Я кивнула, дождалась, когда он выйдет, устроилась на диване и безмятежно улыбнулась кузену:
– Присаживайся.
– Присаживаться? – повторил он таким тоном, словно я требовала от него встать на голову. Будто зацепился взглядом за мое лицо, отвел глаза. И загромыхал: – Как я могу спокойно сидеть, когда…
Я задумчиво потрогала губы – припухли, надо же! Кто бы мог подумать, под внешним самообладанием Рэддока кипят такие страсти? Фыркнула, похлопала ладонью по мягким подушкам и посоветовала:
– Меньше пафоса. Сядь, Дариан. И объясни, что ты тут устроил и с какой, собственно, стати?
Я могла гордиться собой. Давненько никому не удавалось заставить адвоката Корбетта утратить дар речи. Он застыл с приоткрытым ртом и донельзя глупым видом.
Признаюсь, я испытала мелочное злорадство. Наконец-то роли поменялись! Теперь не мне приходится мямлить и не находить слов, чтобы выразить обуревающие чувства.
Дариан помедлил еще мгновение и тяжело опустился на сиденье напротив. В этом раунде выиграла я.
– Я устроил?! – наконец совладал с собой мой драгоценный кузен и хлопнул ладонью по подлокотнику. – Лилиан, я могу понять, из каких соображений ты… – он запнулся и договорил уже тише: – так себя ведешь, но ты поступаешь опрометчиво!
– Я тебя не понимаю, – заметила я сухо. – Будь добр, выражайся более доходчиво.
У него даже белки глаз покраснели, и правое веко конвульсивно дернулось. Надо было припасти чего-нибудь… для успокоения нервов. Но кто же знал, что драгоценному кузену откажет его железобетонное самообладание!
– Лилиан, не будь ребенком. – Проронил он тяжелым, как чугун, тоном и продолжил, постепенно входя в раж: – Хочешь откровенного разговора? Изволь! У нас с тобой были некие отношения, однако это давно в прошлом. Несомненно, тебе неприятно видеть, что мне интересны другие женщины, однако это не повод…
«Несомненно»?! Самодовольный осел!
– Дариан! – перебила я, взбеленившись. – Если ты изволил намекать, что я ревную…
– А это не так? – в свою очередь перебил он, буравя меня испытующим взглядом. – Хочешь сказать, ты не потому ведешь себя столь… неосмотрительно?
Какой слог!
Я пожала плечами. В сухом остатке испытывала я скорее досаду. И некоторое сожаление о прошлом, не без того. Только было и понимание, что прошлого этого не вернуть. И не хотелось мне, признаться, возвращать ту юную и восторженную Лили Корбетт, которая столь безоглядно влюбилась в своего неприступного кузена. Нынешней жить куда проще.
– Ты считаешь меня настолько недалекой? – пальцы конвульсивно дернулись, пытаясь поднести ко рту отсутствующую сигарету. А, дьявол! – Я действительно питала к тебе некие чувства, отрицать это было бы глупо. Однако прав ты и в другом: все это давно в прошлом. И ты всерьез полагаешь, что я настолько переживала наш разрыв, чтобы броситься в объятия первого встречного… десять лет спустя?!
По правде говоря, насчет давности своих чувств я несколько преувеличивала. Хотя как знать? Способна ли я определить, в какой момент моя злосчастная и болезненная привязанность наконец оборвалась? И оборвалась ли?..
Во всяком случае, заикаться в его присутствии я перестала, что уже несомненный плюс.
Однако к Рэддоку все это не имело ни малейшего касательства. Он первый мужчина, действительно зацепивший меня за последние годы.
– В таком случае, что это было? – поинтересовался Дариан холодно.
Должно быть, его уязвило, что я никак не отреагировала на пассаж о чувствах.
– С какой стати я должна тебе в этом отчитываться? – столь же прохладно парировала я.
Дариан насупился.
– Лилиан, ты – моя кузина. Мы с Дэнни – твоя ближайшая родня, и мы несем за тебя ответственность!
О, как запел!
– Позволь заметить, – произнесла я тоном сладким, словно мороженое после ангины, – что о моей нравственности печься поздновато. К тому же не тебе бросать в меня камни, дорогой кузен.
Намек на некрасивую историю с его невестой и любовницей заставил Дариана побагроветь.
– Лилиан, – выдавил он, и даже узел галстука поправил, словно тот его душил, – ты ведь понимаешь, что у джентльменов есть некие слабости, на которые общество смотрит сквозь пальцы…
– … в то время, как слабости леди вывешивают, как флаг на башне, – закончила я любезно, отчаянно мечтая о сигарете и бокале коньяка.
Не думала, что это будет так чертовски трудно. Лучше бы я, к примеру, катила камень в гору, как бедолага Сизиф.
Дариан посмотрел на меня исподлобья.
– Не уходи от ответа.
Этот разговор начал меня утомлять.
– Какого ответа ты ждешь? – хмыкнула я, закинув ногу на ногу, и досадливо одернула подол. Как же мне недоставало брюк! Знала бы тетушка Элизабет, на какие лишения я пошла ради нее! – Не припомню, чтобы ты задавал вопрос.
Не считать же таковым: «Что это было?».
Обычно Дариан куда лучше формулирует свои мысли, профессия обязывает. Неужели настолько потерял самообладание?
Кузен на мгновение замер, с усилием отвел взгляд. Сжал губы и побарабанил пальцами по подлокотнику.
– Хорошо, – произнес он медленно. – Раз ты настаиваешь, спрошу напрямик. Рэддок собирается на тебе жениться?
– Боже упаси! – вырвалось у меня. Под негодующим взглядом кузена я вздернула бровь. – Избавь меня от морали, Дариан. Мне уже давно не семнадцать и я вполне способна сама о себе позаботиться. Давай обойдемся без лекций о последствиях внебрачных связей.
Замуж я не собиралась, так что же теперь, монахиней жить? Зелья, предупреждающие эти самые последствия, не из дешевых, но я-то вполне могла себе это позволить!
Дариан поджал губы.
– Лилиан, ты можешь поступать, как тебе угодно… если это не скажется на интересах семьи.
Я прищурилась.
– Иными словами, делай что хочешь, но за закрытыми дверями?
Он веско кивнул, блеснув набриолиненной макушкой.
– Соблюдай хотя бы внешнюю благопристойность. Это все, о чем я прошу.
Стук в дверь позволил мне вздохнуть с облегчением.
– Лили, я могу войти? – позвал Рэддок из коридора.
– Конечно! – разрешила я, быть может, несколько поспешно. Когда он рядом, мне куда легче сохранять самообладание, а терпение мое было уже на исходе. И почему другие женщины так любят говорить о чувствах?!
* * *
Роскошная гостиная первого класса была полна народу.
Экспресс «Синяя стрела» слыл самым комфортабельным и притом самым быстроходным средством перебраться с западного побережья на восточное, так что недостатка в пассажирах не было. По слухам, вскоре железную дорогу потеснят воздушные перевозки, хотя в это слабо верится. Беспосадочные перелеты такой дальности невозможны, а прыгать от аэродрома к аэродрому, словно лягушка по кочкам – удовольствие на любителя. Вдобавок придется мерзнуть на высоте; цепляться за скобы, чтобы не выпасть на вираже; не иметь возможности даже размять ноги и обходиться самым минимумом багажа.
Увольте. Обеспеченным пассажирам больше по вкусу комфорт, который им может предоставить железная дорога. Вот и гостиная была хороша: мягкие софы, обитые синим бархатом; небольшие уютные ниши, позволяющие уединиться, не нарушив приличий; приглушенный свет хрустальных бра; узорчатые ковры на полу; монотонный перестук колес, навевающий странное умиротворение.
Рэддок усадил меня подальше от чужих глаз и жестом подозвал официанта. Тот подплыл, осанистый и важный в своей синей форме, отделанной серебряным кантом, с переброшенной через руку белоснежной салфеткой и рифленым серебряным подносом.
– Два кофе и коньяк, пожалуйста, – попросил Рэддок, бросив на меня встревоженный взгляд.
– Сию минуту, сэр.
Официант скользнул прочь, а Рэддок склонился ко мне и заметил проницательно:
– На вас лица нет. Трудный разговор?
– Как сказать… – я неопределенно пожала плечами, не испытывая желания делиться подробностями.
– Лили, – Рэддок кашлянул. – Полагаю, я все-таки должен перед вами извиниться.
– За что же?
Я и впрямь заинтересовалась.
– Я позволил себе слишком увлечься, – сознался он негромко, поправив узел галстука.
– Вы не сделали ничего, что шло бы вразрез с моими желаниями, – отчеканила я, не отводя взгляда.
– Кхм. Откровенно. Хотя ваш кузен вряд ли это одобрил.
– В одобрении Дариана я не нуждаюсь! – ответила я чуть резче, чем требовалось, и усмехнулась: – Подозреваю, что он примет в штыки любого моего кавалера. Дариан уверен, что я должна храниться в сундуке, пересыпанная нафталином. Чтобы меня можно было доставать по праздникам, будучи при этом уверенным в моей сохранности.
– Лили, – голос Рэддока стал мягок, как мех моего лучшего манто. – Не берите в голову. Мистер Корбетт слишком… скажем так, привык к сложившемуся статус-кво и оказался не готов к изменению ситуации.
С минуту я переваривала эту сентенцию, затем расхохоталась.
– Вы, юристы, неподражаемы! Так витиевато изложить банальнейшее «собака на сене».
Рэддок дернул уголком рта и придвинул ко мне принесенный официантом бокал коньяку.
– Выпейте. Вам это определенно не помешает.
Я хмыкнула и не дрогнувшей рукой перелила алкоголь в кофе, наполнив чашку почти до краев. Пригубила и сказала с чувством:
– Эндрю, вы лучший мужчина из всех ныне живущих.
– Я польщен.
От улыбки у глаз Рэддока собрались морщинки. Хотелось коснуться их украдкой, разгладить пальцем… И я уже почти решилась, когда краем глаза заметила появление Дариана. Он быстрым шагом – даже чересчур быстрым для степенного адвоката – вошел в гостиную, огляделся и присоединился к джентльменам, коротающим время за картами. Кому-то кивнул, кому-то пожал руку и принялся наблюдать за игрой. Надо думать, мы с Рэддоком оказались в поле его зрения лишь по странному стечению обстоятельств…
Я фыркнула. Столь непроходимой дурой, чтобы в это поверить, я не была даже в восемнадцать.
Кузен решил изобразить мою дуэнью? Даже обществом мисс Вайтон ради этого поступился! Впору гордиться, только отчего – то было смешно и вместе с тем чуточку грустно.
Проследив за моим взглядом, Рэддок пробормотал:
– Вот болван…
Больше он мудро ничего не сказал, и я была ему за это благодарна. Отвернулась, обхватив пальцами чашку кофе. За окном поезда мелькали телеграфные столбы и тянулся безжизненный каменистый пейзаж. Очень символично!
– Лили, – вырвал меня из странной меланхолии голос Эндрю. Он так близко, так интимно склонился к моему уху, что я затылком почуяла давящий взгляд кузена. – Хотите, сыграем в карты?
– Благодарю, – дернула плечом я, – но я терпеть не могу бридж.
Тетушки собирались за карточным столом по пятницам, это нерушимая семейная традиция. По счастью, теток у меня пятеро, так что игроков хватало и без меня.
– Я не говорил о бридже, – хмыкнул Рэддок. – Как вы относитесь к покеру?
Я скосила на него глаза. Он что же, серьезно? Помнится, для азартных игр по-крупному нужна лицензия, а покер – не та игра, в которой ставят по маленькой.
– Разве полицейскому инспектору пристало склонять девушку к правонарушению?
И не выдержала, усмехнулась.
– Никаких правонарушений, – поднял руки означенный инспектор, сверкнув часами на запястье. – Сыграем не на деньги. Идет?
Рэддоку очень шла плутовская улыбка, делала его моложе и обаятельнее.
– Я немного умею, – созналась я заговорщицким шепотом.
Стивен научил. Признаюсь, тогда мне доставляла мелочное удовольствие мысль, как были бы шокированы тетки. А уж как будет скандализирован Дариан!
Последнее соображение оказалось решающим. Я решительно отставила пустую чашку и ответила:
– Играем!
* * *
В свое купе я вернулась поздно. Чувствовала я себя так, словно была в изрядном подпитии, хотя на деле ограничилась бокалом шампанского. Если не считать коньяка, которым меня в самом начале вечера угостил Рэддок, но то когда было!
Карманы оттягивал выигрыш – новичкам везет, не иначе! – а голову туманили приятные воспоминания. Оно того стоило! Правда, буря поднялась нешуточная. Несколько дам, негодующих из-за моего «неженственного» поведения, удалилось из гостиной почти тотчас, как наша с Эндрю игра была замечена. Хотя если они желали нас этим пристыдить, то расчет не удался, как не удалась и попытка Дариана призвать меня к порядку. Даже начальника поезда вызывали! Однако мистер Уиллоби не углядел в происходящем ничего преступного. Он поцеловал мне руку, отвесил заковыристый комплимент, да с тем и отбыл. Мы же с Рэддоком продолжили играть.
Подозреваю, что этот демарш дорого мне обойдется: часа три нотаций от дорогого кузена, никак не меньше. Раньше эта перспектива привела бы меня в ужас, теперь же вызвала разве что вялую досаду.
