– Четверо. За прошедшее время родилась еще одна девочка. Но малышка пока в основном только ест и спит. Мэтью, мой старший племянник, довольно умный мальчик, и Эмма, следующая по возрасту, тоже хорошая девочка. Сейчас она осваивает флейту-рекордер. Разучивает к Рождеству «Звените, колокольчики!». Вики занимается в основном тем, что все ломает. Она юная революционерка. В общем, дети славные, но, если вы любите мир и покой, они, пожалуй, покажутся вам довольно утомительными.
Вид у Алана был такой печальный, что Мередит не могла не улыбнуться:
– Я очень рада, спасибо за приглашение! Обязательно приду. Поблагодарите от моего имени Лору. Я сама тоже позвоню ей попозже.
– Ну, тогда хорошо, – с облегчением произнес Маркби. – Рад, что вы придете. – И поспешно добавил: – Кстати, когда в доме гости, Лора относится к детям построже. Я, понятное дело, не в счет.
– Ясно.
Официантка принесла мясо, и они отвлеклись на еду. В это время Динс и его собеседник встали из-за стола. Повернувшись к выходу, Динс заметил Маркби.
– А… здравствуйте, старший инспектор! – воскликнул он и остановился, поправив очки на переносице. Мередит тут же вспомнила этот его жест. Да и правду сказать, носик у Динса был такой маленький, что с него постоянно соскальзывали очки. – У полицейского выходной? – весело спросил он.
– Да, у нас, как и у других, тоже бывает свободное время! – сухо ответил Маркби.
– Надеюсь, вам здесь нравится. – Динс скользнул взглядом по Мередит, и на его лице появилось удивленное выражение. – До чего же тесен мир! Мы с вами сегодня уже виделись в Бамфорде, в супермаркете. Вы меня, наверное, не помните?
– Отчего же, помню. – Мередит улыбнулась.
– Рад, что вы выбрались оттуда целой и невредимой, миссис Маркби.
– О, нет-нет, что вы! – одновременно воскликнули Мередит и Маркби. – Вы ошиблись…
Динс широко улыбнулся:
– Все понятно. Что ж, счастливо оставаться. С Рождеством вас!
Он последовал за своим бородатым спутником, оставив старшего инспектора и Мередит в неловком молчании. Они старались не смотреть друг на друга.
– Как-то мы не очень удачно выступили, – сказала наконец Мередит.
– Тупой самодовольный болван! – раздраженно отозвался Маркби.
Мередит, вспомнив короткий разговор с Динсом в очереди, почувствовала себя обязанной защитить его. Он ведь выказал – по крайней мере, в магазине ей так показалось – непритворную заботу о других. Такой человек заслуживает хотя бы доброго слова в свою защиту. Она ринулась в бой.
– Вы уверены, что относитесь к нему по справедливости? Или изначально настроены против него, поскольку вам, в силу вашей профессии, кажется, будто он путается у вас под ногами и мешает работать?
Голубые глаза Маркби загорелись воинственным огнем. Он устремил на Мередит указующий перст.
– Послушайте-ка меня, мисс Умница! Вы еще не видели мистера Динса во всей красе! Поместите его на телеэкран, в огни рампы, и наш Колин пойдет вразнос! Он никому и слова не даст сказать. Кстати, он далеко не всегда относится по справедливости к бедному усталому полицейскому!
Мередит выпрямила спину.
– По-моему, все люди склонны отстаивать свою точку зрения. И вообще… – Она понимала, что напрасно ввязывается в спор, но ничего не могла с собой поделать. – Вот, взгляните! – Она указала на плакат, призывающий местных жителей полюбоваться, как будут казнить трех преступников. – Реформа уголовного права была нужна нам, как воздух! Возможно, сейчас требуется новая реформа. Представления о том, как обществу обходиться с преступниками, постоянно меняются, как меняются и представления о справедливости и правосудии. Еще сравнительно недавно человека могли повесить за поджог стога сена! Спасибо людям, которые готовы бороться с системой, которую они считают несправедливой.
– Даже если они останавливают прохожих на улице в предпраздничный день и призывают подписать дурацкую петицию? – коварно спросил Маркби.
– Так нечестно! – возмутилась Мередит. – Ну хорошо, да, если угодно! Даже если их действия и означают некоторые неудобства для других! Кстати, кажется, Динс не призывает запретить псовую охоту на муниципальных землях.
– Динс занимается делами, которые получают большой общественный резонанс, – сухо ответил Маркби. – И на этом можно поставить точку. Я же просто скептик. – Он посмотрел на Мередит поверх кружки, словно призывая ее согласиться с его последним утверждением.
Но Мередит была не из тех, кого можно легко сбить с избранного курса.
– Я не исключаю, что дела, которыми он занимается, привлекают к себе большое внимание именно благодаря его вмешательству! Что, по-моему, замечательно. Человек делает свое дело.
В глазах Маркби появилось выражение вселенской усталости. Видимо, подобные возражения ему приходилось выслушивать не однажды.
– Наш разговор грозит перерасти в бесконечные пререкания из-за пустяков, – заметил он. – Или вы собираетесь выступить в роли адвоката дьявола?
– Нет, не собираюсь! – воскликнула разгоряченная Мередит, сдвигаясь на кончик стула. Длинная прядь закрыла ей глаза, но она и не подумала ее убрать. – Я не призываю причислить Динса к лику святых! Но по-моему, он заслуживает уважения.
Маркби хмыкнул и с жаром набросился на ромштекс. Но долго не выдержал и заговорил с набитым ртом:
– Ладно, хорошо. Сознаюсь, я недолюбливаю людей, которые зарабатывают себе на жизнь, выступая против существующих порядков. Но я всегда поддерживаю тех, кто борется с несправедливостью. Я теряю терпение и выхожу из себя только в том случае, если мои оппоненты чересчур самоуверенны. Я всегда готов выслушать разумные рассуждения и веские аргументы. А еще мне не нравится, когда мои собеседники отказываются признать истину, если она им неприятна, и не отличают добро от зла. Они пытаются смешать их, хотя добро и зло – вещи, противоположные друг другу! – Старший инспектор ненадолго замолчал, вероятно боясь подавиться. Через секунду-другую, проглотив мясо, он заговорил медленно и членораздельно: – Смею заметить, современная теология тут не очень-то помогает. Я уже не говорю о современных педагогических воззрениях. Но иногда он просто бывает не прав – не прав, и все! – Маркби решительно кивнул, подкрепляя собственное суждение.
– Значит, вы верите в дьявола? – с любопытством спросила Мередит. Она часто гадала, верят ли полицейские в то, в чем сегодня модно сомневаться.
– О да! – Маркби отложил нож и вилку и смерил ее серьезным взглядом. – Да, конечно. Еще как верю. В рога, копыта, раздвоенный хвост и все такое. – Он ухмыльнулся.
Мередит не улыбнулась в ответ, хотя и понимала, что ее собеседник таким образом старается разрядить обстановку. Она молча и задумчиво смотрела на него.
Снова посерьезнев, Алан продолжил:
– Иногда зло приобретает материальную оболочку, пусть и не такую сказочную. Мне неоднократно приходилось беседовать с закоренелыми преступниками, совершавшими самые жестокие и гнусные злодеяния. Клянусь, иногда мне казалось, что вместе с нами в комнате находился сам дьявол!
– А как же добро? Оно тоже существует в реальном виде?
– Да, конечно. И добро тоже. В мире больше добрых людей, чем мы думаем.
– Куда же вы поместите Динса? На сторону ангелов или наоборот?
Маркби улыбнулся; на лице его снова появилось обычное слегка смущенное выражение.
– Ведь я же не могу сказать «куда-нибудь посередине», верно? Особенно после того, как я его только что охарактеризовал. Я не сторонник деления мира на черное и белое. Разумеется, между черным и белым есть большое серое поле. Я говорил о крайностях. Что же касается Динса, то, по-моему, он просто дурак. Дурак – это вполне почтенный, освященный веками образ. Но скоро Рождество, и я должен проявить милосердие. Намерения у Динса добрые. Только бы он не путался у меня под ногами! Хотите еще выпить?
– Только вместе с вами.
– Не могу. Я за рулем. Должен подавать хороший пример. Представляете, что будет, если меня затормозит дорожный полицейский и попросит дунуть в трубочку?
– Тогда давайте вернемся в коттедж «Роза», если, конечно, он по-прежнему на месте, как и весь Пакс-Коммон, и я угощу вас кофе, – предложила Мередит, понимая, что тоже должна сделать шаг навстречу и восстановить нарушенный мир.
Маркби улыбнулся:
– По-моему, неплохая идея!
Они сидели за столом. В тихом уединенном уютном доме им говорилось легче, чем в переполненном зале «Черного пса». Мередит рассказала Алану, как она жила и чем занималась после того, как они виделись в последний раз. Маркби тоже вкратце описал ей свою жизнь.
– Скучная повседневная работа, – так завершил он свой рассказ. – Моя жизнь далеко не так интересна, как ваша.
Мередит возразила:
– Моя жизнь тоже далеко не всегда интересна. Все думают, что работа консула чрезвычайно увлекательна. Но в основном я занимаюсь тем, что перелопачиваю горы документов. А без некоторых острых ситуаций и волнующих моментов я бы вполне обошлась. Случаются довольно неприятные происшествия. Да, на моей работе всякое бывает.
– Вот именно. – Маркби улыбнулся. – Как и у меня.
Их глаза встретились, и оба поспешно отвели взгляд. Они понимали, что вспоминают свою первую встречу, которая произошла после убийства. Из-за того что Мередит долго не было в Англии, ей казалось, что их отношения в прошлом. На самом же деле минуло всего полтора года.
Дружелюбная, доверительная атмосфера, окружавшая их на кухне «Розы», внезапно растаяла. Маркби собрался уходить.
– Мне пора. Было очень… очень приятно. Очень рад снова видеть вас.
Они вдруг заговорили сухо и официально.
– Да, взаимно. Спасибо за ужин.
Дождь ненадолго прекратился, но ночь была темной и сырой.
– Не стойте на пороге, – сказал Маркби. – Не то простудитесь!
Послушно кивнув – и почувствовав себя при этом полной дурочкой, – Мередит вернулась в дом и стала смотреть в окно, как он уезжает. В окнах коттеджа «Плющ» свет не горел. Наверное, подумала Мередит, Гарриет устраивает званый ужин не сегодня. Она вспомнила утренний телефонный звонок и какая Гарриет потом была возбужденная. Может, ее гость позвонил и сказал, что не придет? Неизвестно почему Мередит стало не по себе.
Глава 3
На следующее утро дождь, ливший всю ночь, прекратился. Мередит высунулась из слухового окошка и увидела, как мокрые скаты крыш и лужи на дороге сверкают на солнце. Мимо «Розы» медленно проехала маленькая машина; она остановилась у крайнего дома на противоположной стороне улицы. Из машины вышли мужчина и женщина среднего возраста и принялись выгружать из багажника разнообразные коробки и пакеты. Должно быть, это те самые, что хотят поселиться в Пакс-Коммон после выхода на пенсию, догадалась Мередит. Приехали проверить, в каком состоянии их дом. А может быть, они проведут здесь праздники. В «Плюще» все окна были распахнуты. В спальне на втором этаже на ветру колыхалась тюлевая занавеска.
Мередит приняла душ, оделась, позавтракала и решила освоить стоявшую в углу на кухне стиральную машину. Она в нерешительности смотрела на многочисленные кнопки и гадала: можно ли сломать машину, нечаянно нажав не на ту кнопку? Порывшись в шкафу, она нашла инструкцию по эксплуатации и, налив себе чаю, села читать. Все как будто просто и понятно. Она загрузила белье. Машина, однако, работать не пожелала. Оказалось, что Мередит просто не сунула вилку в розетку. Со второй попытки дело пошло. Машина запыхтела; вещи вращались за окошечком в дверце. Мередит, очень довольная собой, надела куртку и пошла прогуляться по Пакс-Коммон.
Улица, скорее всего, не заканчивалась у последнего дома, а поворачивала на выгон, по которому деревушка получила свое название. Бросив последний взгляд на «Плющ», Мередит зашагала по узкой дороге. У последнего дома пришлось остановиться, потому что на крыльцо вышла женщина.
– Доброе утро! – поздоровалась Мередит. Женщина близоруко прищурилась на незнакомку. – Я живу в коттедже «Роза», – пояснила Мередит.
– А, в доме Расселов! – Женщина поспешила навстречу Мередит. – Они что, продали дом? Я не знала.
– Нет, они сдали мне его на время, – сказала Мередит.
– А, понятно. – Женщина вздохнула то ли от огорчения, то ли от облегчения. – Хорошо, что они не стали продавать дом, потому что он бы тогда долго пустовал. Еще один пустой дом здесь… просто ужас! Как мило, что вы у нас поживете. Нашей деревне не помешало бы побольше жителей. Как вы считаете? Здесь так одиноко.
– Вы проведете здесь все праздники? – спросила озадаченная Мередит.
– О нет! – Мередит показалось, что ее слова задели женщину. – На Рождество мы едем к дочери! Сегодня мы заехали просто проверить, все ли в порядке. Мы собираемся поселиться здесь насовсем после того, как выйдем на пенсию и продадим городской дом. – Женщина вздохнула. – Моему мужу нравится… тишина в Пакс-Коммон. Простите, я забыла представиться. Я Люси Хейнс. Джеффри! – вдруг крикнула она.
– Чего тебе? – отозвался из дома недовольный мужской голос.
– Иди сюда, я хочу кое с кем тебя познакомить!
Из дома послышалось раздраженное ворчание. Потом на крыльцо вышел приземистый и плотный краснолицый мужчина.
– Мой муж, – сказала Люси Хейнс со смиренным видом. – Джеффри, эта дама будет жить в коттедже «Роза».
Мистер Хейнс с недоверчивым видом подошел поближе:
– А куда Расселы подевались?
– В Дубай, – сообщила Мередит.
Мистер Хейнс недовольно фыркнул:
– Вот у меня нет никакого желания странствовать по свету! Не могу дождаться, когда поселюсь здесь окончательно. Мир и покой – вот что главное! Сейчас мы приезжаем только на выходные, чтобы проветрить и прогреть дом. Если периодически не включать отопление, старые дома быстро отсыревают. – Говоря, Джеффри Хейнс все время притоптывал ногой, словно ретивый пони. Видимо, ему не терпелось вернуться к делам, от которых его оторвала жена.
– Приятно было познакомиться, – тактично сказала Мередит и пошла дальше.
– Надеюсь, мисс Митчелл, у нас будет возможность видеться почаще, – сказала ей вслед Люси Хейнс довольно унылым голосом.
Мередит думала о чете Хейнсов. Интересно, кому из них пришла в голову мысль купить дом в такой глуши? Скорее всего, Джеффри. Люси Хейнс сказала, что здесь так одиноко. Зато ее Джеффри, судя по всему, ярый мизантроп, так что он, наверное, даже радуется отсутствию соседей. Как же плохо в пожилом возрасте очутиться вдали от друзей и знакомых! Все время приходится зависеть от машины, если только не придет охота тащиться три километра до Вестерфилда, где ходит автобус. Ни магазинов, ни поликлиники. Много свежего воздуха – вот, пожалуй, единственное преимущество.
По обе стороны дороги тянулась живая изгородь; правда, сейчас, зимой, листья на кустах побурели и почернели. Вдруг в ноздри Мередит ударила едкая вонь, смешанная с запахом навоза, который невозможно было спутать ни с чем другим. Она оказалась перед деревянными воротами. На вывеске, прибитой к стволу дерева, было написано: «Конюшня Пакс-Коммон». Мередит с любопытством перегнулась через невысокую ограду и огляделась.
Да, перед ней в самом деле была конюшня. Квадратный двор, окруженный денниками с трех сторон; вдали справа находился довольно убогий жилой дом. В углу двора стоял прицепной фургон для перевозки лошадей, а рядом с воротами Мередит увидела большой «мерседес». Колеса и нижняя часть кузова были густо заляпаны грязью.
– Привет! – раздался голос позади.
Мередит обернулась и увидела Гарриет Нидэм. На соседке были бриджи и кожаная куртка. В руках она держала веревочный недоуздок и пластмассовое ведро. Заметив удивление Мередит, Гарриет улыбнулась.
– Я следила за вами. Я бы и раньше вас догнала, но видела, как вы разговариваете с этой несчастной серой мышкой Хейнс, и подождала, пока она уйдет. Джеффри я не выношу.
– Да, он грубоват.
– Настоящий старый зануда. Интересно, почему она никогда ему не прекословит? Я бы давно дала ему пинка под зад! Но для этого ей не хватает ума. Заранее знаю, что будет, как только они сюда переедут. Джеффри немедленно захочет все обустроить по-своему. Будет доставать местные власти, чтобы заасфальтировали нашу дорогу. Потом потребует провести нормальное уличное освещение. Будет жаловаться, что лошади гадят у него за воротами. Захочет, чтобы сюда ходил автобус. – Гарриет посмотрела поверх головы Мередит и помахала кому-то недоуздком.
Обернувшись, Мередит заметила мужчину около денника. Ей удалось разглядеть его смуглое красивое лицо и крепкую фигуру, стеганую накидку и теплый вязаный свитер, неизбежные бриджи и сапоги для верховой езды. Мужчина ушел в денник.
Гарриет пожала плечами.
– У Тома очередной взбрык. Пойдемте, познакомлю вас с Меченым.
Они прошли вдоль забора. За конюшней начиналось чистое поле. Из-за ограды послышалось ржание. Мередит вздрогнула.
– Он нас услышал, – пояснила Гарриет. – Он знает, что я иду к нему. – Она распахнула ворота и, придержав их для Мередит, зашагала по мокрому дерну.
Мередит, чьи прогулочные туфли, хотя и достаточно практичные, не совсем подходили для болотистой почвы, осторожно шла сзади, выискивая места посуше. Там и сям виднелись кустики камыша. Должно быть, это была низина. Мередит спросила, нет ли рядом реки.
– Совсем недалеко отсюда. Там есть мост. – Гарриет остановилась и присвистнула.
Впереди Мередит увидела двух коней – красавца гнедого с белой звездой во лбу и еще одного, трусившего сзади, серой масти. Когда кони приблизились, Мередит поразилась – так от них веяло жаром, хотя было сравнительно холодно. Казалось, будто лошади слегка дымятся.
– Вот он! – Гарриет протянула руку и похлопала гнедого по шее. Меченый опустил голову и ткнулся мордой в карман ее куртки. – Да, да, старый ты хитрюга! Погоди! – Порывшись в кармане, Гарриет достала карамельку в фантике. Развернуть конфету ей удалось с большим трудом, потому что Меченый все время тыкался ей в ладонь мягкими губами, норовя выхватить лакомство. Серый держался немного поодаль и наблюдал. – Я и тебе принесла, – сказала Гарриет, отодвигая от себя Меченого. – Уйди с дороги! Сейчас не твоя очередь!
Серый подошел сбоку и вскинул голову, закатив глаза. Гарриет предупредила:
