Страница 3 из 7
– Пятьдесят четыре штуки убито и двое пленных. Среди них – одиннадцать Северных, они в плен не сдавались, и сорок три местных, – это уже Конт такие цифры знает.
Про цифры я Кроса упросил мне рассказать еще вчера, теперь в них немного разбираюсь, если по местному счету.
– Да, местных много вырезали, наверно, вообще всех, кого Пришлые нашли, всех в бой на нас и кинули, – кивнул головой Альс.
– Мы что, теперь не бедные люди? – осторожно поинтересовался я, пытаясь понять, на сколько трофеев могу лично рассчитывать.
Мой практический ум просигналил, что пора приоткрыть для себя принципы распределения полученных ништяков.
Альс усмехнулся:
– Ты уже не бедным стал, когда крутые шкуры добыл, а теперь – весьма обеспеченный на пару лет мужчина.
– Твой сигнал о засаде дорогого стоит, плюс один Пришлый убит тобой, второй – вместе с Понсом. Мечник на троих идет, но решающий удар – твой, да еще дубину ты удачно кинул, подходить к нему точно не стоило близко, правильное решение.
– Хоть и не настоящий Охотник ты, а убиваешь, как будто истинный Мастер Смерти!
Сидящие полукругом Охотники заулыбались, словно услышали смешную шутку, а я быстро понял – сравнение такое нелепое и гордиться тут не стоит.
Кто такой Мастер Смерти, я конечно не знаю, не хочу даже узнавать теперь.
– Теперь и жениться можно. Если не испугаешься! – весело Конт выпалил, не сдерживая смех.
И все Охотники довольно заржали так, что Крос, стоящий в десятке метров и смотрящий на пленных, резко повернулся и поспешил к нам узнать, что у нас стряслось и что он пропустил такого веселого.
Я недовольно оглядел весельчаков и не стал ничего говорить, только тяжко вздохнул. Народ развеселился еще больше, пришлось махнуть рукой и пойти сменить Кроса, который с радостью отдал мне копье и быстро подсел к веселящимся Охотникам.
Я отошел к пленным Крысам, выглядят они уже сильно помято, одежда покрылась подтеками крови, мое приближение ждут с нескрываемым страхом. Мне пришлось остановиться, разглядывая полулюдей. Теперь, уже совсем сломленные, они гораздо больше похожи на людей, когда пытаются жалобно и преданно смотреть на меня.
«Пытки возвращают человеческий облик», – невесело подумал и попробовал понять, что я чувствую к пленным.
Понял, что начинаю сочувствовать, пришлось себя взбодрить, чтобы не раскиснуть и не относиться к ним, как к нормальным людям. Современному человеку трудно заставить себя специально приносить боль разумному существу, да даже неразумному – тоже.
Только послужившему в армии такое гораздо проще устроить, один раз жестко поставишь себя перед сослуживцами, потом, как правило, больше не приходится включать зверя. Даже старослужащие становятся вежливее, совсем по беспределу не лезут. Только нужно понимать границу и не переходить ее.
Поэтому, когда один из пленных, не дождавшись пинка, глянул исподлобья и просительно заворчал.
«Выпрашивает немного еды или просит ослабить веревки, плотно впившиеся в кисти?»
Я заставил себя собраться на характере и концом копья приложил прямо по лбу наглого Крыса. Тот опрокинулся на спину и замер, стараясь не ныть.
«Ну, вот, проявил характер, нужно и дальше себя так же строго держать, – сказал себе. – Смотрят ведь за мной Охотники! Не на родной Земле все же! Здесь до эпохи толерантности еще очень далеко».
А сам поднялся на дюну и замер под сосной, осматривая вокруг окрестности. Там я простоял пару часов, пытаясь уловить какие-либо отблески эмоций, чтобы проверить свое умение. И у меня такое получается, от пленных я чувствую сильную ненависть, боль и голод.
От костра доносится чувство удовлетворения и гордости после удачной схватки. Охотники позволили себе отдохнуть от напряженного ожидания перед схваткой, хотят прочувствовать все, чего им удалось добиться в нелегком походе.
Почувствовать себя братьями и победителями, ведь наша победа – очень серьезное достижение. Именно так рождается чувство локтя и чувство братства. Когда дошел, победил и выжил. Несмотря ни на что.
Ни на какие толпы злобных Крыс, ни на какой хорошо организованный удар из засады. Даже с применением четырех скошей!
Крос подменил меня на время обеда, пока Альс с Драгером пошли поискать следы вокруг стоянки, еще раз осмотреть место бивака Крыс. Потом я снова достаиваю свою смену, пока не появились подводы и Охотники, уже вернувшиеся в лагерь Старшие встретили их раньше.
Быстро загрузили обе подводы, привязали веревкой пленных к последней и двинулись в путь.
– Сегодня уже в Сторожке переночуем, попируем и выпьем, – радостно сообщил мне Крос.
После того, как мы с ним отбились на нашей стороне, наши отношения стали заметно дружнее. Я тоже порадовался, хочется отдохнуть в безопасном месте и помыться, да еще выпить очень кстати будет.
Как вспомню того ловкого Мечника, так под ложечкой сразу начинает сосать, насколько я себя почувствовал беззащитным перед ним. Пора расслабиться, поболтать с народом, чтобы снять скопившееся напряжение.
Двигаемся мы быстро, подводы теперь не перегружены – все торопятся к Сторожке. Кроме пленных, конечно, но петли на шее и тех заставляют не отставать.
Новости у пришедших оказались не очень радостные, раненые в живот лежат без шансов, лекарь может обеспечить им только безболезненный уход. Один приходит в себя после удара дубиной по голове, ему постоянно плохо, но умереть он все же не должен.
Охотники в Сторожке оказались в шоке, увидев наши потери. Узнав, сколько мы Крыс накрошили, сначала не могли поверить, что такая беспощадная рубка творилась на опушке, всего в шести часах перехода от Сторожки.
Ведь теперь случились самые большие потери среди Охотников за все годы после Возвращения.
Конечно, людей в Гильдии числилось тогда не в пример меньше. Означает такое столкновение с появлением Северных Крыс только одно – изменение в картине мира для всех людей Черноземья. Потому что теперь нет почти полной безопасности для отдаленных поселений и обычных путников на дорогах.
Убито одиннадцать Северных Крыс, но сколько их готово перейти неустановленную границу между Черноземьем и Севером, начать беспощадно убивать и тут же жарить на кострах тела своих жертв?
Может их сотни? Тысячи? Что за силы стоят за ними?
Я, как совсем не знающий историю местной земли, не могу понять, какие тучи сгущаются над Черноземьем.
«Очень хочется хоть немного разобраться с местным укладом и историей, чтобы понимать происходящее», – говорю себе.
Пока мы идем, я грею уши в разговоре двух Носильщиков и внимательно слушаю. Теперь мы шагаем в обычном режиме, без боевого охранения.
Но не узнал ничего особо интересного. Разговор вертится вокруг знакомых в Сторожке и о том, что все члены Гильдии созваны туда же. Что двое Носильщиков поскакали в Астор для поиска отлучившихся в город Охотников.
Идя рядом, я заметил, что теперь в быстром разговоре парней понимаю уже почти все, даже сам только озадаченно покрутил головой. Способность к языку Черноземья удивляет меня самого, пусть язык оказался совсем не сложный в изучении.
Пожалуй, такие невероятные способности у меня появились после всех тех инициаций в Храме. В прежней жизни мне хватало одного русского, серьезно к изучению английского или других языков я никогда не относился. В турпоездках за границу все разговоры вела жена, хорошо владевшая английским и немало гордившаяся этим.
Только в последнее время стал изучать диагностику, пришлось учить термины в программах, но это совсем другое дело, больше такого прикладного характера.
Вспомнил на ходу прежнюю жизнь и немного загрустил. Не все там так случилось, как я хотел, но сейчас я бы вернулся обратно в нее на любых условиях. Здесь я уже столько раз рисковал жизнью и здоровьем, прошел десятки переходов, груженый, как настоящий ишак, могу еще загнуться от любой пустяковой раны.
Единственным моим шансом на спасение остается десяток таблеток антибиотика, спрятанных в распоротом шве на воротнике куртки. Совсем без таблеток я не рискнул уйти со стоянки, добежать обратно до спрятанного барахла теперь нереально. Кожаный воротник прикрывает шов от дождя и таблетки остались в упаковке.
«Последняя моя надежда, если вдруг ранят и пойдет заражение», – напоминаю себе.
К вечеру мы уже добрались до обжитых мест, появились распаханные поля с работающими людьми, кое-где видно лошадей, изгороди ограничивают участки.
Наконец мы добрались до местной цивилизации, я грежу баней и чистой койкой. Около часа шагаем по приличной, утоптанной дороге мимо хуторов и добравшись до большой реки, свернули направо. Еще какое-то время двигаемся от реки, пока наконец я не увидел с небольшого пригорка свое пристанище на ближайшее время.
Сторожевой Дом, штаб-квартира Гильдии, находится на пересечении двух дорог, по одной шли мы, она уходит дальше вдоль реки. Вторая дорога ведет в сторону города Астора, в сторону же Норнийского нагорья никакой дороги нет.
– Потому что там еще никто не живет!
Это мне успел поведать Крос, снова пристроившийся рядом.
Глава 3
Сторожевой Дом, штаб-квартира Гильдии Охотников, не поразил меня ничем особенным: ни высокими стенами, ни мощными воротами, ни башнями с бойницами.
Ничего похожего здесь вообще не оказалось. Обычный постоялый двор с добротным забором из оструганных и заостренных кверху бревен. Ворота массивные и крепкие на вид, за ними видна пристройка, чтобы присматривать за теми, кто подъезжает к воротам или проезжает мимо по дороге от хуторов к мосту через реку Протву.
Контролируемый перекресток такой получается, чтобы чужие не ездили, еще сами Охотники постоянно присматривают за тем, чтобы чужие не ходили тайно или явно.
Ворота открыты заранее, сверху на нашу процессию посматривает молодой парень, держащий в руках незаряженный арбалет. Присмотревшись, я узнаю одного из наших Носильщиков, легко раненного вчера на опушке и уехавшего с первым караваном.
Видно, со свободным народом в Гильдии пока очень неважно дела обстоят, если уже раненых ставят на пост.
То же самое подумал Крос, тут же шепнувший мне на ухо:
– Дело для тебя пока найдется, это хорошо. С такой убылью нескоро Гильдия восстановит свои силы…
Мы неплохо сошлись с этим долговязым, незлобивым парнем, с растрепанной соломенной копной волос, спокойным и неприхотливым в быту, обладающим легким характером и ловко орудовавшим в схватке копьем.
На досуге он обещает меня погонять по работе копьем в бою, показав самые распространенные связки ударов. За такую учебу я обещаю поить его пивом при любой возможности. Крос пенный напиток очень уважает, может оприходовать восемь кружек мутного пива за час.
С возможностями пока обстоит не очень, в Сторожке пиво выдают за обедом и ужином, за ужином даже двойную порцию, только вот прикупить еще больше негде.
Ближайший сельский трактир держит бывший Охотник по прозвищу Сохатый, как раз возле легкого моста через достаточно широкую в здешних местах реку.
То есть около реки находится еще один форпост Гильдии, не зря в помощниках у трактирщика постоянно трудятся двое молодых парней из начинающих Охотников. Не стоит и говорить, что желающих попробовать шумной, разухабистой жизни при единственном в отдаленных местах на двести лиг кабаке имеется великое множество.
Но Старшие Гильдии отбирают на работу туда только самых лучших Носильщиков.
Но теперь, в связи с такими потерями, все гильдейские отозваны в расположение Сторожки, придется Сохатому народ со стороны набирать.
Все подобное я узнаю по дороге. Крос прямо живет походом в трактир, а на мои слова, что ситуация в Гильдии весьма сложная, просто отмахнулся.
Парень заметно успокоил меня от имеющихся молчаливых переживаний, что уволиться мне сейчас никак не светит из-за огромных потерь:
– После похода за добычей всегда полагается осьмица отдыха. Сейчас внезапно появились проблемы, но они уже решены в основном. Ведь огромная банда Крыс полностью перебита, теперь врагов рядом больше точно нет. Местных вообще всех извели, наверно, даже так получилось. Теперь, пока разведка не принесет сведения о новых врагах, Старшие не станут снова всех сажать в Сторожку на постоянное дежурство.
– Да вообще такое не получится! Мы – Гильдия свободных Охотников, а не Гвардия или Стража!
Такое, конечно, очень радостно услышать, про свободных охотников, ведь мне не придется снова выступать в леса, ночевать на земле и заниматься прочими, не сильно интересующими меня делами.
Все-таки современному городскому человеку зажить в полной гармонии с собой, носясь по Норнийским нагорьям, как какой-то лось или олень – очень сложно. Для такого единения здесь нужно родиться, не знать другой жизни и, самое главное, никакой другой ее даже себе не представлять.
Я всерьез опасаюсь, что со мной произойдет именно так, не верится как-то до сих пор, что меня просто демобилизуют в самом скором времени, раз уж стал настоящим Героем в Гильдии.
Как когда-то демобилизовали из российской армии.
Скажут авторитетно – придется еще послужить Родине, Отечеству и народу Астора, тем более с такой сильно мутной автобиографией непонятного попаданца на стоянку Гильдии.
– Нужно отдать полностью долг новой Родине, товарищ Ольг Прот! Года на четыре призываетесь, пока новое поколение Охотников вам на смену не подрастет! Служить отсюда и до обеда!
Теоретически и практически я к такой сложной жизни лесного охотника совсем не готов, но вот в стычке на опушке показал себя с самой лучшей стороны, так что с практической стороны дела все вполне хорошо выглядит.
Буду выступать не следопытом или охотником на зверей, а обычным копьеносцем, просто силовым звеном любой команды. Вот уж чего мне до потери пульса не хочется, придется пойти на принцип, если попробуют заставить.
«Хотя позиция у меня в подобном случае конкретно такая шаткая, – правильно понимаю я. – Чтобы всерьез спорить со Старшими Мастерами».
За два месяца походной жизни я сумел согнать почти весь нагулянный жирок, окреп, возмужал, привык проходить по тридцать пять километров или двести двадцать лиг в день, неся свои вещи, оружие, солидный груз продуктов килограммов на тридцать-сорок.
Вещей, правда, всего чуть у меня накопилось, одни сменные порты и одна нижняя рубаха, все остальное имеется в единственном экземпляре и надето сейчас на мне.
То есть моя выносливость вернулась на уровень усиленных тренировок на первом-втором курсе колледжа. Только веса во мне теперь больше в полтора раза и силы тоже.
Однако мне очень хочется сейчас просто перестать делать то, чем я живу последнюю пару месяцев – то есть постоянно выживать. Незатейливо наладить тихую и спокойную жизнь с какой-то приятной вдовушкой на настоящей кровати, пусть даже очень узкой для нас двоих.
Ну, вообще широких и длинных кроватей я в те времена не припомню, даже самодержец всероссийский спал с супругой Аликс в красносельском дворце на двух мимишных кроватках, подходящих для современного двенадцатилетнего подростка.
Такой серьезный вопрос придется решать уже самому, заказывать огромное такое лежбище.
Тут я вспомнил, что успел наобещать одной решительной девице забрать ее в большой город.
Только дальше переживать по данному поводу я вообще не собираюсь, еще три месяца впереди, потом может что-то решится без меня самого в таком деле.
Мы уже вошли на территорию Сторожки, где я могу поближе рассмотреть место, о котором столько слышал и где будет решаться моя судьба. Зависит она от того, как Альс преподнесет мою историю, которую он сам лично знает и еще ту ее часть, которую доподлинно не знает теперь никто.
Но я серьезно надеюсь, как Герой стоянки и победитель двух Кортов, причем одного особо гигантского, как активный участник эпохального боя на Опушке – буду рассчитан из Гильдии без особых проблем.
«Все же боевое братство и тому подобное дело. В Черноземье к таким вещам относятся очень серьезно. Здесь по-другому вообще нельзя», – поэтому негативную мысль я побыстрее выгнал из головы и принялся осматриваться вокруг.
Подводы подогнали к деревянному дому, похожему на склад и принялись разгружать, одновременно взвешивая на примитивных весах. Таким делом занимаются местные и кто-то из Старших, а мы проследовали в хорошо знакомую всем Охотникам трапезную, по пути умывшись у колодца. Вещи и оружие оставили у входа и заняли места за длинными столами.
В трапезной разместили три стола, один – поменьше и поизящнее во главе, там сидят обычно Старшие, и еще два стола попроще и подлиннее – для Носильщиков и Учеников. Столы стоят буквой П, места в трапезной хватает, всего может поместиться человек пятьдесят, а нас на ужин набралось только шестнадцать.
Праздничный ужин после возвращения намечается на вечер следующего дня, а пока мы быстро перекусили, разошлись отдыхать и приводить себя в порядок. Отдали вещи в стирку двум взрослым женщинам, обернувшись в полотенца, отправились помыться в местную баню, где разобрали деревянные кадки и, постоянно набирая теплую воду из бочки, смыли грязь и пот со своих тел. Потом сразу же отправились на ночлег.
Когда мы вернулись в казарму, я выбрал место для сна рядом с Кросом. Растянувшись на полатях, мгновенно уснул, едва опустил голову на подушку из грубой рогожи, набитой сеном.
Утром меня разбудил Крос, толкнув в бок.
– Просыпайся, ты последний остался спать.
Да, я никак не могу попасть в ногу с парнями по времени подъема без дружеского пихания. У них-то на высочайшем уровне развито умение спать ровно столько, сколько необходимо. То есть управлять сном в реальном времени, ничего даже про сами минуты не зная, а ориентируясь только по требинкам.
Требинка – примерный отрезок времени в восемь наших, земных минут.
