– Маленькие, – взвесил на руке, и я дала ему пощечину.
– Прокурор добавит, – храбрилась. Он не смеет меня трогать вот так! Меня еще никто не касался настолько интимно.
Темные глаза напротив опасно сузились, а голос наполнился глухой хрипотцой, вибрируя у меня на коже. Соски поднялись и затвердели на адреналине.
– Это первый и последний раз, Ярина, – сжал груди, массируя и разминая.
Я ударила еще раз. Будь что будет.
– А ты отчаянная, Джульетта, – прихватил у корней волос. – Папина принцесса, мамина радость, – саркастично шепнул на ухо. – Воспитывать тебя надо, – легко перебросил через плечо и понес куда-то.
– Пусти! – барабанила по каменным мышцами спины, пока не оказалась поперек его колен. Юбка задрана, трусов вообще нет, а на ягодицы опустилась тяжелая ладонь. – Не смей! – крикнула.
– А разве не так воспитывают маленьких девочек?
– Нет! – ягодицы уже горели.
– Или так? – прикосновения стали ласковее, возмутительно собственнические. – Ты девственница? – скользнул между ног, раздвигая нижние губы.
– Нет! – конечно, я лгала.
– Отлично, я буду твоим гинекологом, Ярина, – поднес палец к моим губам. – Облизни.
– Не… – не успела возразить, как он пропихнул его мне в рот и заскользил туда-сюда. Я сама не пробовала, но знала, какие виды секса бывали.
– Умница, – похвалил и погладил меня внизу горячим пальцем, затем обвел вход и проник в меня. Я пыталась сжать бедра, но это было бессмысленно. – Маленькая лгунья, – он был нежен и осторожен. – Удивительно, что такая красивая девушка сохранила девственность до двадцати лет.
Я настолько опешила от его свободной сексуальной порочности и новых острых ощущений, что не сопротивлялась, когда уложил на прохладные простыни и снял с меня юбку, обнажая полностью.
– Ты вкусно пахнешь, – Святослав лег рядом, подпер голову ладонью, второй рукой гладил мои шею и грудь. – Мне нравится твой запах. Он мне подходит, – носом скользнул вдоль шеи, шумно втянул аромат моей кожи, затем спустился вниз, уткнулся в пупок, собирая крупицы запахов отовсюду. Развел ноги и склонился надо мной. Я только ахнула, когда горячий язык прошелся по промежности, потом Святослав втянул в себя самое чувствительное место на моем теле.
Я знала, как приласкать себя еще с пятнадцати лет, но ничего подобного раньше не ощущала. В воздухе гудело что-то запретное, смешиваясь с мускусным запахом возбужденного мужчины. Мужчины, который вылизывал меня как тарелку со вкусным десертом.
– М-м-м… – низ живота сжался пружиной за мгновение до бурного оргазма. Меня разорвало в клочья.
Святослав поднялся, довольный. Я схватила покрывало и прикрыла голое тело. Отвела глаза, споткнувшись взглядом о вздыбленный пах.
– Одевайся, Ярина, – подал мне одежду. Всю, кроме трусиков. – Завтра после занятий заеду за тобой.
– Зачем? – села, пытаясь застегнуть бюстгальтер.
– Ну раз ты лишила меня «Сисек», то до свадьбы скрасишь мне одиночество.
– Я… Я не шлюха… – выпалила первое, что пришло в голову.
– Ты не шлюха, ты моя будущая жена. И ты будешь для меня и шлюхой, и святой, маленькая Джульетта. Святой и шлюхой. Порядок я сам буду определять.
Дома я не выходила из комнаты, прокручивая события безумного дня. Самое страшное в произошедшем, что я не могла понять своих чувств. Одна встреча тет-а-тет, и я полностью дезориентирована. Мыслями снова с ним, не только у него в лофте, а вообще. Мне понравилось… Все понравилось.
– Ярина, – ко мне постучалась горничная, – там к вам курьер.
Я спустилась вниз и увидела алую феррари, рядом Сергей, тот самый поверенный, который должен был заняться оформлением документов. В руках у него – корзина с кудрявым щенком той-пуделя.
Я всегда хотела собаку, и у нас были, но они большие и бойцовские, жили в вольере, а домой нельзя. Отец считал, что псу не место в доме.
– Привет, – погладила мягкую шерсть и достала записку, прикрепленную к ошейнику.
Нам пора перейти на ты, маленькая Джульетта…
Глава 4
Свадьба. Собственность Нагорного
Ярина
Моя свадьба уже завтра. Поверить сложно, что три месяца пролетели как одна неделя. Сегодня у меня девичник. Дневной провела с подругами из числа одногруппниц в кафе: мы ели пирожные, пили холодные кофейные коктейли и шутили. Девчонки пошло прикалывались надо мной. Было весело, дружно, по-доброму.
Второй девичник проходил в ресторане с авторскими коктейлями и мишленовской кухней. Приглашенные – сплошь дочери компаньонов, друзей или вассалов отца. Мне дарили дорогое белье, брендовую уходовую косметику, духи и милые мелочи для дома. Разговоры ни о чем: так, общие ничего не значащие темы. Мы ведь никогда не были близки.
Сейчас я сидела в пижаме на кровати и грустила. Диана не пришла на девичник. Я подвела ее. Я не смогла отменить свадьбу. Нет, я предала сестру даже больше: не сумела противостоять Святославу, своему будущему мужу. Мне всего двадцать, а он – искушенный мужчина, который филигранно обработал меня: огранил как опытный ювелир. Даже не знаю, как умудрилась не потерять девственность до свадьбы, но сердца лишилась определенно. Одно я усвоила точно: мой будущий муж не терпел полумер ни к себе, ни к окружающим. Его можно любить или ненавидеть. И сам он такой же.
– Можно? – ко мне зашла мама. У нее в руках была какая-то красивая шкатулка. Я не видела ее раньше.
– Заходи, – слабо улыбнулась и поджала ноги под себя, оставляя ей место присесть.
– Волнуешься? – спросила, поправляя мне гладко расчесанные густые волосы.
– Очень, – ответила честно.
– Все через это проходят… Муж и жена… – смущалась, словно мы в веке эдак девятнадцатом, и я ничего не знала о близости между супругами.
– Мам, я знаю про секс.
– Но ты же, надеюсь, ни с кем? – внимательно на меня посмотрела, очевидно, разыскивала следы порочности.
– Ты думаешь, Святослав не женился, если бы девушка была не девственницей? – в нашем обществе и во времена раскованности это странно. Все же не в ауле живем.
– Это касается только тебя, – сухо ответила. – К Диане он бы не предъявлял таких требований.
Я промолчала, но на языке крутилось желание напомнить, что сестру Святослав в принципе видеть женой не хотел.
Я хочу научить тебя всему, маленькая Джульетта. Сам научить…
Я спрашивала у Нагорного. Моя неопытность – приятный бонус, но не необходимость. Да, дифирамбы моей непорочности и чистоте он не пел. Месяцы до свадьбы он с особым наслаждением ломал барьеры между нами, в чувственном плане. Только проникновение оставил для брачной ночи, уступая древним традициям.
– Вот, – мама любовно погладила шкатулку из красного дерева, инкрустированную камнями. – Это наше фамильное кольцо, передается по женской линии, – достала роскошный перстень. – Старшей дочери, – вздохнула обреченно. – Но поскольку ты первая выходишь замуж, я должна отдать его тебе.
Должна… Меня резануло ее замечание. Неприятно, но я выдавила улыбку.
– Не нужно, – сжала ее ладонь. – Пусть оно достанется Ди. У меня много украшений.
Что-то я сама купила, а что-то мне преподносили в качестве подарков. Диана была права, что выйдя замуж за Нагорного, становишься королевой: выглядеть его жена должна соответствующе. Сам лично он мне ничего не дарил, но от него каждый день приходил посыльный и доставлял очередной предсвадебный знак внимания, обычно в бриллиантовой валюте. Мы ведь виделись практически каждый день, он мог бы сам, но… Я не знала, почему Святослав этого не делал, а спрашивать было неудобно.
Утром я стояла перед зеркалом и смотрела на свое отражение. Подвенечное платье, прическа, макияж, а еще жуткий мандраж. У меня тряслись руки, и я очень боялась измять нежный букет. Любит или не любит? Это очень важный вопрос. Вопрос моего счастья.
– Ты очень красивая, сестра, – ко мне зашла Диана. Стилисты и визажисты закончили с моим образом для венчания и оставили одну. Пора ехать, скоро папа зайдет за мной.
– Спасибо, Ди, – повернулась, промаргиваясь, боясь заплакать.
– Ярина, – она подошла, – ты влюбилась в него, – остро смотрела в глаза. – И предала родную сестру из-за мужчины. Ты не будешь с ним счастлива, – предрекла жестко и оставила меня в полном смятении. Мы ведь сестры, а она так… Святослав ведь никогда не был ее, но предательница почему-то я…
В церкви горели свечи, пахло ладаном, а голос батюшки нараспев отражался от стен храма. Церемония проходила как в тумане, единственное, что ободряло – твердая уверенная рука Святослава. Он вел меня незримо, я повторяла за ним.
– Имеешь ли ты искреннее и непринужденное желание и твердое намерение быть мужем сей Ирины, которую видишь перед собою? – спросил святой отец Святослава, назвав меня именем, данным при крещении.
– Имею, честный отче.
– Не связан ли обещанием другой невесте?
– Нет, не связан, честный отче.
Батюшка перевел взгляд на меня.
– Имеешь ли ты искреннее и непринужденное желание и твердое намерение быть женой сего Святослава, которого видишь перед собою?
– Имею, честный отче.
– Не связана ли обещанием другому жениху?
– Нет, не связана, честный отче.
Теперь я была его, Нагорного. Святой отец просил Господа благословить наш союз: раба божьего Святослава и рабы божьей Ирины. Слезинка скатилась против воли, внутри все замерло от пронзительного таинства, что происходило между нами.
Мой муж заметил, а во взгляде вопрос. Я медленно подняла ресницы, падая в его глаза с легкой полуулыбкой. Я вложила руку в его ладонь, отдала сердце и вручила душу, произнося клятвы и целуя святой крест. Признавая этого мужчину своим мужем перед Богом и людьми.
Через три часа торжества в ресторане я спряталась в холле за одной из колонн, чтобы немного передохнуть от настырного внимания гостей. Казалось, их было не меньше тысячи, силы и энергию выпивали уж точно на это число.
У меня сложилось впечатление, что это были смотрины: меня разглядывали и изучали гости со стороны Нагорных; Святослава в меньшей степени, его знали многие, и жаловали Савицкие и иже с ними не особо.
Я сменила уже три наряда и сейчас хотя бы вздохнуть могла в легком белоснежном платье с открытыми руками, низким декольте и невесомым кружевом. Когда мы уже уедем? Мне хотелось остаться с мужем наедине, мы практически не общались, хотя целовались много.
– Вот ты где… – услышала шепот над ухом, а потом меня схватили за руку и увели в застекленную тропическую оранжерею.
– Артур! – изумленно охнула. – Меня будут искать!
– Пусть ищут. Я тебя украл. Есть такая традиция, Яри.
Артур Самойлов – мой троюродный брат. Он управлял московской частью нашего бизнеса. Ближайший родственник-мужчина, папа очень его любил и жаловал.
– Как дела? – нам так и не удалось толком пообщаться. Артур приехал только сегодня. Мы не были особо близки, он старше на десять лет, но относился ко мне всегда с вниманием. Вот и сейчас смотрел с восхищением.
– Ты сегодня невероятно красивая, Ярина. Такая взрослая… – шагнул ко мне ближе, чем положено брату, взял мои руки в свои и поцеловал каждую. Я смутилась. Артур был очень красивым мужчиной, а его зеленым глазам позавидовала бы любая кошка. Он всегда с нами, дочерями Савицкого, держался с уважением, но сейчас его взгляд далек от целомудренного и братского. – Не верю, что тебя отдали Нагорному, – губы дернулись в злой усмешке.
– Артур, – попыталась мягко высвободиться, – этот брак нужен нашим семьям, – он так зорко и жадно ждал моей реакции, что я максимально обезличено говорила о муже.
– Да, нужен… – хмыкнул и погладил меня по щеке. – У меня для тебя подарок, – достал из кармана очень красивую подвеску на тонкой цепочке: цветок с лепестками из сверкающей россыпи бриллиантов, а сердцевина – крупный сапфир. – Его цвет очень похож на твои глаза… – шептал, пока я, завороженная, разглядывала подарок.
Я не заметила, как оказалась в его объятиях. Только успела встрепенуться, в широкие плечи ладонями упереться, когда настойчивые губы накрыли мой рот. Он искусно целовал меня, а я настолько ошалела, что никак не реагировала.
– Руки от моей жены, – прозвучало убийственно грозно. Я отпрянула от Артура, дрожащей ладонью прикрывая губы. Поверить не могла, что он сделал это! Мой пусть и дальний родственник целовал меня на моей же свадьбе, практически на глазах мужа!
– Свят, я… – обескураженно переводила взгляд с одного на другого. Так воинственны и напряжены, что стало страшно.
– Да ладно, Нагорный, – Артур первый расслабился и начал диалог вольно. – Я просто поздравил сестру, – звучало как издевка.
– У тебя минута, чтобы исчезнуть с моих глаз, – тихо и предостерегающе. – Затем в Москву отправишься по частям. В пакетах.
– Гостеприимство по-питерски, – усмехнулся иронично. – Жаль, мы не в моем городе, – Артур предусмотрительно держался от Святослава на расстоянии, – я бы оказал тебе радушный прием в Москве-реке, – затем ко мне повернулся. – До встречи, Ярина.
Артур исчез из оранжереи, а Святослав продолжал стоять и прошибать меня насквозь остро-ледяным взглядом.
– Свят… – слезы сами покатились из глаз. Если он подумает, что я с Артуром… После венчания… Тогда мне только с моста и в реку, у нас в Петербурге их много. – Я бы никогда… – и бросилась к нему на грудь, обнимая за мощную шею. Муж не отталкивал, это обнадеживало.
– Ярина, – приподнял мой подбородок, изучал с минуту. – Я тебе верю, жена. Но, – ощутимо сжал, – если предашь меня, убью, и это не фигура речи.
– Я люблю тебя, – призналась неожиданно, но от всего сердца. Возможно, это еще не та любовь, что рождалась с течением времени, закаленная невзгодами и расцветавшая на общих радостях. Но муж единственный, кто пробудил во мне огонь: в душе и теле. Я верила, что мы сможем стать настоящей парой.
– Мы уходим, Джульетта, – подхватил меня на руки и вместо банкетного зала понес в ожидавшую нас машину.
Мы не поехали в отель, нет. Свят отвез меня домой. В наш дом. Он пока смотрелся слишком большим, вычурным и претенциозным, но в большой гостиной стоял роскошный черный рояль. Мне стало приятно, что Святослав во время наших свиданий не только интересовался моим телом, но и слушал ответы на собственные вопросы.
– Сыграешь мне? – снял смокинг и расстегнул бабочку.
Я присела на удобный пуфик, откинула клап и, размявшись на детской мелодии, проверив звучание, настроилась и даже запела. То, что было у меня на душе.
You're the color of my blood
(Ты – мой свет, моя тьма)
You're the cure, you're the pain
(Ты – цветмоейкрови)
