- До свадьбы всего несколько дней, - безмятежно добавляет брат, и я начинаю подозревать, что он что-то да знает. Может, Саид с Самиром что-то устроили девчонке? Если так, то…
Черт. Выходит, я буду трахать ту, что уже поимели мои братья?!
Пока я раздумываю над этим, Аврора вдруг встает из-за стола, смотрит прямо мне в глаза, да с таким вызовом, что я даже слегка удивлен.
Ну, и что еще задумала эта избалованная принцесска?
10 Аврора
- Я готова пройти прием у врача.
Мне требуется вся моя смелость, что еще есть, чтобы произнести эти несколько слов. Все время, пока шло обсуждение условий брачного договора, меня мутило. Ощущение, что я задыхалась, не покидало меня. Еще и Камаев, сидящий напротив, не давал расслабиться. Но теперь он казался мне куда более безопасным вариантом, чем дядя.
Его скрытую агрессию я чувствую каждой клеточкой. Она давит, мешает дышать. Я словно в ловушке, выбраться из которой невозможно.
Ильяс снисходительно хмыкает, переглядывается с тем, кто и заявил подобную дичь. Что-то в них двоих неуловимо общее. Возможно, он и есть брат. Лиля вроде бы говорила, что их четверо.
- Думаю, это лишнее, - вдруг заявляет дядя. - Документы подписаны, отыграть назад не выйдет.
- То есть ты отказываешься уважить нас? - голос Ильяса звучит ровно, без угроз. Но мне становится не по себе - такой леденящий холод сквозит в его взгляде.
Бездушный робот.
Дядя явно нервничает. Интересно, дело в том, что он боится, что следы его побоев будут видны, или в чем-то еще?
Отстраненно наблюдаю за их перепалкой. От меня, по сути, сейчас ничего не зависит.
- Мы же теперь семья, как можно, - в итоге сдается дядя. - Назначай время. Будет вам справка, - едва ли не рычит он. Хватает меня за руку, вызывая вспышки воспоминаний, и чуть не волоком уводит меня из кабинета.
Мы успеваем отойти достаточно далеко, до самого лифта, когда я все же вырываюсь. Кожу обжигает в том месте, где его пальцы прикасались. Меня передергивает от страха, и я отступаю.
- Какого черта ты вякнула? - шипит он на меня. - Я что сказал - сиди и не рыпайся.
- Я хотела как лучше.
- Ты дура? Или так уверена, что тебе нарисуют справку?!
- Так я же… У меня никого…
Дядя прищуривается, чуть остывая.
- Ну, если так… Ладно. Черт с ними. Пусть подавятся.
Потираю запястье, на котором уже проступили синяки. И я понимаю, что браслета нет.
- Идем, - командует дядя Миша, но я торможу.
- Я браслет потеряла. Наверное, в кабинете остался.
- Какой еще браслет, Аврора? Мне нужно вернуться в офис!
- Я быстро! - говорю и убегаю обратно.
Браслет подарила мне мама, когда мне исполнилось четырнадцать. Это было накануне ее похищения. Мое последнее настоящее воспоминание о ней. Он слишком ценный для меня, чтобы просто отмахнуться и забыть. Пусть дядя потом и накажет меня снова. Плевать.
Но подходя к кабинету, я невольно останавливаюсь, потому что слышу то, что явно не предназначено для меня:
- Ты уверен, что девчонка нам нужна? - голос принадлежит тому самому гению, который предложил проверить мою невинность. - Она - дочь врага, Ильяс. И будет жить в нашем доме?!
- Не волнуйся, это не продлится долго, - мой жених отвечает не сразу.
- Отец бы не одобрил!
- Они все заплатят за смерть отца.
В груди холодеет от понимания того, что я слышу. Это действительно… так?
- Пока этот ублюдок только условия диктует! А ты ему потакаешь.
- Наберись терпения, Данияр, - строго возражает Камаев. - Всему свое время. Мы отомстим. И больше не вноси гениальных предложений. Я сам знаю, чем и когда унизить Черкасова. Перегнешь палку, все придется начинать сначала.
Закрываю ладонью рот и в ужасе смотрю на дверь, за которой, по сути, решается моя судьба в том числе. Вот так просто…
Один меня продал, а другой… Другой собирается отомстить за то, в чем я не участвовала!
Едва ли не бегом возвращаюсь к дяде. Тот раздраженно смотрит и, схватив за руку, тащит к лифту.
- Долго я тебя буду ждать?! - цедит он, а меня передергивает от омерзения, что он снова прикасается ко мне.
И только в лифте вспоминаю, что так и не поискала браслет.
- Что-то ты слишком бледная, Аврора, - вдруг говорит дядя. - Что-то еще задумала?
А я понимаю, что либо я расскажу ему то, что услышала, либо… стану соучастницей.
11 Аврора
- Б-браслет, - отвечаю, заикаясь.
- Что браслет?
- Не нашла. А он - мамин…
Дядя презрительно фыркает, кривится, но а я лишь сжимаю кулаки от бессилия. После того, как он меня проучил, я постоянно в ожидании, что дядя снова ударит. И это жутко выматывает. Сейчас я фактически остаюсь одна против всего мира. Ни папы, ни Кости, ни мамы…
- Забудь ты про свою безделушку, - приказывает он.
На улице провожает меня до машины, проверяет, что я села, и отдает приказы водителю и охране, и только после этого уходит в свою машину.
А меня конвоируют домой.
- Давайте заедем в кофейню, - прошу водителя.
- Не положено.
- Но почему? Время же есть.
- Не положено, - повторяет он.
Кошусь на охранника, но тот вообще даже не смотрит в мою сторону. Вздыхаю и отворачиваюсь к окну. С тоской вспоминаю, как еще полгода назад я ездила с Костей на рыбалку. Не любила это, обычно отказывалась, но если бы только знала, что очень скоро у меня не будет такой возможности, обязательно бы проводила с ним куда больше времени.
Дома меня буквально под конвоем отводят в мою комнату и… запирают. Возможно, это было и раньше. Но я так была шокирована после урока от дяди, что мало что соображала. А сейчас выходит, меня посадили под замок. Телефона у меня нет. Пожаловаться некому. Да и не вступится за меня никто.
В течение дня я окончательно понимаю, что теперь сижу под замком - еду мне приносит кухарка, на все мои вопросы только делает страшное лицо и мотает головой.
Видимо, дядя всех напугал так, что вряд ли кто-то решится помочь или хотя бы объяснить, что происходит.
Каждый день я жду, что за мной придут и, как племенную кобылу перед случкой, повезут к врачу на осмотр. Мне, и правда, нечего бояться в этом смысле - мужчин у меня не было. Да что там… Я и целоваться-то не умею. Не сложилось как-то. Сначала папа с братом оберегали, в школе, подозреваю, тоже проводили беседы с парнями, которые проявляли ко мне интерес. Наверное, будь они мне интересны, я бы злилась, а так…
Однако меня так и не отвозят к врачу. Зато Лиля приносит мне мое свадебное платье и заставляет примерить. Не знаю, где она такое нашла, но выглядит все это так себе.
Но мне плевать. Я отчетливо понимаю, что после моего побега дядя не пойдет навстречу ни в чем. И то, что я сижу который день под замком, красноречиво показывает его отношение ко мне.
Платье такое, что открытыми у меня остаются только ладони и лицо. Оно и понятно почему - с каждым днем результат урока от дяди расцветает на моей коже все новыми цветами - от насыщенно фиолетовых до красновато-желтых. И скорее всего, до свадьбы все это не успеет сойти. Но это уже не вызывает никаких эмоций. Да и с кем мне ими делиться? С Лилей, которая только и делает, что отпускает язвительные замечания?
К счастью, платье не нужно подгонять - и причин видеться с любовницей дяди больше не остается. Правда, она все равно заявляется на следующий день.
- Ты плохо выглядишь, Рора. Давай-ка выйдем в сад.
- Меня не выпускают, если ты забыла.
- Потому что ты сама дура, - фыркает Лиля. - Но сегодня в качестве подарка перед свадьбой Миша разрешил выгулять тебя. На, вот, надень очки и шляпу - там солнце сильное.
- Как собаку, - тихо бормочу, глядя в окно. Хотелось бы мне выйти из комнаты? Увы, но да. Я так устала сидеть в четырех стенах, что даже готова потерпеть компанию этой вредной тетки.
Про вынужденный маскарад ничего не говорю. Лишь удивляюсь, неужели дядя и правда стыдится того, что сделал?
Пока мы идем по дорожкам в саду, с тоской думаю, что уже завтра моя фамилия станет Камаева, и мне придется переехать в чужой дом к незнакомым людям, которые считают мою семью врагами. Я ничего не знаю о делах отца и дяди. И понятия имею, правду ли говорил Ильяс. Но во всем этом у меня выходит весьма незавидная участь - я словно разменная монета, кукла, которая нужна, чтобы сыграть какую-то партию.
А я всего лишь хочу жить своей жизнью…
Когда мы отходим достаточно далеко от дома, вдруг чувствую, как Лиля цепко берет меня за локоть.
- Скажи-ка, Рора, а ты уже подготовилась к тому, что будет в спальне? - спрашивает она, понизив голос.
Я тут же краснею от ее вопроса вот так в лоб. Впрочем, чему удивляться - это же Лиля. Для нее такое вполне ожидаемо.
- Нет? - разочарованно фыркает она. - Вот дурочка. Ты правда хочешь, чтобы Камаев не слезал с тебя всю ночь?
- Чего? - испуганно спрашиваю, даже забывая о неприязни к ней.
- А ты как думала? Учитывая их с Мишей разногласия, не удивлюсь, если Ильяс на тебе отыграется.
Невольно вспоминаю то, что услышала в день подписания контракта.
- И что мне делать?
Лиля театрально вздыхает, а затем достает маленький флакончик и передает мне так, словно хочет это скрыть.
- Вот, бери. Да прячь, дура.
Я быстро убираю флакончик.
- Что это?
- На свадьбе наверняка будет момент, так что добавь это в напиток жениху. И все пройдет легче.
- Зачем?
Лиля снисходительно смотрит на меня.
- Чтобы он уснул, конечно же. И вообще, я слышала, у него бешеный темперамент. Так что если не захочешь, чтобы он заездил тебя, то понемногу капай ему - и тебе хорошо, и он выспится.
- А зачем ты мне помогаешь? - спрашиваю чуть погодя, когда мы уже почти возвращаемся к дому.
- Жалко тебя, - пожимает она плечами. - А еще не люблю, когда мужики оказываются сверху.
Тут я замечаю, как на территорию въезжает пара машин. Опять же - незнакомых, и я замолкаю, забыв задавать следующий вопрос. Торможу, ошарашенно глядя. Неужели Ильяс приехал?
Однако я ошиблась - мужчин, которые выходят из автомобилей, я не знаю. Зато, судя по всему, знает Лиля. Придерживает меня за локоть, не давая пройти вперед. Вижу, как дядя выходит встречать гостей, пожимает им руки, а затем они уходят в дом.
Я рвусь вперед, чтобы посмотреть, но Лиля шипит мне на ухо, продолжая удерживать:
- Не высовывайся! Или тебе жить надоело?
Ее голос звучит резко, так что я уже не сопротивляюсь, когда Лиля уводит меня подальше, обратно к беседкам.
- Кто это? - спрашиваю, оборачиваясь и пытаясь понять, куда пошли гости.
- Литовские. Головорезы те еще. Так что на глаза им лучше не попадаться.
- А зачем они здесь?
Лиля демонстративно фыркает.
- Ты же не можешь быть настолько глупой. Естественно, затем, чтобы договариваться о каких-то сделках с Мишей.
- Он ведет с ними дела?
