Глава 3
Ольга
– Тань, я что-то так устала, – вздыхаю я, и начинаю размешивать тонкой ложечкой пену на капучино. Я его терпеть не могу кстати. Зачем заказала, сама не пойму. Пена противная, жирно, слишком много сахара.
– Слушай, я вообще не понимаю, на кой черт ты так убиваешься с этими своими кофейнями и салоном красоты. У тебя муж аж до ректора дослужился. Рулит крутейшим ВУЗом, дом полная чаша. Парень вырос, еще немного и вылетит из-под родительского крыла. Профессию то он получает зачетную. А ты корячишься с бизнесом своим, как лошадь ломовая, – дернула плечиком моя подруга. Единственная, которая у меня осталась. – Я вот даже тебе немного завидую. Вру, сильно завидую, потому что вот искала, искала себе олигарха, и осталась на “ефесе, ножки свесив”. Нотариат этот насточертел до оскомины. Клиенты звери просто. А для кого пашу? Черт его знает. Ни детей, ни плетей. А ты просто зажралась
– Олигархов, Танька, еще щенками разбирают, – вымученно улыбаюсь я. Ну права Танюшка, все у меня отлично. Но что-то зудит в районе ребер, там, где у всех, по предположениям псевдоученых, находится душа. – А бизнес… Ты ведь знаешь, не могу я его бросить. Это отцово детище. Память. Не могу, Тань. Да и не время пока. Виталик закончит учебу, перепишу все на него. И с чистой совестью буду отдыхать. Буду, обещаю. Как раз Мишка в силу полную войдет, а уж я отдыхать тогда. Пусть отец с сыном у руля встают. Мишину долю оставлю ему. Я и вправду замоталась, Тань. Кажется по кругу бегу. Времени почти не остается на семью.
– Это у семьи твоей единоличной на тебя времени не хватает, – морщится Танюшка. В чем то она права. Миша отдалился, стал какой-то… Как чужой. Спим, вроде, в одной постели, но как соседи, каждый на своей стороне. Еще подушками разделяемся. Я, может, накручиваю себя? Он и вправду устает. Но я не озвучиваю подруге свои мысли. Зачем лишние разговоры?
– Тань, прекрати, – я морщусь. Мне не нравится, когда подруга бесцеремонно лезет в то, чего не понимает. В мою семью. – Ты не права. У нас все прекрасно. Мишка купил сегодня путевки на Мальдивы. Хотел сюрприз сделать к годовщине нашей. Я случайно узнала. Никогда в Мишин телефон не лезла, а тут как толкнул черт. У нас аппараты одинаковые. Мишка купил два. Я все никак не сменю рингтон. Схватила трубку… Короче из турагентства звонили.
– Так круто же, – Танька заглотила свой кофе в один присест, обзавелась пенными усами. Я не выдержала и хихикнула. Да, нужно просто мне отдохнуть. Я стала какая-то слишком нервная. Не знаю почему. Но меня гнетет что-то, прямо до зуда. И вроде нет никаких предпосылок, но… Пустырника попить что ли? – Покупаешь бикини, чтобы в попу врезалось, а сверху коротенькая юбочка. И Мишане устраиваешь горячие каникулы. Парео прозрачное, шляпа и такая “Господин ректор, примите у меня экзамен”
Боже, что она несет? Я так не умею. Я уже не юная фея. И хоть стараюсь себя держать в форме, возраст не денешь никуда. То тут стрельнет, то спина болит. Да и Мишка хоть и молодится, а постоянно сердцем мается. Давление поднимается у него.
– Таня, ты сумасшедшая, – хмыкаю я, представив лицо Миши, если я заявлюсь к нему так, как предлагает подруга.
– А чего? Острова. Дикари. Уууух. Чего сидишь? Погнали.
– Куда? – ошарашенная такой энергией вытаращила я глаза.
– За трусами, – рявкнула Танюшка. Если она решила сделать меня счастливой, то удержать ее невозможно. Я крутые видела в “Магнолии” – такие, чтобы в попу врезались, и с листочками из кружев фиговыми на… Самом интересном месте. Знаешь, Олька. Надо мужика то в тонусе держать постоянно. У Мишки возраст такой сейчас, когда бесы ребра ломают.
– Тань, это невозможно. Мой муж не такой, – я злюсь на подругу. Вспыхиваю как спичка. Не хочу никаких магазинов. Я не понимаю своей реакции на слова Тани. Не знаю, почему ее слова вызывают во мне такую горечь и ярость.
– Да ладно. Не такой конечно. Все не такие. Не злись. Лучше давай предадимся безудержному шопингу. Чур первые стринги мои. Я все красные хочу на люстру забросить, говорят, денег привалит немеряно. Но, мне бы лучше мужичка какого, хоть завалящего.
Домой я возвращаюсь под вечер. Уставшая, как после забега. Но реально, купальник купленный мне нравится. Он скрадывает недостатки фигуры, подчеркивая аппетитные формы над которыми я неустанно тружусь в зале. Мишке понравится. Танюшка права, нам будет кстати перезагрузка. С тех пор как Миша получил должность, я его почти не вижу. Настроение прекрасное. Это будет наш медовый месяц. И он будет шикарным. Ведь предыдущие десять мы пропустили. И усталость многодневная отходит на второй план, в предвкушении шикарного люксового отдыха с мужем. Он решил мне сделать самый лучший сюрприз на годовщину. А я глупая не догадалась до такого. Ну ничего. Как там Танька сказала “Господин ректор, примите у меня экзамен?”
Мишка дома, вопреки моим опасениям. В последнее время я все чаще возвращаюсь в пустой дом. То конференции у мужа, то встречи, то заседания научного совета. Но сегодня… Сегодня мой день. Мишка в моей власти. Довольный, шикарный, мой. Он все еще красив, фигура не оплыла, хоть и погрузнел немного с возрастом. Аккуратная борода, стриженая умелым барбером, придает моему мужу какую-то звериную мужественность. Он стал лучше, увереннее в себе, раскованнее. Мужиком от него за версту тянет. В последние несколько месяцев особенно. Что-то изменилось в нем. Появилось что-то звериное, не всегда приятное, но… И вот сейчас я вдыхаю аромат любимого самца и делаю шаг вперед. Хочется его руки на моей талии почувствовать и вдохнуть аромат любимого мужчины, пометить его как собственность. Он только мой. Мой муж.
– Привет, – я улыбаюсь. Предвкушаю удовольствие. Мишка дома. Значит ужин при свечах. Значит новое белье сегодня будет очень кстати. И моя новость тоже… Я выставила дом на продажу, как мы и мечтали. И уже подыскала небольшой особнячок в прекрасном месте, у озера. С видом на сосновый бор. И еще я решила, когда мы вернемся с Мальдив, я найму временного управляющего фирмой, до тех пор, пока Виталик не закончит учебу, а сама буду больше внимания уделять семье. Танька права, нужно больше отдыхать. И… Нужно быть женщиной, а не ломовой кобылой.
– Малыш, слушай, у меня… – Мишка вроде на меня смотрит прямо, но глаза… Бегают у него глаза. И я прекрасно знаю этот взгляд. – В общем, придется перенести немного нашу годовщину, потому что…
Я молчу. Улыбаюсь. Ну не сообщать же мужу, что мне известно про его шикарный сюрприз. Это будет просто по-свински.
– Потому что? – приподнимаю я бровь, готовясь с визгом броситься на шею любимого, услышав прекрасную новость.
– Мне нужно в командировку. Это срочно, перенести нельзя.
Мне кажется сердце в моей груди превращается в огромный булыжник. И слезы в горле застревают колючим ежом, но я все еще улыбаюсь. Ожидаю, что Мишка сейчас рассмеется, и превратит все в шутку. Глаза предательски влажнеют.
– Ой, Оль, только не начинай.
– Я и не начинала, – говорю ровно, но голос дает позорного петуха. Пакет с бельем откидываю на чертов диван. – Просто мне интересно. Что же такого важного нельзя перенести в ущерб нашего с тобой юбилея совместной жизни?
– Ты с ума сошла уже с этим торжеством, – кривится Мишка. Я сошла с ума. Нет. Пока нет. Но сейчас, кажется, медленно начинаю сходить. И зудящее неприятное чувство превращается в огненное, И я шкуру хочу с себя содрать, потому что мне кажется, что она вся липкая от прикосновений мужа. Но стою как столб. Главное не заплакать. Танька, зараза, накаркала? Может он купил путевки, а потом уже так вышло, что срочно надо решать рабочие моменты. И так бывает. А я дура себя накручиваю. – Прямо праздник века. Оля, двадцать лет совместной жизни, просто дата, говорящая о том, что мы с тобой давно не молодые. Черт, ты кроме этих своих загонов можешь думать о чем нибудь? Например, о том, что я не разгибаясь сейчас пашу. Я ректор, у меня выше крыши забот и обязанностей появилось. Это ты там у себя на работе приказы только раздаешь.
– О чем например я должна думать? Я, Миша, все время думаю о том, что мне сделать для семьи, как обустроить комфорт и уют, как денег заработать на все хотелки. И не тебе меня упрекать в том, что я…
Приказы? Я раздаю приказы? Я работаю с утра до ночи. Потом еще по дому кручусь. Я не помню уже, когда женщиной чувствовала себя, а не бабой с молотом. Но я уже даже не злюсь. Пустота звенящая.
– Ты теперь меня еще деньгами начинаешь утыкать? – оскалился Мишка. На себя не похож он сейчас. И я начинаю замечать перемены. Боже, словно прозреваю. Борода его форму сменила, хотя мне никогда не нравились “эспаньолки”. Он видимо только от барбера. И седина на висках затонирована. Смотрится естественно, но мне кажется, что нелепо и по-дурацки. – Шикарно. Я хоть тут отдохнуть думал. Думал дома никто не будет мозг выносить. Нет. Ты…
– Прости, Миш, – давлю я через силу. – Я что-то и вправду перегнула. Конечно тебе тяжелее, чем мне. И работа у тебя более ответственная. Шутка ли за целый университет отвечать. Когда ты едешь и куда?
– Неужели тебе это интересно?
Я не узнаю собственного мужа в этом едком человеке. Не узнаю отца прекрасного и любящего супруга. Он будто какой-то пришелец инопланетный, прячущийся под личиной Михаила. Но это он. Я знаю каждую его морщинку, мимику. И сейчас он чужой. Смотрит пусто и зло. Лучше бы уж отрешенно, что ли.
– Когда уезжаешь?
Он называет дату, которую мне сегодня утром озвучила приятная девушка, менеджер турагентства. Ноги становятся ватными. Это совсем скоро.
– Оль, извини. Просто сорвался. Все как-то навалилось. Мы отпразднуем, когда я приеду. Думаешь мне охота переться в этот чертов Зажопинск на две недели?
Точно. Две недели. Путевки на две недели. Мальдивы, пляжи, и “Господин ректор, примите у меня экзамен”. Только это не я буду в парео и шляпе. И это не я буду таять в руках любимого моего мужа. Класс. Дышать нечем. Через раз выдавливаю из себя воздух. Кто она? Кто? Мне хочется орать. Но… Ребра ломать моему мужу я не позволю никому. Никакому бесу. Это моя обязанность.
– Конечно, родной, – белье я сегодня порежу на лоскуты и выкину. Не пригодилось. – Только…
– Что еще?
– У меня сделка крупная намечается, а ты уезжаешь. Мне нужна доверенность будет. Ты же не против?
– Какая доверенность? – он напряжен? Ну надо же. Неужели же откажется. Черт…
– Да ерунда. Там ничего особенного. Просто дашь мне право временно принимать решения за тебя. А приедешь, мы просто отзовем ее и все. Танька все устроит на раз. А если упустим договор, считай фирму прокакали. Миш, ты мне не доверяешь что ли? – дую губы, а сама в душе загибаюсь от страха, что он откажется. И от ярости я сейчас хочу орать. Хотя… Нужно просто разобраться. Вдруг ошибка. Ну вот такое стечение обстоятельств. В жизни же бывают всякие совпадения.
– Хорошо. Завтра нет. Послезавтра. И чемодан мне собери.
Выдыхаю. Как раз до послезавтра у меня будет время разобраться во всем.
– Плавки класть? – я снова улыбаюсь. Давлю улыбку из себя счастливую.
– Что? Оль, ты в своем уме?
Черт, только бы не догадался. Нет, если ты мне изменил, родной, то ребра переломанные будут подарком для тебя.
– Да ладно. Что я не понимаю? Мужской коллектив. Банька. С кем едешь то?
– С Медынским. Терпеть не могу этого старого хмыря. Зануда тот еще. Ну, положи плавки, на всякий случай, – ухмыляется Мишка. Одолжение мне сделал. Валится на диван вальяжно. Диван. Виталик… Да нет, нет. У меня уже паранойя. Не может этого быть. Невозможно. Мой сын бы мне сказал, если бы… Сказал бы? – Ольгусь, ты правда не сердишься?
– Конечно нет, милый, я еще тонометр тебе положу. А ты не забудь таблетки собрать свои. Не дай бог давление скаканет, а меня не будет рядом. Мишка, ты береги себя, с твоей гипертонией нужно очень сильно беречься, – проталкиваю, сквозь сжавшиеся связки. Не могу отвести взгляда от проклятого дивана. Его я сожгу во дворе. Сразу, как только… Так, надо взять себя в руки. Может это все же ошибка. Может… – Скоро будем ужинать. Давай хоть сегодня отметим наше торжество.
– Оль, нельзя, вроде, заранее. Примета дурная.
– Ничего, все будет прекрасно, Милый.
– Олька, я тебя люблю.
– И я тебя.
Я успокаиваю себя. Но в душе уже знаю все.
– Таня, мне помощь нужна будет, – шепчу я в трубку, едва войдя в кухню.
Михаил
– Гони этого подонка в шею. Не желаю видеть мерзавца.
Отец даже не выходит из комнаты. Я слышу его злобный рык и загибаюсь от слепящей ярости. Ну сынуля, ну удружил. Побежал жаловаться старикам на отца. Это удар похлеще того, что мне прилетел по морде от любящего отпрыска. Не подумал, что деду с бабкой только таких потрясений не хватает, сопляк. У моего несгибаемого отца сердце и так еле пашет. Ну я ему устрою. Мать он жалеет, себя, и больше никого. Ольга вырастила из сына инфантильного эгоиста.
– Рома, это наш сын. Как ты можешь? – мать вот-вот заплачет. Черт, опередил меня Виталька. Я бы все преподнес мягче, я бы…
– Сын? У нас сын есть? Я думал у нас только Ольга. Дочка у нас, Тома. Она за нами ухаживает, как проклятая. У нее времени хватает и после работы к нам заехать, и позвонить. Поинтересоваться здоровьем. А сын? Ты когда матери звонил в последний раз, подонок? – отец все таки выскакивает из своего кабинета и сегодня он не похож на уравновешенного отставного полковника. Такого, каким я его привык видеть. Глаза мечут молнии, встрепанный, бледный. И мама моя сегодня кажется в сравнении с ним совсем сухой и крошечной.
– Отец, я занят был. Вот освободился немного, приехал. В чем претензии?
– Рома, Миша просто работает. Ну давай его выслушаем хотя бы. Даже преступникам дают право на последнее слово, – умоляет мать, разошедшегося мужа своего. – Занят он. Должность…
– Занят? Тем что шалав естествует? Бедный, упахался. Чего явился, Миша? Тома, ты думаешь этот прохвост явился потому что по тебе, мать, соскучился. Что-то нужно сынуле нашему. Я ведь прав, Мишаня?
– Отец, прекрати, – морщусь я. – Я вообще-то за пониманием шел, а не за тем, чтобы ты меня тут вывалял в грязи, как щенка. Я давно уже сам могу решать, что мне нужно. Ты не считаешь? Мне совет нужен, а не твои нравоучения ядовитые.
– Совет значит? Какой? Как жену обмануть которая тебе сына родила, дом тащит на себе? Которая тебя, дурака, в люди выперла. Нет у меня таких советов. Не смог я из тебя нормального мужика воспитать раньше. Видимо сейчас придется.
Смотрю, как отец выдергивает из брюк армейский ремень. Зажал его в руке, сделал шаг в мою сторону, замахнулся. Мать виснет на его локте. Старый дурак. Черт, да что происходит вообще? Мой отец несгибаемый, который для меня всем был, авторитетом непререкаемым. Я ждал от него поддержки. Солидарности мужской, что ли.
– Ты совсем из ума выжил? – прорычал я, когда на мою поясницу обрушился гребаный лоскут потертой кожи. Оттолкнул отца. Он тут же грузно обвалился в стоящее рядом кресло. Тоненько заскулила мама. – Ведешь себя, как старый баран. Да. Я пришел к вам за советом. За помощью, в конце концов. Думал ты меня хоть поймешь. Солидарность мужскую проявишь.
– Не понял я тебя, Миша. Тома, накрывай на стол. Мерзавец уходит. Дверь за собой закрой, – отец отвернулся. Схватился рукой за грудь. Он здорово постарел. Очень сильно. Когда, я даже не заметил. – нет у меня сына больше. Есть дочь Ольга, да внук. Не надо в мой дом тащить свою проститутку. А солидарность мужская… Я, старый болван, думал, что это когда другу машину помог вытолкнуть из грязи. Денег в долг дать на что-то нужное. Нет, не солидарен я с половой распущенностью и подлостью. Я все сказал. И не баран я. Козел старый. Только у козла мог такой, как ты родиться. А теперь пошел вон.
– Отец, ты ведь жалеть будешь потом. Послушай…
– Не ссы. Я Ольге не расскажу. Не смогу, как и Виталик не смог. Буду надеяться, что ты все же окажешься мужиком и сам ей признаешься. Освободишь девку. Она молодая еще. Найдет себе достойного спутника жизни.
Я не знаю почему, но слова отца меня хлещут сильнее, чем его ремень. Не могу представить, что моя жена будет чьей-то. Ольга моя. И я не собираюсь ничего менять. Я тут за тем, чтобы…
– Рома, но мальчик… Он влюбился, может. Он… Всякое случается. Оступился.
– Мальчик твой сволочь. Мы его воспитали эгоистом и дураком. Предатель он и трус, который боится жене своей признаться в любови новой. Потому что сам без Ольги, ноль без палочки. А если бы я тебе грязь таскать начал, ты бы так же меня защищала? Хрен там, ты бы меня оскопила и выкинула. Свободен. И попробуй только Витальке что нибудь навредить. Я тебя… Тома, обед, я сказал.
Я иду в прихожую, аж трясусь весь от чертовой несправедливости. Это мои родители. Они на моей стороне быть должны. И мать… Я от нее поддержки ждал. Мне ее помощь необходима. Она гинекологом всю жизнь проработала. Старые связи остались. Мне нужно, чтобы ребенок Милки не родился. Я запутался совершенно.
– Мишенька, подожди, – нагоняет меня мать уже возле двери, – ты на папу не сердись. Он же такой у нас, взрывной. Я поговорю с ним. Ты пришел то зачем? Сынок, я… Я не знаю, что сказать. Но Ольга… Она же…
– Мама, я не собираюсь рушить семью. Люблю жену. И сын меня поймет рано или поздно, я уверен. Просто…
– Миша, ну как же? Мы не скажем Оле ничего, и отцу я не позволю. Но ведь все тайное всегда становится явным. И любовница… А работа твоя? Ты представляешь, что будет если вскроется твоя связь со студенткой. Миша… Брось девку.
– Мама, я собственно за твоей помощью пришел. Не могу бросить сразу. Миланка беременна, и рожать собирается. Ты понимаешь, что все не просто совсем. Одно дело просто слова ее, я бы отбрехался. А другое младенец.
– Ох… – мать спиной к стене прилипает. Черт, ну да я скот и сволочь. Сам уже не рад, что связался с девкой. Но даже сейчас… Сейчас я думаю о том, что мне нужно к ней. Только она сможет привести меня в чувство и помочь расслабиться. И наверняка я поеду к Миланке прямо от родителей. Не к жене, в тихую гавань. Эта ведьма тянет меня, словно магнит. Она меня разрушает. – Но, ты ведь понимаешь, что пока она сама не примет такое решение…
– Мама, ей нужно помочь принять такое решение. Ты меня понимаешь? Мне нужен врач, который за деньги скажет ей, к примеру, что беременность замерла, или там найдет какое-то уродство у плода. Или…
– Ты понимаешь, что это преступление? Ты на что меня толкаешь?
– Мама, я просто не знаю, как мне быть. Я люблю жену. Я просто оступился. Понимаешь? Двадцать лет жизни под откос пустить? У нас с Ольгой все общее. Куча имущества. Ты понимаешь, что будет, если она узнает? Ма…
– Срок для аборта одиннадцать недель, не позже, – пролепетала мама. – Миша, это же просто… Это…
– Ты тоже меня подонком считаешь? – горько усмехаюсь я.
– Ты мой сын, Миша. А Ольга стала родной. И я… Мы должны сохранить вашу семью. Я позвоню, как найду врача. Но это будет не так легко и дорого. У меня есть накопления. ну, чтобы у Олюшки не возникло вопросов по тратам. Я… Недели две.
Нормально. Я как раз вернусь с Мальдив. Все решится.
Я выхожу из подъезда знакомого мне с самого рождения, вдыхаю мерзкий пыльный воздух. Мне нужно ехать домой. К жене. Но… Я сглатываю липкую слюну и достаю мобильник.
– Мой господин, – впивается в мозг тягучий, словно патока, голосок Миланы. Я схожу с ума от острого желания.
– Я заеду ненадолго, детка.
– А почему ненадолго? Или твоя вредная старуха укоротила поводок? Михаил Романович, я жду вас в любое время. Я тебе устрою огненный показ мод. Слушай, я к отпуску подготовилась досконально. И…
– Наряды меня не интересуют, – хриплю я. Сердце, кажется, вот-вот проломит ребра. – Только ты.
– Ох, мой горячий, – шепот чертовки проникает в каждую клеточку тела. И я совсем забываю, что мне нужно домой. Жена подождет. Сбрасываю звонок. Набираю номер Ольги.
– Миша, хорошо, что позвонил. Поедешь домой, купи хлеба, – деловито говорит супруга. Опять наверное, устроила фабрику кухню. Снова в своей футболке вечной и с гулькой на макушке.
– Я задержусь, – уже привычно говорю я. – На работе снова завал. Люблю.
– И я тебя.
Вот в этом их разница. И не меня надо судить за измену. Мне просто захотелось снова почувствовать себя мужиком, а не привычным старым мужем.
