– Значит, он ищет тебя, чтобы… либо… – пробормотав что-то бессвязное, мужчина сделал паузу, а мы с Алинкой даже дышать перестали.
Подруга, пытаясь отвлечься, собрала со стола посуду и, налив чай, пододвинула одну чашку мне, а вторую поставила перед Маратом. Напряжение меня не отпускало, но мужчина не стал делиться с нами своими умозаключениями.
Взял чашку и, отпив чай, достал из кармана свой телефон, а потом просто вышел на балкон и кому-то позвонил. Не выдержав, я встала и, забрав поднос с грязной посудой, пошла в сторону кухни. Алина последовала за мной и, замерев в дверном проёме, демонстративно вздохнула.
– Извини, – буркнула она едва слышно, а я удивлённо вскинула брови.
– За что? – уточнила максимально невозмутимо и, открыв воду, начала мыть посуду.
– Я думала, поможет, а он нотации начал читать, – пожав плечами, проворчала Алинка.
– Он, в общем-то, прав, – отозвалась я и, оглянувшись на подругу, намекнула: – Лишь бы проблем из-за меня не нажил.
– Ну что ты, – фыркнула она и, подойдя ближе, предположила: – Надеюсь, привлечёт своих крутых юристов, и мы обезопасим твоё будущее на случай, если Амир всё узнает и будет претендовать… ну или пытаться…
Она что-то тараторила, а я водила мыльной губкой по одному и тому же месту, а мыслями была слишком далеко.
Я невыносимо скучала…
В его горячих объятиях всегда было спокойно, а его слова всегда звучали уверенно. Он обещал любить и заботиться, хотел детей и мечтал о большой семье. Не думала, что забеременею так скоро, мы не планировали, но и не предохранялись, а потом…
Чашка выскользнула из рук и, стукнувшись о дно раковины, раскололась. Как и мои надежды на счастье, как наша любовь… А любил ли он?.. Стоит ли склеивать то, что однажды не выдержало напора мнения общественности и сердобольной родни, желающей наследнику большого состояния лучшей судьбы и более выгодной партии.
Понимала, что у меня нет шансов стать частью этого мира, а значит, ребёнка мне не отдадут, не оставят. Стиснув зубы, зажмурилась, даже не заметив, что…
– Ника, ты что творишь? – заверещала Алинка, а я, открыв глаза, уставилась на окровавленную ладонь. Подруга сунула под воду мою руку и, удерживая под струёй, заворчала: – Совсем уже, что ли? Смотри, как сильно порезалась.
– Что у вас тут случилось? – в кухню вошёл Марат и, подойдя, отстранил Алину, строго скомандовав: – Достань аптечку. Вон там, на верхней полке.
– Да помню я, – фыркнула подруга, а я впилась дотошным взглядом в напряжённое лицо мужчины, ожидая вердикта.
– Я помогу, – будто прочитав мои мысли, пообещал Марат и, выключив воду, дополнил: – Но прятаться ты не будешь. Всё в открытую и по закону.
– А вдруг он её?.. – попыталась возмутиться Алина, но мужчина покачал головой и уверенно проговорил:
– Только так мы сможем узнать его истинные мотивы. Всю жизнь не набегаешься. Не себя, так хоть ребёнка пожалей.
– Я могу уехать, – намекнула я осторожно.
– Нет, Ника, уже не можешь.
ГЛАВА 6
Вероника
План Марата был прост. Я продолжаю работать в салоне, веду обычный образ жизни, не скрываюсь, встаю на учёт по беременности в женской консультации, изображаю безграничное счастье и просто жду.
Просто ждать оказалось совсем непросто. Марат сопровождал меня в общественных местах, привозил и забирал с работы, водил в кафе, кино, «выгуливал» в парке и делал вид, что мы пара. А я жила в постоянном страхе, испытывая двоякое состояние.
С одной стороны, боялась, что в один из дней Амир появится с толпой своих охранников и, не разбираясь, убьёт, или как минимум изобьёт Марата, а меня увезёт и… А вот не знала я и даже представить не могла, на что он способен в момент злости и ревности. Со мной Амир всегда был сдержан и ласков, но я видела, каким он, может быть, с подчинёнными.
С другой стороны, надеялась, но страшилась, что он вообще не появится. Ну, то есть о моей мнимой личной жизни ему, конечно же, доложат, а вот поверит ли он? И как отреагирует? Разом вычеркнет меня из памяти и никогда не поверит, что ребёнок, которого я ношу, от него? Или?..
Оба варианта развития событий были вполне вероятны, а учитывая однозначное отношение ко мне его мамы, я больше склонялась ко второму. Узнай она, что я в отношениях, моя личная жизнь с её слов обрастёт такими подробностями, что у меня бы фантазии не хватило на нечто подобное.
С момента неприятной встречи со свекровью прошло уже две недели, но ничего не происходило. Я даже немного успокоилась и почти перестала оборачиваться, когда выходила на улицу. Почти… Одно из поставленных Маратом условий всё ещё принять не могла.
Но закадычные друзья, будто сговорившись, в один из вечеров насели на меня всерьёз.
– Не поеду, – буркнула я и, сложив руки на груди, насупилась.
– Ника, не время капризничать, – заворчал Марат, а Алинка в кои-то веки его поддержала.
– Ну правда, – подхватила она и, вернув официанту меню, затараторила: – Ника, это же здоровье твоего ребёнка. Надо обратиться к врачу, встать на учёт. Какой уже срок?
– Недель четырнадцать или чуть больше, – я пожала плечами и, заметив, как Марат закатил глаза, покраснела, поспешно оправдываясь: – Да нормально я себя чувствую.
– А никто и не спорит, – исказив голос, передразнил мужчина. Отпив свой кофе, подался вперёд и, глядя исподлобья, строго отчеканил: – Глупо подвергать риску малыша из-за мнимых страхов.
– Мнимых? – переспросила я, не скрывая ноток обиды.
– Ты думаешь, он дурак? Ника, ну в самом деле… Если захочет посчитать срок беременности и сопоставит наше с тобой знакомство, какие выводы сделает?
– Какие? – мявкнули мы с Алинкой почти одновременно.
– Ну, надо полагать, сразу догадается, что я ни при чём, – мужчина хмыкнул и, разведя руками, дополнил: – Ну или решит, что я к тебе свои не зачехлённые яйца подкатил ещё в период вашего недолгого брака.
– Марат! – возмутилась Алинка и, густо покраснев, фыркнула: – За языком следи.
– А то что? – огрызнулся Марат и, поиграв бровями, предположил: – Так-то я этим языком и яйцами рискую. Если Амир решит, что рога я ему нарастил, пришибёт. И будет прав, кстати…
– Ой, – испуганно выдохнула подруга и, переглянувшись со мной, пролепетала: – А ведь может. Может, же?
Я пожала плечами и, опустив взгляд, вздохнула. За прошлые две недели он мог появиться, и не раз. Значит, свекровь о нашей встрече не рассказала, и про беременность предпочла забыть, даже понимая, что возможно я ношу её внука. То есть я-то знаю, что ребёнок от Амира, а вот она?.. Неужели я настолько неприятна и нежеланна, что даже мой ребёнок оказался не нужен.
Нам принесли заказ, и на какое-то время за столом воцарилось молчаливое согласие. Я с аппетитом уплетала мясо на гриле, наслаждаясь калейдоскопом вкусов и радуясь, что токсикоз почти отступил.
Последнее время я сметала всё со своей тарелки и невольно заглядывалась на порции соседей по трапезе. Алинка посмеивалась и с радостью делилась. Марат просто заказывал ещё. Было стыдно, но… Совесть спала, а животик рос, превращаясь в маленький и уже немного заметный арбузик.
Состояние невесомой эйфории тоже стало вполне привычным. Иногда ночами я плакала в подушку, тоскуя по Амиру и жалея себя. Но иногда, вот как сейчас, начинала улыбаться без особой причины. Алинка это замечала и, как всегда, не могла удержаться от подколки.
– М-м, кому-то эндорфинчика переборщили, – хихикнула она и, поймав на себе осуждающий взгляд Марата, пожала плечами и фыркнула: – Ну а что? Сидит лыбится, как…
– Посмотрел бы я на тебя, – пробормотал мужчина и, сунув в рот кусок мяса, ненадолго завис. Кашлянул, жадно отпил несколько глотков воды и, нахмурившись, обратился ко мне: – Неужели неинтересно? А вдруг их там двое?
– А вдруг там девочка? – расплылась в улыбке Алинка.
– Не-а, я думаю мальчик, – покачал головой Марат.
– Много ты понимаешь, – передразнила подруга, а воздух начал искрить от предвестников новой перепалки.
– Может, ты и прав, – пытаясь предотвратить бесполезный спор, вмешалась я. Отодвинула опустевшую тарелку и, погладив живот, пробормотала: – Пора знакомиться.
– Давно бы так, – расплылась в улыбке подруга и, достав свой телефон, предложила: – Давай запишу тебя на завтра.
– Я сам, – перебил Марат и, помаячив своим телефоном, хмыкнул: – Знаю я, куда ты её запишешь. Сейчас в частную клинику позвоню.
– Не надо. Это дорого, – запротестовала я, но слушать меня никто не стал.
– Так по нашей легенде я и есть отец, – возразил Марат и, сведя брови на переносице, проурчал: – Думаешь, допущу, чтоб меня жмотом сочли? Не дождётесь.
– Но я же не…
– И на УЗИ её запиши, – проигнорировав моё блеяние, засуетилась Алинка. Подсела к нему поближе и, ткнув в экран пальцем, добавила: – Да, вот это. И сам с ней пойдёшь.
– Кто я? – вскинув брови, испуганно охнул Марат.
– Ну ты же типа отец, – подруга изобразила в воздухе кавычки и, не дав ему вставить и слова, фыркнула: – Легенду надо поддерживать. Так что будь готов, папаша.
ГЛАВА 7
Амир
Селим звонил редко, слишком редко. А информацию я ждал лишь от него. Последние два месяца не волновали показатели растущего бизнеса, не заботили происки конкурентов. Я думал лишь о ней…
Даже смерть отца не оставила такой глубокой раны, как предательство этой женщины. Моей женщины. Я был уверен, видел подтверждение в её глазах, чувствовал в робких прикосновениях, нежных поцелуях, улавливал в стонах. Всё оказалось ложью!
Два месяца рая. А оказалось, она просто выжидала удобного момента. Сбежала, прихватив с собой деньги, украшения и большой кровавый кусок моего сердца.
Сначала не поверил, потом долго зализывал раны. Они и сейчас ныли, мучительно кровоточили, но надежды почти не осталось. Зачем продолжал её искать? Сам не знаю… Просто хотел ещё раз посмотреть в эти лживые глаза, сжать хрупкую шею и… впиться поцелуем в пухлые манящие губы. Потому что моя! Потому что не забыл и увы, не простил. Хотелось держать её рядом и заставить страдать.
Глядя на экран вибрирующего телефона, я тянул до последнего. Звонок от Селима ждал и до дрожи боялся услышать нечто, к чему не был готов.
– Да, – рявкнул, пожалуй, прежде, чем он успел услышать. Но не давая себе шансов на отступление тут же, спросил: – Есть новости? Выкладывай.
– Здравствуй, Амир, – очень медленно, в своей особой манере протянул Селим. Протяжно вздохнул и, пробормотав что-то, добавил: – Есть новости, но лучше поговорить об этом при личной встрече.
– Зачем тогда звонишь? – не совладав с раздражением, рявкнул я. Отстранился, сделал глубокий вдох и уже спокойнее намекнул: – Знаешь же, что приму в любое время. Приезжай, я ещё в офисе.
– Не сегодня, – отозвался мой бессменный начальник охраны.
– Говори, – чувствуя, что он что-то не договаривает, потребовал я.
Прекрасно помнил, что Селим не любил обвинять кого-то голословно, но землю рыл, чтобы найти доказательства вины или невиновности, даже если всё было слишком очевидно. Этот спец достался мне как живое наследие отца, а его мнению и выбору я доверял всегда.
– К тебе везут Олега, – нехотя сообщил Селим, а я сжал трубку и низко зарычал.
– Когда?
– Уже на подходе, – добавил он и, помолчав, сухо отчитался: – Ребята его помяли, чуток перестарались, но ты не руби сгоряча.
– И не собирался. Только башку ему откручу, потом яйца оторву и местами поменяю, – пророкотал я, чувствуя, как сознание заволакивает звериной злобой.
Тот, кто забрал моё, недостоин и малейшего шанса на прощение.
– Амир, парень явно ни при чём. Нутром чую, – строго проговорил Селим и, услышав мой рык, рявкнул, уже не сдерживаясь: – Мозги включи, а потом уже беспредел устраивай! Хочешь правды, дай мне время. А загубишь невинного, моей поддержки не жди. Уволюсь, так и знай.
Пришлось пообещать, что Олега не трону. Хотя бы пока не выясню все детали. Бывший водитель сбежал, когда я был в Эмиратах, но доложили мне слишком поздно. Одновременно с ним испарилась и Ника, а после нашлись неоспоримые доказательства их связи.
Поиск этого шакала в приоритет не ставил, прекрасно понимая, что пришибу на хрен, но по воле случая именно его нашли первым. Оставалось надеяться, что этот предатель выведет меня на след Ники. Если успеет, конечно…
Когда в кабинет вволокли бесформенную и слабо сопротивляющуюся тушу, специально отошёл к окну, чтобы не сорваться. Олег был знатно избит, и судя по безвольно повисшей руке, ещё и поломан.
На меня он вскинул взгляд, абсолютно не отражающий страха или вины. Смотрел в упор, немного по-звериному, но без злобы. Скорее с детским недоумением.
– За что? – прохрипел он, не дожидаясь моей реплики, а я поджал губы и медленно пошёл к нему, старательно контролируя эмоции и сбившееся дыхание.
Мужчину поставили на колени посреди кабинета, а вокруг столпилась охрана. Я понимал, что они защищают его от меня, а не наоборот. Вопрос от бывшего шофера немного выбил из колеи, но отступать я не собирался.
Подойдя ближе, присел на корточки и, оглядев разбитое лицо, глухо поинтересовался:
– Я мало тебе платил? Может, обращался недостойно?
– К чему эти вопросы? – хмыкнул Олег и, скривившись от боли, прорычал: – Меня всё устраивало. Ты был хорошим начальником. И справедливым, – на этих словах парень посмотрел в упор и, оскалившись, продемонстрировал окровавленные зубы, с издёвкой дополнив: – И тупостью никогда не отличался. До недавних пор…
Один из охранников молча шагнул ближе и ударил парня по рёбрам. Тот охнул и, склонившись вперёд, прохрипел:
– И только что это подтвердил.
– Если тебе дорога жизнь, используй наш разговор с пользой, – посоветовал я и, сделав знак охране, отошёл, сел в кресло и добавил: – У тебя пять минут. Я слушаю.
– Да что говорить-то? – чертыхнувшись, проскулил Олег и, вскинув на меня неподдельно злой взгляд, рявкнул: – Хоть подсказку дай?
– Ника где?! – взревел я, предусмотрительно вцепившись в подлокотники. Аж пальцы побелели, но рвать глотку я ему не кинулся.
– Да господь с тобой, какая к чёрту Ника? – выпучив глаза, проблеял Олег, а потом, охнув, уставился в пространство перед собой. Поджал разбитые губы и, нахмурившись, забормотал: – Ах вот оно что. Неспроста, значит, меня отослали.
– Что значит отослали? – прорычал я и, подавшись вперёд, потребовал: – Всё рассказывай. С момента моего отъезда. И не вздумай хоть что-то утаить или соврать.
– Да на хрен надо, – выругался он и, затравленно оглядевшись, попросил: – Дай сигарету, а то пришибёшь ни за что, а я…
Мой взгляд сработал быстрее бесхитростной просьбы. Олегу дали стул, а на разделяющем нас журнальном столике появилась пузатая пепельница и пачка сигарет. Зажигалку ему не дали, один из парней помог прикурить и остался стоять рядом.
– Ты когда улетел, я два дня бездельем маялся, – сделав пару жадных затяжек, начал Олег. Зашипел от боли в разбитой губе и, вскинув на меня взгляд, продолжил: – Пришёл к хозяйке. Ну то есть к вашей мамаше, попросил пару дней отгулов.
– Зачем? – рыкнул я, а он устало усмехнулся.
– Так и у меня семья есть. Отец, мать, сестра младшая, – он развёл руками, будто извиняясь за перечисленные богатства и, помрачнев, поделился: – У мамки моей сердце шалить начало, а в больницу всё не шла. Я и решил съездить, навестить, денег подкинуть, к врачу свозить.
