Работа всегда помогает лучше всего. Захлопываю крышку ноута и иду собираться. Чистая, отглаженная рубашка из химчистки приятно ложится на кожу, доставляя мимолетное удовольствие. Заправляю в темные джинсы и мельком ловлю отражение. Прохожусь расческой по волосам и добавляю немного любимого парфюма. На плечи надеваю кобуру, а на запястье котлы. Раскидываю по карманам необходимые мелочи и выхожу из квартиры.
Пока грею тачку, нервно барабаню пальцами по рулю. Неспокойно мне что-то, но откуда прилетит, пока неясно. Единственное – чуйка меня никогда не подводит, и я привык ей доверять.
Трогаюсь с места и выезжаю со двора. Телефон, как по команде, оживает. Смотрю на дисплей – Леночка. Непробиваемая.
– Майор Марьянин у аппарата, – ставлю на громкую и вешаю телефон на приборную панель.
– Максим Олегович, – подчеркнуто официально. – Вы скоро появитесь в отделе?
Закатываю глаза. Детский сад какой-то. Взрослая же баба и все туда же.
– И вам доброе утро, Елена Юрьевна, – расплываюсь в жесткой усмешке.
– Мне срочно нужно сделать отчет по делу, что вы вчера смотрели… – выкручивает она руки. – Вы же опросили свидетелей?
Прекрасно знает, что нет. Мы не всесильны. Поистине бабская месть – это что-то невероятное. Как я умудрился во все это вляпаться? Надо как-то выправлять ситуацию.
– Как раз этим и занимаемся.
– Закончите – принесите.
– Конечно.
Сбрасываю звонок и шумно выдыхаю. Оборзела, что ли, совсем? Тоже мне нашла мальчика на побегушках. Надо тебе, сама придешь.
В отделе непривычно оживленно. У кабинета следаков целая очередь из терпил собралась. Стас рвет и мечет, а у меня прям настроение поднимается. Ну просто охрененное утро. У соседа корова сдохла – мелочь, а приятно.
Прохожу мимо своего кабинета сразу к операм. Надо же их тоже взбодрить и загрузить работой. Вхожу без стука и окидываю этих распиздяев взглядом. Все здесь. В полном составе. Замолкают, как только видят меня. Парни подходят, здороваются, а Иванна старательно делает вид, что меня не существует. Напрасно. Я очень даже существую.
– Чего сидим? Работы нет? – беру первый попавшийся стул, сажусь верхом и облокачиваюсь на спинку перед собой. – Что-то удалось узнать?
– Ничего интересного. – Дэн пожимает плечами и в общих чертах рассказывает, как побеседовали с родителями девочки.
Как я и думал толку никакого, но отписки пишутся тоже на основании чего-то.
– Бойко. – Едва заметно вздрагивает и оборачивается.
Встречаемся глазами. В ее отчетливо улавливается вызов, а мне хочется рассмеяться. Ну куда тебе, девочка, со мной тягаться? Я ж тебя раздавлю и не замечу.
– Товарищ майор? – Она вопросительно дергает бровью.
– Напишешь отчет о поездке и отнесешь Елене Юрьевне, – не дожидаясь ответа, переключаюсь на Шамана. – У вас как?
– Да тоже общая инфа. В секцию ходила. Жалоб не было. Конфликтов тоже. Голяк.
– Хреново работаете, – нервно провожу ладонью по волосам и смотрю на магнитную доску. Ничего у нас нет. – Он пока нас опережает…
– Что будем делать? – сухо интересуется Илья и подает мне кружку с кофе.
Да хер его знает. Но просто сидеть тоже нельзя. Растираю лицо ладонями.
– Гер, – обращаюсь к нашему айтишнику. – Найди инфу по похожему делу лет десять назад.
– У нас?
– Да, но потом в СК забрали.
Что-то мне подсказывает, что это направление правильное.
– А вел кто?
– Издеваешься? – шиплю на него раздраженно. – Может, за тебя твою работу еще сделать?
– Понял, – булькает он и утыкается в монитор.
Так бы сразу. Вот что за люди? Пока не пнешь, никто работать не будет. Поднимаюсь на ноги и подхожу к доске. Выдаю операм задания по текущим делам. Иванна демонстративно игнорирует меня и смотрит в окно. Напрасно ты так, девочка.
– Что стоим? – обращаюсь ко всем сразу. – Арбайтен!
Парни недовольно ворчат, но разбредаются. А меня как магнитом тянет к этой девчонке. Неслышно приближаюсь и втягиваю носом едва уловимый аромат. Ее аромат. Тонкий и нежный. Он вместе с мурашками прокатывает по телу, даже пульс сбивается.
– Детка хотела пострелять, – шепчу тихо, не касаясь Иванны ни единой клеточкой, но жадно впитывая реакцию.
Волна дрожи проходит по ее телу. Ива резко разворачивается, в глазах решимость что-то сделать, но в какой-то момент она испаряется. Как по щелчку. Иванна словно сдувается и пятится, увеличивая расстояние между нами. Нервно ведет плечам и складывает руки на груди, окончательно закрываясь от меня.
– Я тебе не детка, – шипит разъяренной кошкой.
Это мы еще посмотрим, кто кому кто. Но сначала разгадаем твои тайны.
– Через час в тире, – равнодушно бросаю и криво усмехаюсь. – Не придешь – дисквалификация, второй проигрыш, и попрощаемся.
Глава 11
Ива
Боже, за секунду во мне все перевернулось. Захотелось двинуть этому заносчивому индюку. Чисто по-женски коленом между ног или выдать звонкую пощечину за «детку», от которой все мое нутро содрогается и переворачивается. И за то, что опять Макс бесцеремонно вламывается в мое личное пространство, оставляя в нем свой запах и свою наглую ухмылку.
Я только нашла баланс внутри себя, а он…
Выдыхаю. Отчет, тир.
Это даже неплохо. Рутинная работа до определенного момента может успокоить и отвлечь от гула голосов, пошлых мужских шуток и свинцовых мыслей, давящих на виски. Зажимаю их пальцами, делаю несколько круговых движений, осматривая кабинет в поисках свободного места.
Местный компьютерный гений, Гера, указывает мне на стол, стоящий в притирку к его. Мы оказываемся лицом к лицу, и разделяет нас только ряд из двух мониторов и раскрытого ноутбука.
С техническим обеспечением в отделе все отлично. И мне не придется писать отчет вручную. Это не может не радовать. Пока заполняю форму, стараясь не утонуть в тяжелых эмоциях, даже не своих, а матери той девочки, краем уха слушаю забавный бубнеж айтишника.
– Извини. – Гера замечает мою улыбку и тоже улыбается. – Привычка. Думать помогает.
– Все хорошо. Ты мне не мешаешь. Ничего интересного не нашел? – спрашиваю между прочим.
Гера собирается ответить так же, по инерции, но у меня на мобильном срабатывает напоминалка о тире, и информация до меня так и не доходит. Теперь только через Макса.
Узнаю, где у них здесь тир. Пока иду по коридорам, снова морально готовлюсь обороняться. Надеюсь, стрелять он будет одетым!
Вхожу в зал. Макс уже стоит на своем месте у специального стола. Перед ним лежат пистолет и несколько метательных ножей. Он проводит пальцами по стволу, берет его в руку, покачивает, будто взвешивая. Быстро перехватывает за рукоять. Не успеваю заметить, как он прицеливается. Звучит несколько выстрелов один за другим. Макс бросает пистолет на стол. Хватает нож. Встает боком, выставив вперед опорную ногу и метает холодное оружие одно за другим в стену напротив, сделанную специально для отработки подобного вида боя. На ней множество глубоких отметин. Ножи Макса попадают в них или рядом.
Он замечает меня. Выдает свою фирменную кривую ухмылку и взмахом руки указывает мне на свободное место рядом с собой.
– Поиграем, детка? – Его улыбка становится коварной. Взгляд с прищуром, плечи расслаблены. Он явно доволен своей маленькой тренировкой.
Самовлюбленный бес!
За нашими спинами раздаются знакомые голоса. Конечно, куда же мы без свидетелей. Оглядываюсь на парней. Они смотрят на стену, в которой все еще торчат ножи. Шаман показывает Максу большой палец вверх с двух рук, на меня смотрит, скорее, с легким сочувствием, чем только раззадоривает желание стереть, наконец, самодовольную улыбочку с лица нашего начальства.
Здесь все на его стороне. Даже Дэн, который неплохо ко мне относится. Они давно работают вместе, я же здесь чужая, и вписаться пока не выходит. С этим у меня всегда трудно. Странная, закрытая девочка. Замкнутая, закомплексованная невидимка, состоящая из дневных страхов, ночных кошмаров и природного упрямства, смешанного с обостренным чувством справедливости.
Оружие… подушечками пальцев провожу по рукояти, чувствуя все ее шероховатости.
– Детка, – раздается прямо у меня над ухом, – его не надо гладить, это не член. Из пистолета надо стрелять.
Опера громко ржут, а я, внутренне взрываясь, хватаю пистолет, резко разворачиваюсь. Максу приходится отскочить от меня и направленного на него ствола.
– Ты охренела?!
Секунда, и я отворачиваюсь к мишеням. Еще секунда, чтобы выдохнуть, прицелиться и под его недоуменное сопение произвести свою серию выстрелов.
– Хватит называть меня деткой, – тихо повторяю, не поворачиваясь к Максу.
Скалясь, он встает рядом. Косится на меня. Его насмешливый взгляд колючками проходится по коже.
– Здесь я решаю, кого и как называть, – тихо говорит он. – А за направленный на меня ствол придется ответить.
Все так же улыбаясь, Макс стреляет по своим мишеням. Илья жмет на кнопку, они подъезжают к нам. Опера считают очки, чтобы было честно.
– Макс, да она тебя сделала, – посмеивается Егор. – Тридцать очков у Ивы и двадцать девять у тебя.
Внимательно смотрю на его мишень. Ушел немного на шесть часов, буквально по границе.
– Один-один получается, – добавляет Денис.
– Получается, – хмыкает Хам. – Следующий раунд по нормативам. Увидим, чего стоит наша детка, – подмигивает мне, разворачивается и, зацепив Илью плечом, уходит из тира.
Парни идут за ним, а я снова подхожу к стене и рассматриваю ножи, вошедшие точно в пазы, сделанные ранее. Вынимаю холодное оружие. Отхожу к столам, чувствуя в ладони тепло сбалансированной рукояти. Подкидываю один нож невысоко в воздух, покачиваю, привыкая к весу. Беру за лезвие и метаю в стену. Он переворачивается в воздухе, входит в поверхность, но тут же падает на пол.
– Черт!
Разозлившись на себя, следующий замах делаю резче, и вошедший в цель нож остается на месте.
– Так-то! – удовлетворившись результатом, ухожу из тира. Мне еще отчет доделывать.
Пока опера пьют кто чай, кто кофе и гудят, обсуждая работу, меня, естественно, в это обсуждение не приглашая, а я вожусь с бумажками, перечитывая и вписывая детали. Их немного, но в академии нас драли за правильное заполнение отчетов, все время напоминая, что это важная часть работы оперативного сотрудника и вообще, от нее на пятьдесят процентов зависит успех раскрытия дела. Правда, так нам говорили на каждой лекции. Но в мозг въелось. Сижу, еще раз перепроверяю каждую букву.
Вроде все. Распечатываю, ставлю подпись и несу документы Максу.
Он хмыкает, быстро просматривает бумаги. Подписывает с таким видом, будто делает мне одолжение, и даже указывает направление, где искать эту Елену Юрьевну.
Постучав в дверь, получаю раздраженное разрешение войти. В светлом кабинете с раздвинутыми полосками жалюзи на окнах за столом сидит красивая женщина с удлиненным каштановым каре, касающимся плеча, и красной помадой на губах. Уверенный взгляд серо-зеленых глаз с интересом проходится по мне.
– Та самая новенькая у оперов? – спрашивает Елена Юрьевна.
– Да. Ива, – представляюсь, сжимая в руке хрустящий файлик с отчетом.
– Ну привет, – улыбается следователь. – А я Лена. Проходи, не стой там, я не кусаюсь.
– Конечно, – улыбаюсь в ответ.
Подхожу к ее столу, присаживаюсь на край стула и отдают отчет. Небрежно мазнув по нему взглядом, Елена Юрьевна откладывает документ в сторону и снова с интересом разглядывает меня.
– Чай будешь? Мужики, наверняка, даже не догадались предложить, – смеется она.
Наклоняется к шкафчику в столе. Достает кружку. Поднимается и, глухо стуча каблуками черных лодочек, идет к столику, спрятанному в импровизированной нише между шкафом и подоконником. Щелкает кнопкой электрического чайника. Несет оттуда еще одну кружку и два целлофановых пакета. В одном немного разных конфет от карамелек до шоколадных, а в другом печенье.
Бросает в кружки по пакетику чая. Как раз закипает вода. Елена Юрьевна наливает нам кипяток и садится на свое место.
– Ты же к нам переводом? – спрашивает она. Киваю. – Ну и как тебе у нас?
– Не знаю, – пожимаю плечами. – Пока трудно сказать, – мягко ухожу от ответа.
– Странно. Засранец Марьянин обычно уже в первую пару часов первого же рабочего дня оставляет о себе неизгладимое впечатление. Ты знала, что у него в отделе удержаться очень сложно? Этот гад даже крепких пацанов выводит.
– Да уж, производить впечатление он точно умеет, – кусая губы, смотрю в свою чашку.
– Фух, – выдыхает Елена Юрьевна, – а я думала, заболел Марьянин, – смеется, разворачивая карамельку. – Я тебе так скажу, Ив, – разговаривает со мной как с хорошей знакомой, – в мужском царстве без альянсов трудно. Особенно нам, девочкам. Они же все такие из себя важные самцы, – закатывает глаза. – А мы так, бабы… Так что предлагаю дружить, – поднимает кружку, уперев локоть в столешницу.
– Я не против попробовать, – ударяюсь покатым боком своей кружки о ее.
Мы пьем чай, смеемся и полностью переходим на неофициальный тон, пока никто нас не слышит.
Ухожу от Лены с хорошим настроением. Опера удивленно на меня смотрят. Наверное, потому что я улыбаюсь. Макс же глядит на меня странно. Хмыкает и разворачивается к Герману.
– Ты нашел что-то или где? – резко спрашивает у парня.
– Нашел, – отвечает тот. – Но уровня доступа у нас не хватает, чтобы глубже влезть. А то дело десятилетней давности вела сама Ирина Ямпольская.
