– Сколько же мы не виделись? – удивлялся Аштон. – Кажется, лет восемь.
– Точно так, гардо Аштон, – скромно отвечала я.
– Подумать только, раньше я держал вас на своих коленях! А теперь!
– Теперь подобное поведение будет истолковано как очень вызывающее, – подхватил Матиас. И рассмеялся так, что корона зазвенела.
Мы сидели в лазурной гостиной для высших приемов. В бальный зал уже стекались гости со всего Приграничья, представители лучших семей королевства. Нам надлежало явиться последними и вызвать шквал рукоплесканий.
Это был первый бал после ухода отца. И откроет его новый король. Так положено.
Дети скорбят по родителю, однако светская жизнь должна продолжаться. Нет ничего хуже для репутации королевства, чем унылый монарх. Уныние – это уязвимость.
Вот почему прибыл наш ближайший сосед из человеческих правителей, Аштон Первый в сопровождении знати своего королевства. Выразить официальное признание новому правителю и поздравить со вступлением на престол.
А заодно посмотреть, насколько силён и уверен в себе молодой король Матиас Второй.
Двери в гостиную распахнулись, являя нашим взорам Алена Китра, глухонемого помощника Матиаса. Брат считал его самым надёжным из своего окружения человеком.
Китр уже пять лет был кем-то вроде секретаря и телохранителя, сначала у принца, теперь у короля.
Ален отвесил нам три почтительных поклона и указал на коридор.
– Мой помощник сообщает, что в бальном зале уже полный сбор, – сказал Матиас, – можем идти.
– Он не говорит? – догадался Аштон.
– И не слышит, – подтвердил Матиас.
– Идеальный слуга! – восхитился Аштон и, неожиданно легко для своего массивного сложения, поднялся. И тут же подал мне руку, чтобы сопроводить на бал.
Встав рядом, я поняла, что на каблуках выше соседского короля на два сложенных вместе пальца. На обруч короны.
Мужчина ничего не сказал, но я видела, что тоже заметил. Да, девочка подросла. Мне нравилось быть взрослой, носить великолепные платья с женскими секретиками. Такими, как лифы, поддерживающие уже не детскую грудь и корсеты, утягивающие талию. А еще чулки, из самого дорогого во всем Приграничье кружева.
Мои волосы пахли травами и цветами, были уложены лучшими столичными мастерами. А туфельки стоили не меньше, чем новенькая статуя молодого короля Матиаса на торговой площади.
Кто, увидев меня, скажет, что перед ним – Хранительница ценнейшего сокровища Эмедеры, артефакта Магики?
Мы поднимались по широкой лестнице, и я поймала свое отражение в одной из зеркальных панелей, которыми облицованы стены.
Очень, очень неплохо. И венец принцессы прекрасно сочетается с прической.
В бальном зале уже играла музыка и был приглушен свет. Но наше появление заметили все.
Вновь засияли люстры, а нарядные дамы и кавалеры обратили взоры на высокую арку, через которую мы зашли.
– Король Эмедеры, Матиас Второй, его высокородный гость – король Далении, Аштон Первый и принцесса Адела Атейн!
Голос глашатая звучал так, что его можно было услышать и на главной площади перед дворцом.
Бал в честь вступления моего брата на трон открылся.
Официанты сновали между гостями, заменяя пустые бокалы полными и вручая крошечные, но очень изысканные угощения в корзиночках из теста.
Спустя час, разгоряченная танцами, музыкой и светскими беседами, я решила прогуляться по дворцу.
Обмахиваясь веером, прошла на этаж выше, туда, где находились небольшие зоны отдыха для членов королевской семьи. С фонтанчиками, зеленью и диванчиками в виде ракушек. Почувствуй себя жемчужиной!
Ноги горели, и я сняла туфли, наслаждаясь прохладой мраморного пола. Да и стучать каблуками не хотелось. Я желала побыть в одиночестве, а вовсе не привлечь какого-нибудь случайного поклонника, которых у меня слишком много.
Меня тянуло к самому дальнему алькову, и я уже почти дошла до него, когда поняла, что не единственная, кто этим вечером захотел сбежать от толпы.
Я услышала мужские голоса.
– Но мой отец был против! – с горячностью произнес Матиас.
– Мой друг, – отозвался Аштон, – теперь именно вы отвечаете за то, что происходит в Приграничье. И напомню, от вас зависит надежность рубежа между людьми и крылатыми ящерами. Правление вашего батюшки, увы, в прошлом.
– Да, это верно. И я рад, что именно с вами решил обсудить данную тему. Мне показалось, вы один не станете меня отговаривать.
– Ваш план, разумеется, по-юношески дерзок. Но не этой ли смелости не хватало в последние годы Приграничью? Разумеется, нужно учитывать множество факторов, прежде чем вторгнуться в Драторин. И я бы советовал вам сперва хорошо подумать.
– Подумать? После того, что мне стало известно о планах этого чешуйчатого бабуина, возомнившего себя властелином мира?
Вторгнуться в Драторин?
О, великие Сэлонимы! Мой брат собирается напасть на драконов?
И тут из-за ближайшей колонны вышел Ален Китр и посмотрел на меня в упор, прижав к губам указательный палец.
1.3
Я вернулась на бал, смятенная и ошарашенная. Мне нужно было поговорить с братом, но как? Вмешиваться в его беседу с королем соседней страны нельзя.
– Позвольте пригласить вас, принцесса! – ко мне потянулись сразу три руки. Красивые, разряженные в пух и прах юноши. Сыновья графов и маркизов. Блестящие кавалеры, желающие забраться еще выше на гору жизни, а лучше взлететь, смешав свою кровь с королевской.
– Что, все сразу? – спросила я, иронично приподняв правую бровь. Сейчас и правда мне не хотелось танцевать, хоть я это и обожаю. Слишком неприятный осадок оставила подслушанная мною беседа.
– Кто первым принесет мне бокал с эльдако, тот молодец! – решила я развлечься.
– Одно мгновение, принцесса!
– Вам со льдом или без?
– Может, добавить клюквенный сироп?
Трое услужливых молодых мужчин ретировались.
И меня тут же подхватил за талию четвертый.
– Я знал, что дождусь своего момента! – смеющийся Кайл Толоти, сын придворного советника, изысканно поцеловал подушечки пальцев моей правой руки. – Не откажите в удовольствии потанцевать с вами, Адела.
Нахал вытащил меня в центр зала, к остальным парам, по пути чуть не сбив мною же моих кавалеров, наперегонки бегущих с бокалами.
– Вам все равно одной столько сразу было не выпить, – прокомментировал Кайл, – официанты с радостью нальют нам еще.
– Где ваш отец, Кайл? – спросила я. Присутствие советника Толоти не помешало бы моему взбалмошному брату. Но я не видела его, кажется, три дня.
– Разве вы не знаете, Адела? – Кайл помрачнел так, что его сияющие волосы прекрасного пепельного оттенка потускнели. – Батюшку отправили в отставку, высочайшим распоряжением монарха. Его Величество Матиас сказал, что молодому королю нужны новые советы.
Вот это да.
Значит, еще до визита Аштона мой братец решил, что пора начинать править по-своему. А я вообразила, что это сосед его вдохновил на перемены.
– Вы расстроились, принцесса? – Кайл напрягся. – Вот же я идиот. У отца все в порядке, ему определили превосходную пенсию.
– Я рада за сэлта Толоти, – пришлось признать, чтобы Кайл не переживал, – но не представляю, как король проживет без его мудрости.
– Отец всегда рядом и готов служить родному Приграничью, – заверил Кайл.
Мне больше не хотелось увеселений, а навязчивые ухаживания поклонников казались комариным зудом.
Дождавшись, когда прилично будет удалиться, я сбежала. Но отправилась не в свои покои, а в Хранилище при дворцовом храме, где в окружении свечей, в золотом ларце за семью магическими печатями пребывала наша главная ценность, артефакт Магики.
Открыть печати можно перстнем, который я носила на цепочке, как кулон, пряча под одеждой, очень уж велико мне это кольцо, болтается на любом из пальцев.
Сейчас я не собиралась тревожить артефакт. Присутствие рядом с ним меня уже ободряло.
Эта удивительная святыня в виде небольшого золотого жезла с семью разноцветными драгоценными камнями, по преданию, перешла к людям от создателей-сэлонимов. Сама Фенимола Сэлоним, богиня, которой мы посылаем молитвы в этом же храме, вручила артефакт первой королеве людей, своей дочери. И по легенде хранить его должна прямая наследница Фенимолы.
Артефакт Магики усиливает способности мага, в руках которого находится.
Отец не дозволял пользоваться им без особой надобности. Потому что Артефакт разгоняет кровь и энергию, тем самым ускоряя жизнь мага. За одну минуту он словно изнашивается на год или два.
Я, как Хранительница, могла передавать артефакт на короткое время кому-то из магов, в зависимости от того, чьи способности требовалось усилить.
Иногда мы этим пользовались. Когда нужно было спасти урожай, я доверяла святыню местному стихийнику-колдуну, чтобы он вызвал дождь. Однажды мне и самой пришлось выручать Эмедеру. Два года тому назад пришла хворь под названием чахотка и начала косить народ.
Отец не хотел, чтобы я использовала усилитель Магики. Но не смог противостоять толпе, которая сначала умоляла, а затем требовала. Да и я сама настояла на том, что должна помочь сэлонимам. Так мы, люди, себя называем.
Взяв артефакт, зарядила все родники Приграничья целительной силой, и сэлонимы выздоравливали.
Мне тогда только исполнилось шестнадцать. Отец сказал, что после этого я стала взрослее на несколько лет.
Увы, у нас становится все меньше магов, которым можно передавать артефакт. Старики умирают, а у новых сил совсем уж мало. Потому что кровь наша с каждым поколением становится все жиже, мы все дальше от первых сэлонимов, созданных богами. В отличие от драконов и эльфов, живущих в несколько раз дольше нашего.
Поэтому они считают себя выше нас. И более достойными, чтобы управлять нашим миром, Аперфодом.
Положив руку на ларец, я взмолилась:
– Фенимола, помоги! Не дай случиться беде!
Свечи вокруг алтаря вспыхнули и погасли.
Странный ответ. И тревожный.
1.4
Аштон гостил у нас три дня, и все это время я почти не видела ни его, ни своего коронованного брата, кроме как на общих трапезах. Короли за едой важных проблем не обсуждали, так и пришлось мне мучиться неизвестностью.
Когда правитель Далении отбыл в порт вместе со свитой, брат удалился в храм Сэлонимов со своим глухим поверенным, и велел никого не пускать.
Я начинала беспокоиться все сильнее.
Какие мысли одолевают этого упрямца под родовой короной, пригнанной для него размер в размер лучшими мастерами Приграничья?
Какого совета он просит у Гарда Сэлонима, создателя людского племени?
Не надеясь получить ответ на свои вопросы, я успокаивала нервы в саду, за бросанием дротиков по мишени. Для девушки, особенно принцессы, занятие странное. Но развивает сосредоточенность и помогает скоротать время.
– Адела! – окликнул меня Матиас, и я вздрогнула, отправляя оперенную металлическую стрелу мимо мишени.
Брат был взволнован и корону в руках держал, будто шляпу.
Быстрыми шагами он подошел ко мне, огляделся.
– Никого не вижу тут, но давай лучше подальше уйдем от чужих ушей.
Я согласилась.
Мы отправились в малый тронный зал, за нами тенью следовал Ален Китр. Но он за уши не считается.
– Он меня благословил, Адела! – возбужденно произнес брат, едва его секретарь-телохранитель закрыл дверь за нами всеми.
– Кто? – испугалась я.
– Великий Сэлоним! Я слышал его голос, когда молился. Он прозвучал сверху, велел пасть ниц, чтобы я не ослеп. И дальше продолжал говорить.
– И что же сказал божественный Гард Сэлоним? – разволновалась я.
– Что я могу и должен сделать это. Отстоять наши владения.
– А на них кто-то покушается? – прищурилась я.
