Он поджал губы и покачал головой.
– Если думаешь, что я тут же убью, если ответ мне не понравится, то обещаю, что не трону тебя, – снова попыталась добиться ответа я.
– Не в этом дело, – уже стоя на пороге, произнес Вейж. – На твоем месте я бы не хотел знать.
Дверь закрылась.
Мурашки по спине побежали от сквозняка или от услышанного?
Вся оставшаяся мазь ушла на ногу – раны на ней отличались от других. Либо я дралась с несколькими противниками, либо с одним, но он орудовал разными клинками.
Хорошо бы вспомнить, кто меня так отделал. И хорошо бы вспомнить, что меня вырубило… Ни одна из таких травм не могла вызвать долгий обморок, а Вейж сказал, что, судя по покрывшему меня снегу, я долго пролежала в лесу. И еще немалое время я приходила в себя, пока он тащил меня в дом.
Дверь распахнулась. Грозным шагом вошла Ясналия, кинула мне в ноги стопку чистой одежды и с такой же грацией удалилась.
– Спасибо, – тихо сказала я в пустоту и натянула льняные штаны и свежую рубаху, пахнущую мыльнянкой.
Мазь уже начала действовать – вместо боли я чувствовала лишь морозное покалывание. А в голове до сих пор стоял туман, будто я в любой момент могла снова провалиться в беспамятство. Чем же меня огрели? И куда, если на голове не было никакой значительной раны? Лишь разрыв над бровью и порез на щеке.
Я уже знала, что быстро восстановлюсь. И теперь настала пора разобраться, откуда мне было это известно.
Подняв грязную одежду и доспехи с засохшей кровью, я почистила их и принялась осматривать. Вейж был прав: ни одного отличительного знака, никакой метки и никаких цветов, кроме черного и коричневого. Обычно военное обмундирование включает хоть какие-то цвета своего хозяина. Хоть один. Но мой металл был гладким и серым, а кожа – просто черной.
Лишь портупея – на вид старая, но все еще прочная – сделана из коричневой кожи. И довольно гладкая, как и защитный корсет. Хотя… нет, не вся. Я поднесла ремешки ближе к свету. Да, на скрещении ремешков оказалась крошечная гравировка. Три языка пламени, образующие трезубец, и полумесяц прямо под ним.
Ясналия не могла разглядеть этот символ, пока портупея была на мне. И Вейж вряд ли мог. Гравировка слишком незаметная со стороны, маленькая. Значит, они поняли, кто я, по другим признакам.
Вода в тазу стала слишком грязной, чтобы показать мое отражение. И на ощупь мое лицо было вполне обычным.
Дверь открылась. Вейж вошел с миской, от которой веяло горохом. В животе тут же заурчало. И хоть на вкус похлебка была отвратительной, я опустошила миску раньше, чем капля воска скатилась со свечи.
Больше со мной никто не разговаривал. Я тоже не знала, что спросить – мысли в голове до сих пор путались.
Вейж постелил на пол полотно, набитое соломой, и дал тонкое шерстяное одеяло.
– Это все, что есть, – будто виновато сказал он, затушил две из трех свечей и ушел.
Я не особо запомнила, как их дом выглядел снаружи, но, похоже, тут всего две комнаты. Эта – со скамьей, тележкой, разными рабочими инструментами и мной. И другая, в которой краем глаза я увидела печь, деревянный люк, ведущий в погреб, маленький стол, скромную кровать и двух до смерти напуганных детишек, которых Ясналия спрятала в подпол. От меня.
Может, я и видела жилища скромнее, чем это, но сердце укололо жалостью и виной. У этих людей и так ничего не было.
И когда я легла на соломенную подстилку, придумала первый вопрос для Вейжа на завтра. Я собиралась спросить, почему он приволок меня домой, а не бросил в лесу подыхать. Как минимум он мог сберечь свою мазь и целую миску гороховой похлебки.
И хорошо бы вспомнить свое имя.
С этой мыслью я задула последнюю свечу.
Когда половица скрипнула, я сразу открыла глаза.
Ко мне кто-то крался. Женщина. Ясналия.
Оказывается, я видела в темноте почти так же хорошо, как днем. Просто все в серо-зеленых оттенках. Наверно, кошки видят так же.
Ясналия не могла меня видеть, но передвигалась бесшумно, не задевая ничего лишнего. Она хорошо знала свой дом и думала, что я либо сплю, либо никак не смогу разглядеть ее в таком мраке. Но, к ее несчастью…
Я перевела взгляд на длинный охотничий нож в руке женщины. Должно быть, она взяла его у мужа. А он, похоже, спит и не подозревает, до какого отчаяния довел супругу своим милосердным поступком.
Мне жаль, что я внесла разлад в их и без того непростую жизнь.
Я не шевелилась и спокойно наблюдала, как Ясналия села около моей подстилки и занесла нож. Ее рука сильно тряслась. Даже если она решит дойти до конца, из-за страха рискует оставить на мне еще одну рану, но не смертельную. Нужно быть точно уверенным в том, что делаешь, когда в твоей руке нож. Обратного пути может не быть.
Но у Ясналии он есть. Я дам ей его.
– Иногда страх заставляет нас делать необдуманные вещи, – негромко сказала я.
Женщина дернулась и застыла от неожиданности.
– Во-первых, это вещи, которые потом не дадут тебе спать по ночам. Во-вторых, советую подумать о том, что будет, если тебе не удастся убить меня с первого удара.
Женщина тяжело дышала. Нож в ее руке трясся еще сильнее. Я видела, что ее глаза широко раскрыты… будто пустоты на лице. Она в ужасе и не знает, что делать дальше.
– Ясналия, – так же спокойно сказала я. – Не позволяй страху управлять тобой. Иначе встретишься с последствиями, вынести которые будешь не в силах.
Прошло мгновение. Другое. Ясналия не двигалась, лишь дышала. Все так же тяжело и прерывисто.
Я уже подумала, что она не отступит от затеянного, и беззвучно вытащила руку из-под одеяла, как Ясналия пораженно вздохнула и обмякла всем телом. Она плавно опустила руку, в которой все еще сжимала нож, и заплакала. Так робко и тихо, что мое сердце сжалось от сочувствия – небольшого, ведь она собиралась меня убить, но все же я сопереживала ей.
– Верный выбор, Ясналия, – сказала я и отвернулась лицом к стене.
Больше мне нечего ждать от нее, я уверена.
Через мгновение дверь в их комнату открылась и снова закрылась.
Вряд ли женщина сможет уснуть, но по мою душу она больше не явится.
– Давай сначала? – предложил Вейж, разрезая рыбье брюшко. – Ты помнишь, где находишься?
Мы сидели на берегу реки с ведрами: в некоторых был свежий улов, в другие Вейж кидал уже разделанную рыбу. Я предложила помощь, но мужчина ответил, что мне нужно побольше отдыхать. Думаю, он просто не доверял мне в разделке, хотя я не помнила, занималась ли когда-то этим в прошлом. Но я точно откуда-то знала, что эта река зимой не замерзала и даже рыба не уходила – она опускалась на глубину, но ее было в достатке.
– Баат, – ответила я, выдохнув облачко пара, и плотнее закуталась в шерстяное одеяло. – Раньше нашу землю называли Нефритовой Империей, но сейчас это Баат.
Вейж кивнул, взял новую рыбу и задал следующий вопрос:
– Баат делится на четыре части. Какие?
– Северный Юшен, Восточная Тарта, Кейлин-Горда на юге…
– А на западе?
Я пыталась вспомнить, но тщетно.
– Забыла, – гневно выдохнула я.
– Западный край – это Эбис, – подсказал Вейж, и я кивнула. – Ты помнишь город, в котором родилась?
Я повернулась в сторону дома, откуда доносился детский смех. Ясналия попросила увести меня к реке, чтобы дети смогли помочь ей и поиграть на свежем воздухе. Похоже, она собиралась держать их подальше от меня, насколько это возможно. Я не планировала убивать двойняшек-семилеток, но вряд ли женщина поверила бы мне.
– Вроде я родом из Йоса, – ответила я и снова посмотрела на Вейжа. – Зачем ты спас меня?
– Не надо было?
– У вас и так ничего нет, и даже один лишний рот будет ощутимой обузой.
Вейж ухмыльнулся, но печально.
– Это не оправдание для того, чтобы бросить человека умирать в сугробе.
– Никто бы и не узнал…
– Я бы знал! – рявкнул Вейж и грозно посмотрел на меня.
Сейчас он был похож на сурового рыбака, не терпящего пререканий. Словно сердитый отец смотрел на нашкодившего сына-сорванца.
Я спокойно выдержала этот взгляд. Лицо Вейжа тут же смягчилось, подобрело, и он вернулся к рыбе.
– Мы живем бедно, – продолжил он. – Но стараемся жить по чести, правильно. Как я могу быть отцом, если пройду мимо умирающего человека и не подам руки?!
– И гороховой похлебки?
Вейж улыбнулся, кивнул и вернулся к проверке моей памяти.
– Кто сейчас правит?
– Династия Дагган, – без промедления ответила я. – Король Гонник Дагган и его жена, королева Юнсу.
Вейж хмыкнул, хмуро посмотрел на меня и даже рыбу чистить перестал.
– Что? – спросила я.
– На вид тебе, – заговорил он, осматривая мое лицо, – не больше тридцати.
– Так как я себя не видела, то поверю на слово. К чему ты это, Вейж?
– Династию Дагганов истребили лет тридцать назад… или двадцать девять… ну, в общем, около того.
Внутри похолодело. Сердце сжалось, и я не поняла, что стало тому причиной.
– Если тебе не больше тридцати, – продолжил Вейж, думая, что до меня еще не дошло, – то ты никак не могла застать Гонника Даггана на престоле. Вероятно, из-за травмы твои воспоминания перемешались с историей Баата.
Он продолжил чистить рыбу, а я с трудом могла дышать. Внутри все защемило, будто… Этому не было объяснения.
Перед глазами промелькнуло одно лицо. Женское. Красивая молодая женщина. У нее клинок под ребром. Все в крови. Особенно ее меховая белая накидка. Она тянула руки ко мне и… что-то говорила? Я не могла разобрать ни слова, но…
– Сейчас правит Тинг. – Вейж выдернул меня из бездны хаотичных картинок. – Король Руолан Тинг. Он занял трон после Даггана.
Нет, это имя никак не откликалось внутри. Вроде и знакомое, и в то же время нет. Как бы там ни было, оно сейчас на втором плане.
– Вейж? Расскажи, что случилось с Гонником и его женой.
– Зачем тебе?
– Точно не знаю. Хочу услышать. Вдруг что-то вспомню.
– Я же простолюдин, девочка, – улыбнулся Вейж. – Я немного знаю.
– Расскажи все, что знаешь или что слышал. Пожалуйста.
Вейж кивнул и нахмурился, вспоминая.
– Я тогда был очень молод, – начал он. – Помню, что у короля и королевы родился наследник. Вся страна пировала. – Вейж слабо улыбнулся. – Что-то у них долго не получалось, и уже поговаривали, что королева Юнсу не способна выносить дитя, как вдруг появился наследник. Назвали его то ли Кинном, то ли… не помню. – Он тяжело вздохнул и бросил мимолетный взгляд на своих детей, кидающихся снежками. – В общем, маленький принц прожил недолго. Как и его родители.
– Что случилось?
– Говорю же, мы, простолюдины, мало что знаем. Разные слухи ходили, но какие правдивы… Суть у всех одна: Гонник Дагган с семьей поехал на празднество к брату жены, и где-то в пути на королевский кортеж напали. Никто не выжил. Говорили, тельце маленького принца так и покоилось в руках Юнсу, когда их нашли.
Я молчала и смотрела на рыбий глаз в ведре.
– Потом был переворот, суета. Из династии-то никого больше не осталось… И королем провозгласили Руолана Тинга, брата погибшей королевы Юнсу.
– Того самого, к которому Дагганы ехали на пиршество? – уточнила я.
– Того самого, да.
– Вейж? – послышалось сбоку, и мы обернулись. – Обед готов, – сказала Ясналия и бросила на меня презрительный взгляд. – А ты тут поешь!
– Как скажешь, – кивнула я, не желая спорить с хозяйкой. Этим утром Вейж поссорился с ней из-за того, можно мне войти в главную комнату за едой или нет. В итоге мой завтрак прилетел прямо в стену над головой Вейжа.
Если для того, чтобы получить еду, нужно сидеть у реки, то я буду сидеть у реки.
Я не злилась на Ясналию, даже понимала ее с какой-то стороны. Она боялась меня. Боялась так сильно, что даже долго не могла смотреть в мою сторону. Но и не смотреть не могла – ей было необходимо знать, где я. Видимо, чтобы я случайно не выпрыгнула на нее из неожиданного места.
Вейж виновато поджал губы, отставил ведра с рыбой и направился вслед за женой. На него тут же напали детишки и попытались повалить в снег. Они кричали и смеялись, а Вейж делал вид, что гонится за ними изо всех сил, но никак не может догнать. Когда дети окончательно расшалились и чуть с ума не сошли от веселья, Ясналия загнала всех в дом. На меня посмотреть она не забыла.
С уходом ребятни стало тихо. Лишь слабый дым из печной трубы напоминал о том, что я в этом мире не одна. Хотя это лишь уловка разума, фантазия, мечта, которой не суждено сбыться. Я одна. Была и буду одна, пока воспоминания не вернутся. Если они вернутся.
Я смотрела на реку, на небольшую полянку у дома, покрытую снежной гладью, на белые деревья вокруг. Скоро наступит весна, и они оживут. Все преобразится. Природа знает, кто она и что ей делать. А я даже имя свое назвать не могу. Что делать, куда идти, какой следующий шаг предпринять – все эти вопросы толкались и ругались между собой.
Единственное, что я точно поняла, – это свое отличие от обычных людей. Я видела в темноте и быстро восстанавливалась. Еще я не испытывала страха. Кажется, у меня просто не было этого чувства в теле. Но и это не все. Каждая моя мышца и кость пропитаны незнакомой энергией. Я чувствовала силу, которой, насколько понимаю, не должно быть в теле раненого человека, тем более в таком избытке.
