– Конечно, – с шипением выплюнула слова Эмнариса, падая обратно на подушки. И добавила с неприкрытым ядом в голосе. – Раз таков приказ…
Гуветт ухватила меня за руку и, крепко сжав, почти до синяков, потянула прочь из покоев. Мы едва не бежали, словно за нами кто-то гонится. Только у самых дверей выделенных мне комнат старуха остановилась и, оглянувшись по сторонам, зло прошипела:
– С ума сошла? Смерти хочешь?
– И что же мне было делать? – я не стала притворяться, будто не понимаю о чем речь. – Передать владетельной, что не могу к ней явиться, поскольку опасаюсь за собственную жизнь? Помнится, у меня нет такой власти, чтобы отказывать в высочайшем приглашении на аудиенцию.
– Опять огрызаешься? Или, может, ты надеешься занять ее место? Ты просто наложница, которой невероятно повезло. Один раз. И мне еще предстоит выяснить, чья это оплошность.
– Два, – проговорила я и не смогла сдержать улыбку. Стоило бы, но очень уж меня нервировало все происходящее.
– Что? – Гуветт слега опешила от моих слов и даже чуть отступила, словно я ударила ее.
– Повезло мне, говорю, не один, а два раза. Считая сегодняшний.
Это было только предположение, основанное на том, что Гуветт побоится врать княгине. Несмотря на власть самой старухи, княгиня была все же выше по статусу, занимая место Владетельного во время его отсутствия.
И расчет опять оказался верным: лицо няньки исказилось.
– Иди, готовься к вечеру. Поговорим утром, когда будет окончательно ясно, какие на тебя планы у господина.
– Благодарю, мудрая, – с поклоном попрощалась как можно вежливее, понимая, что утром мы уже не увидимся. По крайней мере, я рассчитывала сделать все, чтобы так оно и было. Время утекало.
А затем набежали служанки, явно попавшие под гнев Гуветт. Меня опять пытались искупать, но наткнувшись на устойчивый протест, все же позволили вымыться. А потом чесали волосы, слоями наматывали жемчуг на шею и тянули, тянули в разные стороны, доводя почти до бешенства.
К моменту, когда все было, по их мнению, готово и прилично, я уже едва держалась и с трудом чувствовала собственное тело. Ничего удивительного, что у Владетельного столько лет не было фаворитки: подобные сборы были хуже наказаний в Капелле. Никакая власть или внимание мужчины не стоили таких ежевечерних мучений. Даже если учитывать, что Клинок часть времени проводил за пределами города. Нет, на такое добровольно я бы точно не согласилась.
Фариса явилась с темнотой, когда я уже устала сидеть в одной позе, боясь неловким движением испортить наряд или прическу и вызвать новый поток украшательств меня. Придирчиво осмотрев меня с ног до головы, поправив какую-то складку, женщина только кивнула. Я же с завистью отметила ее строгое, пусть и из дорогой ткани, но все же простое платье. Кажется, только мне полагалось походить на весеннее дерево, гнущееся под весом лент и украшений.
– Идемте,– строго, но с уважением, какого и в помине не было со стороны Гуветт, велела женщина, помогая мне подняться с края постели, где я ее ждала.
Я почему-то думала, что неприятные разговоры на сегодня уже закончились, но видно мое появление в Мозаичном дворце все же подняло нешуточную волну. Стоило нам отойти подальше от покоев, как по знаку старшей служанки девушки отстали, оставив нас в относительном одиночестве. И только тогда Фариса продолжила:
– Не думайте, что ваше появление здесь так и останется тайной. Пусть мне пока не удалось узнать, кто вы и откуда, и с чьей помощью все же проникли во дворец… но я узнаю. И не позволю навредить князю ни единым способом.
– Князю, но не княгине? – поинтересовалась я и тут же прикусила язык. Не хватало, чтобы меня подозревали в покушении на Эмнарису.
Фариса на мгновение остановилась, внимательно посмотрев на меня умными глазами.
– Очень не советую с ней связываться, какие бы цели вы ни ставили. Вам не тягаться с ее силой.
– И не планировала, но не удивлюсь, если она не думает в таком ключе в мой адрес, – пожала я плечами. Словно меня уже не проверили с десяток раз на намерение навредить князю. Да при первом же подозрении, я бы уже, завернутая в белую ткань, была скинута с зубчатой стены города прямо в залив.
– Она не посмеет. По крайней мере, не сейчас, когда к вам приковано столько внимания, – без уверенности в голосе проговорила придворная, ничуть меня не убедив. Не сдержавшись, я фыркнула себе под нос.
Но, кажется, слишком громко, потому как Фариса это услышала.
– Ваша еда и все, что приносят в покои, проверяется. Но за общим столом или в учебном классе гарема… будьте осторожны. Вы достаточно умны, как я погляжу. Так что просто не делайте глупостей. Наподобие той, что произошла сегодня. Кто вас просил спорить с ней? Или вы думали, что она не потребует вас, чтобы посмотреть, кому досталось внимание князя вместо нее?
– У меня не было выбора, – в который раз произнесла безразлично. Их внутренние дрязги – не мое дело.
– И все же будьте сдержанней и осторожнее. Я едва успела позвать Гуветт, чтобы предотвратить катастрофу.
– Моя жизнь так ценна? – с сомнением и улыбкой неверия поинтересовалась у женщины.
– Даже если вы этого пока не поняли… господин спросит со всех, если вы пострадаете. И если княгине ничего за это не будет, то остальные… полетят головы. Одно его недовольство может стоить жизни половине слуг и охраны.
А вот это уже было интересно. Вроде бы и не официальная фаворитка, и одна ночь не показатель, но головы все же полетят. А это значит, что останься я здесь – за мной будут тщательно следить. Прелестно. Нужно убираться, срочно. Как раз после ночи, будет то, что нужно. Главное – не уснуть, как в прошлый раз.
**
– Господин будет, как только закончит с делами. Ничего не трогайте в его покоях. Можете присесть на край постели, это разрешается. Там на столике вода и фрукты, но есть без князя их нельзя, – напутствовала меня служанка, задергивая плотные шторы и поправляя подушки на разобранном ложе.
Я только кивала, замерев посреди комнаты. Словно была со всем согласна и послушна, а сама не могла дождаться, когда она уйдет. Лучшего момента для того, что бы стянуть амулет, могло не представиться. Делать это со спящим Зейфаром на постели казалось мне невозможным. Все же мужчина не первый год командовал армией и наверняка выработал нешуточное чутье.
– Все понятно?
– Конечно, что может быть проще, – опять не сдержалась я.– Ничего не трогать, не есть, не ходить. И не говорить. Верно?
– Трудно вам будет с таким характером, – напоследок проговорила Фариса, прежде чем в последний раз окинуть меня строгим взглядом. Я только и смогла, что пожать плечами. Это не будет проблемой.
Фариса поджала губы и вышла, плотно прикрыв дверь. Не нравилось ей мое поведение. Какая жалость, что мне все равно.
И только тогда я отмерла, принявшись остервенело стягивать с шеи метры жемчуга. В этом ошейнике было просто невозможно дышать. Вслед за связкой бусин на край стола подлетел с десяток тяжелых заколок, от которых болела голова. Пальцами разобрав плотную прическу, я с облегчением выдохнула и вдохнула полной грудью. Но тут же остановилась: верхнее платье, плотное, как броня, затрещало по швам.
– Вот же упаковали.
Тяжелая парча с плотной вышивкой полетела на пол. Я осталась в трех слоях тонкого, летящего шифона. Пусть в этих платьях я была похожа на экзотический цветок, а не на женщину, но в них хоть можно было двигаться.
Кинув быстрый взгляд на дверь, я бегом кинулась в постели, почти тут же нащупав связку амулетов, укрытых за тяжелой портьерой. Вот только веревки и цепочки, на которых висела вся эта гроздь, так переплелись, что было просто невозможно вытянуть из этой связки нужное. Я дернула амулет, но едва не сорвала вся разом. Пришлось придумать иной способ.
Порывшись на столе среди всяких мелочей, нашла нож для бумаг. Довольно тупой, но хоть что-то. Пилить тонкую веревку пришлось так долго, что я даже взмокла от переживаний, что просто могу не успеть. Но все получилось.
С тихим щелчком веревка лопнула, а в руке остался небольшой серебряный амулет в виде птички. Я не знала, в чем его ценности и не могла почувствовать силы, но задание было почти выполнено, а больше мне ничего и не нужно было. Остальное меня не касалось. Нервно оглянувшись, сунула вещичку между матрацем и ребром кровати, намереваясь потом незаметно забрать.
Я едва успела вернуть на место нож, когда дверь отворилась.
С удивлением рассматривая мой неподобающий наряд и ворох украшений на столе, в дверях стоял Зейфар Ильзатрин. Высокий, красивый и опасный. Хорошо, что я не была его врагом. По телу прошла легкая тревожная волна: а ну, как князь-колдун расстроится, когда обнаружит пропажу амулета и захочет мне отомстить? Пришлось нешуточным усилием прогнать эту мысль прочь: если бы для Зейфара амулет был так важен, он не стал бы хранить его так.
Колдун смотрел на меня мягко, как-то многообещающе. Словно скучал и рад видеть рядом. Но прежде чем что-то сказать, мужчина прикрыл дверь и подошел к столу, с интересом потянув за длинную нитку жемчуга.
– Мне казалось, это должно быть на твоей шее. Разве нет? Или Гуветт придумала что-то новое?
– Да нет, – чувствуя себя неловко и еще нервничая из-за украденного амулета, попыталась улыбнуться я. – Просто в этом совершенно невозможно дышать.
Зейфар, улыбнувшись в ответ, пнул носком сапога верхнее платье, золоченой лужей укрывающее пол.
– А это?
– А в этом невозможно двигаться, – чувствуя себя, куда свободнее с ним, чем с его слугами, я развела руками. Ну, разве я могла что-то поделать, если эти дорогие тряпки на самом деле мне были не по вкусу и не к телу?
– Да, это, конечно, все объясняет, – шире улыбнулся Зейфар. Его это забавляло, словно он разговаривал с малым ребенком, чья непосредственность не знала границ дозволенного. Еще раз окинув меня взглядом, князь кивнул собственным мыслям. – Ну, хотя бы ты одета в этот раз.
– Да на мне платьев столько, что на четверых хватило бы, – совсем расслабившись, выдала и тут же замерла. А ну как это оскорбление? Все же о дворцовом этикете я знала только с уроков в Капелле. Вдруг Ильзатрина заденет подобное высказывание? Одно дело в первую ночь, когда я только появилась в Мозаичном дворце. Теперь же, по всем правилам, меня должны были обучить самому важному и подготовить.
Зейфар же рассмеялся. Открыто и легко.
– Какая непосредственность. Но тебе все же придется немного потерпеть. На всех официальных мероприятиях придется быть вот в этом положенном платье, как бы тяжело это ни казалось.
– А мне точно нужно там будет быть? – с сомнением поинтересовалась, косясь на наряд.
– Боюсь, что так, – подражая тоскливому тону, кивнул Зейфар. – Но это бывает нечасто, так что заранее нет смысла переживать. А если вдруг понесешь… тогда можно будет немного смягчить правила. Мать наследника имеет право игнорировать некоторые условности.
От этих слов я замерла, во все глаза глядя на мужчину. Об этом я как-то не думала. Не было в моей жизни до этого необходимости беспокоиться о потомстве.
– И с чего такое удивление? Так, иногда бывает, знаешь ли, когда мужчина и женщина занимаются тем, для чего мы тут встретились, – мне показалось, что Зейфару нравится вгонять меня в краску, но обсуждать это… я не могла. Да и смысла не видела. Через несколько часов нам предстоит расстаться и больше не встретиться никогда.
– Но пока не переживай, всему свое время, – неверно оценив мое молчание, тепло улыбнулся мужчина. – Лучше расскажи, как прошел твой день.
А вот это уже интересно. Как бы я ни старалась сдержаться, губы сами собой растянулись в хищной улыбке. Всего на мгновение, но князь явно успел ее заметить, прежде чем я взяла себя в руки. Темная бровь удивленно приподнялась, дожидаясь пояснений.
– И что же такого веселого сегодня случилось?
– Меня вызывала на аудиенцию княгиня.
– Вот как, – Зейфар нахмурился. Казалось, что одно упоминание об Эмнарисе могло испортить его настроение. – И как прошло?
– Боюсь, вам будут жаловаться на мою невоспитанность и незнание этикета, – пытаясь выглядеть смущенной и устыдившейся, тихо проговорила я. Но в голос все равно проскальзывали нотки веселья. Я ничуть не сожалела о сказанном.
– Безобразие, – лицо князя посветлело. Кажется, что бы ни сказала Эмнариса, ничего мне за это не будет.
– Я не виновата, – продолжая игру, жалобно произнесла, складывая бровки домиком. Вот тут Зейфар не выдержал и снова рассмеялся.
– Ты как глоток свежего воздуха в этом затхлом месте с его сладостью и приторностью, – признался он тихо, глядя на меня внимательно из-под густых ресниц.
От этого сердце затрепетало, а низ живота сжался в томном предвкушении от одной фразы. Но я справилась с собой и, продолжая игру, демонстративно понюхала собственное запястье. Скривилась.
– Меня так обмазали всякими маслами, что я и сама теперь пахну парфюмерной лавкой.
– Это я переживу. Но в другой раз можешь сказать слугам, чтобы так не усердствовали. Не стесняйся.
В другой раз…
Ребра сдавило от тоски. Но я прогнала ее подальше и с улыбкой кивнула. Пусть так.
Глава 4
Зейфар Ильзатрин
Первые дни после похода всегда выдавались насыщенными. Приходилось сидеть за столами, слушать советников и Эмнарису, по самую макушку зарывшись в бумагах. Нужно было проверить слишком многое. И если с расчетом войск за контракт не было сложностей, офицеры подали списки сразу после подсчета раненых и убитых, то с делами города и герцогства было не так просто. Кроме того, слишком многое было завязано на самой княгине, что мне совсем не нравилось.
– Что с военным госпиталем? Он полностью готов? У нас не менее трех десятков раненых, среди которых два офицера.
– Первый корпус полностью готов. Ваши лекари, что состоят при войске, уже приняли здание и приступили к лечению. Все солдаты размещены, как полагается, аптека пополнена согласно спискам, – привстав на своем месте, тут же отрапортовал один из моих советников, на чье попечение я оставил это дело.
Я махнул рукой, позволяя присутствующим не вставать с мест при отчетах. Эти придворные замашки раздражали, особенно в первые дни после возвращения. Воинский порядок был мне куда приятнее здешнего наносного лоска и притворного раболепия.
– Хорошо. Как идет подготовка к фестивалю? Когда планируется его провести?
– Через неделю, как всегда. Скот уже частично пригнали в пригородные поместья, вино и пиво закупили. Сверяем списки балаганных выступлений и площадок. В этот раз планируем разнести веселье по восьми частям города, чтобы не было толчеи.
– Пряники и сладости? Гильдия пекарей готова?
– Все отозвались. В течение пары дней обговорим условия с оставшимися. Но просят много, – недовольно повела обнаженными плечами княгиня, отчего украшения на ее шее звякнули. Даже на совет Эмнариса явилась в неподобающем виде, отчего сводило челюсть. Словно и здесь собиралась соблазнить кого-нибудь из присутствующих. Но смотрела жена только на меня, своими сощуренными подведенными черным глазами.
– Занимайтесь. Жду отчет через три дня по результатам готовности. Царственная Сафира планировала в этом году почтить нас своим присутствием. Ей отправили официальное приглашение?
– Все отослано, как полагается. И Стратегу со Щитом тоже. От последних пришли благодарности и вежливые отказы, как всегда.
– Они не могут покинуть вотчину, – понимающе кивнул я.
– Ее высочество не ответила. Нам отправить письмо еще раз?
– Нет нужды. Я буду с ней разговаривать на днях. Сам спрошу, что она планирует. Но вы готовьте оба варианта празднований для двора, с присутствием ее высочества и без высочайшего присутствия.
– Так и сделаем.
– Это пока все вопросы? – уточнил, запнувшись взглядом о донесения своих офицеров. Мне нужно было заняться снабжением войска, просмотреть, чего не хватает в армии, чтобы укомплектовать ее полностью. В кавалерию были нужны новые лошади, а дюжина колесниц требовала срочного ремонта.
– Поместья выплачивают дань, как полагается. Ни голода, ни каких-то природных катаклизмов в княжестве нет. Недели две назад прорвало дамбу на Малой Змейке, но воду удалось быстро отвести, так что мы избежали смертей среди населения. Несколько домов требовало починки, но с этим справились на местах.
– И все равно, направьте кого-то толкового с проверкой. Зима еще нескоро, но люди должны быть готовы пережить ее без потерь и сложностей. Благие годы – дело рук самих людей, – строго напомнил я то, что каждый из государственников должен был говорить себе поутру. – И раз нам достались сила и власть, то с ней и вся ответственность за тех, кто под нашим началом. Не забывайте этого. Все свободны.
Я обернулся к одному из секретарей, что записывали и прислуживали на совете и сейчас быстро собирали свои бумаги:
– Отправьте кого-нибудь в гарнизон, пусть прибудут старшие офицеры. К часу Первых Снов буду их ждать.
Я наклонился к бумагам, откладывая те, что пока были не нужны, и взялся за списки убитых и раненых. Эту работу я не любил, как самое яркое воспоминание о собственных промахах, как командира. Пусть потери были и невелики, и избежать их, после разбора каждого дня, каждого часа всего произошедшего я не мог, от этого легче не становилось. Семьи лишились покровителей и кормильцев. И о них стоило позаботиться в первую очередь. Раз наша земля стоит на таком месте, постоянно подвергаясь набегам дикарей, стоило сделать все от меня зависящее, чтобы люди страдали от этого как можно меньше.
Услышав легкий шорох, после того как дверь закрылась, я с удивлением поднял голову. Эмнариса, встав со своего места, оперевшись о высокую спинку стула, внимательно смотрела на меня. На пухлых губах княгини была заметна легкая улыбка. Поймав мой взгляд, женщина глубоко вздохнула, отчего грудь едва не выскочила из глубокого декольте. Губы заметно надулись и чуть скривились. Княгиня готовилась к спектаклю, не иначе.
– Ты почему здесь? Я отпустил всех, – не очень вежливо, чувствуя, что предстоит неприятный разговор, поинтересовался у той, кого вовсе не хотел видеть.
– Ты вчера меня не позвал, – обиженным тоном, плавно качнув бедрами, что мне когда-то так нравилось, произнесла княгиня.
– Подумал, что другая компания тебе будет более приятна, – наблюдая за ней из-под ресниц, нехотя ответил. Обсуждать неверность собственной жены с ней самой казалось верхом неуважения. К себе самому. К ней. Ко всем моим подданным.
– Ну что ты. Я так тебя ждала. Без тебя здесь было так тоскливо, словно в склепе, – княгиня сделала несколько стремительных, по-кошачьи грациозных шагов и остановилась рядом, касаясь бедром моей руки, что лежала на подлокотнике кресла. В нос тут же пахнуло густой, приторной смесью притираний и масел. От этого сразу стало почти невыносимо трудно дышать. Мне не хватало воздуха в собственном дворце.
