушёл наверх одеваться.
Через пять минут муж спустился уже в костюме. Я все еще сидела за столом, тасуя в голове воспоминая, слова, мысли. Этот калейдоскоп сводил меня с ума.
– Все еще не придумала, что хочешь? – спросил муж, доставая контейнер и складывая туда яйца. – Придется в офисе поесть. Да и на фиг все это… Аппетит пропал.
Он оставил еду на столе, так и не собрав себе завтрак.
Если у Тима аппетит пропал, то мой внезапно прорезался. Я вдруг очнулась и вспомнила, что вчера ела ледяную клубнику. Мне захотелось ее до дрожи. Пока муж завязывал галстук, я копалась в морозилке. Но там были только его проклятые брокколи, тунец, пачка бифштексов.
– Тим, – позвала я. – А куда делась клубника?
– Настасья сегодня привезет в обед, – сказал муж.
– Нет. Вчера была целая пачка. Заморозка. Я съела всего пару штук.
– И оставила на столе. Я утром еле отмыл лужу.
– И куда дел ягоды?
Тимур закатил глаза и похлопал себя по карманам, ища ключи.
– Выкинул, конечно, Ева. Что я еще должен был сделать? Компот сварить?
Это стало последней каплей. Я расплакалась в самый неподходящий момент. Уверена, Тимур в очередной раз окрестил меня истеричкой, актрисулькой или просто дурой.
Он разозлился. Предсказуемо. Мои слезы всегда его раздражали.
– О, конечно. Давай поплачь. Я снова во всем виноват.
Тимур надел очки, пряча синяк, развернулся и ушел, не попрощавшись.
Я почти привыкла к такому отношению, но сегодня мне все было особенно больно.
История с Викой, уверенность Тимура в моей тотальной меркантильности, да еще и его странные обвинения двухлетней давности вымотали меня, почти уничтожили.
Я с трудом успокоилась к обеду. Приехала бригада уборки и Настасья Михайловна. Она закупала продукты и готовила для Тимура еще до нашей свадьбы. Эта женщина была самым приятным человеком в этом городе. Она единственная относилась ко мне тепло.
Настасья никогда не задавала лишних вопросов, но смотрела всегда проницательно и красноречиво. Я чувствовала ее симпатию и поддержку.
Думаю, чемодан в гостиной натолкнул ее на очередные выводы. Но я уже знала, что Настасья ничего не спросит об этом.
– Евочка, здравствуйте, – как всегда ласково поздоровалась она. – Вы обедали? Сварить быстренько супчик с лапшой?
– Нет, спасибо. Я не голодна.
От нервотрепки мне уже ничего не хотелось. Даже ягод. Но благодаря появлению в доме людей я хотя бы взяла себя в руки и прекратила киснуть.
– Я сварю, – улыбнулась Настасья. – А там сами решите.
Разумеется, как только я уловила запах супа, сразу захотелось есть. Пообедав, я начала соображать и первым делом позвонила матери.
Она не взяла трубку.
Смешно. Мои неотвеченные вызовы всегда приравнивались к преступлению. Она же и через два часа не соизволила мне перезвонить. Только написала:
«Занята в салоне. Завтра созвонимся».
– Ну уж нет, – сказала я сама себе вслух. – До завтра я с ума сойду.
– Добавки, Евочка? – спросила Настасья.
– Нет спасибо. Очень вкусно. Я наелась.
Она причмокнула языком, не одобряя мое быстрое насыщение. Подружки в школе рассказывали такие истории про бабушек. Они всегда считают, что внучка голодна и кормят до отвала.
У меня бабушки не было, поэтому я очень ценила немного токсичную гастрономичную заботу Настасьи.
– А на ужин картошечки сделаю, да? И рыбки пожарю, – с надеждой проговорила она.
– Боюсь, я не буду дома ужинать. Сделайте для Тимура. Он ничего не поел с утра.
И снова Настасья фыркнула.
– Ему все по калориям готовить надо. Ты же знаешь.
Я знала и покивала сочувственно. Мне было неловко расстраивать Настасью Михалну, но и врать я не хотела.
Пока мы с ней болтали о еде, я одной рукой заказывала билет до дома.
Вернее, в город, где я выросла.
Домом то место я давно уже не считала. В коттедже Тима тоже редко чувствовала себя в безопасности, но точно чуть лучше, чем с матерью под одной крышей.
Тимур отчасти прав. Я терпела его похождения не только от великой любви. Мне совершенно не хотелось возвращаться к прежней жизни.
Но сейчас я остро ощутила потребность разобраться во всем, что произошло два года назад. Если Тимур не хочет говорить, я должна спросить у мамы.
Я поймала свободный билет на ближайший поезд и скорее вызвала такси. Пока машина ехала, я собрала минимум вещей, положила в сумку паспорт.
– Уезжаете, Евочка? – спросила Настасья, когда я спускалась с лестницы.
У ворот уже стояла машина.
– Да, – ответила я. – Вы закроете дом? Тим уехал поздно. Вряд ли вернётся до ночи.
– Все сделаю. Не переживайте, – заверила меня экономка и вернулась на кухню.
Я выдохнула и поспешила к такси. Тимур будет в бешенстве, но оно того стоит.
Глава 4. Милый дом
Всего пара часов в поезде, но я устала адски. Успела дважды подремать, размяться и прогулялась во время остановки. Раньше я легко переносила дорогу до Москвы.
Старею или набаловалась. Кресла поезда весьма уступают по комфорту уютным сидениям в салоне моей машины.
Тим часто был груб, но он никогда не экономил на мне.
После полунищего детства и юности я быстро привыкла к жизни в достатке, но не забывала корни.
Мой приятель и бывший коллега Витька называл это синдром бомжа. Я боялась испачкать дорогое платье. Первое время ездила как улитка, переживая, что в меня обязательно кто-то въедет. До сих пор я обращала внимание на цены, хотя могла позволить себе любую еду в ресторане или вещь в магазине.
За два года научилась ценить некоторые плюсы золотой карты.
Например, я не задумываясь заказала себе номер в отеле, чтобы не ночевать у матери.
Взяла обычный сьют, не люкс.
Мать продолжала игнорировать мои звонки. Поэтому я оставила вещи в гостинице и вызвала такси до маминого салона.
Я не сомневалась, что она там не слишком занята. Просто не хочет говорить со мной. Обычная история. Если ей надо – она будет атаковать мой мобильный, пока я не сниму трубку. Мои звонки – не так важны.
В холле я буквально налетела на Витю. Он поймал меня за плечи, попытался извиниться, но узнал и засиял как медный тазик.
– Евик, привееет, – проговорил он нараспев. – Ты откуда тут взялась? Ты наконец развелась со своим арбузером? Опять работать устроилась?
Я посмеялась.
– Привет, Вить. Хорошая шутка. Я на денек приехала.
Витька сник.
– А, к маме?
– Ага. Поехала к ней как раз.
Я смотрела на Витю, который буквально пожирал меня глазами.
–
Ты изменилась, – мечтательно проговорил он. – Стала как те московские дамочки, что живут в люксе. Мы вечно угорали над ними, помнишь?
Блаженное лицо моего приятеля светилось от ностальгии. Я не скучала по тем временам, но из вежливости поддержала разговор.
– Все помню. Я не такая, клянусь. Номер обычный сняла, никаких люксов. Это дурной тон.
– Значит, вечерком спустишься в бар? – обрадовался Витя.
Я пожала плечами.
– Не знаю. Я устала, если честно.
Витя держал меня за руку и не собирался отпускать без обещания провести с ним время.
– Не принимаю отказы. Я сделаю тебе любимый коктейль с гранатовым соком.
