День рожденья отмечаем,
Как всегда, мы лучше всех.
Она подумала и начала новое четверостишие:
Скажем мы потом ребятам,
Как их рады видеть тут.
Загнула написанное, выписала «ребятам» и «тут» и предоставила ход Катерине. Теперь пребывание в «небытии» она перенесла легче, даже почувствовала в нем некоторые плюсы – ничего не отвлекало от мыслей. Пожалуй, этим можно будет иногда пользоваться – например, при обдумывании сложных проблем. Какие выгоды еще можно извлечь из такого состояния, Катя придумать не успела – ее снова выбросило в реальность.
– Давай, завершай стих, – сказала Катерина. – Листок кончается.
Катя заблокировала «сестренку» и посмотрела на полоску бумаги, от которой и впрямь остался лишь небольшой хвостик. Сверху, на сгибе, значилось: «книжки» и «букет». Финальные рифмы нашлись сразу:
Да, девчонки и мальчишки,
Вы друзья нам, спору нет!
Катя выпустила на свободу свою вторую проекцию и стала разворачивать листок. «Сестренка» почему-то гыгыкнула.
– Ты чего? – удивилась Катя.
– Я? Нет, ничего. Интересно просто, что получилось.
Кате тоже было интересно. Хотя, как она полагала, там вряд ли могло получиться что-то смешное. Веселое – может быть, про день рождения все-таки, но не смешное же. Во всяком случае, сама она в этом стишке ничуть не хохмила, да и Катерина, судя по словам, что она предлагала ей для рифмы, – тоже.
Катя развернула лист, разгладила его ладонью и начала читать. Не успела она дойти до третьей, «чужой», строчки, как ведьмочка снова гыгыкнула, теперь уже не сдерживаясь, а потом и вовсе заржала. Катя поспешно побежала глазами вниз по строчкам. До нее не сразу дошел смысл написанного, настолько не вязалось оно с ее ожиданиями. Катя собралась возмутиться, но стала читать дальше и… сначала невольно фыркнула, а потом, не удержавшись, тоже стала хохотать. Она еле дочитала стишок до конца, с каждой строчкой разражаясь новыми взрывами смеха.
В комнату заглянула мама.
– Катюша, ты чего?
Катя не смогла ей ответить – она хохотала так, что из глаз текли слезы.
Мама заметила лежавший перед дочерью листок, взяла его и стала читать. Ее глаза становились все больше. Дочитав до конца, она лишь ахнула:
– Катя, ты не заболела?
Затем мама перечитала стихотворение еще раз, нахмурилась и отбросила лист, словно тот был какой-то гадостью:
– Не вздумай никому это показывать. А лучше – порви. И скажи наконец, что с тобой происходит?
Катя перестала смеяться и теперь лишь тяжело дышала.
– Мама… Но это же просто так… Шутка. Я больше не буду.
– Очень несмешная шутка, – сказала мама, направляясь к двери. – Над друзьями так издеваться нельзя.
Когда мама вышла из комнаты, Катя подняла с пола листок и перечитала написанное еще раз:
Позовем друзей на праздник,
Будет весело потом –
Всех гостей мы передразним,
Моськи вымажем тортом,
Обольем горячим чаем,
Разревутся – вот уж смех!
День рожденья отмечаем,
Как всегда, мы лучше всех.
Скажем мы потом ребятам,
Как их рады видеть тут.
Обстреляем всех салатом –
Еле ноги унесут!
А в подарках – только книжки
И потрепанный букет…
Да, девчонки и мальчишки,
Вы друзья нам, спору нет!
– Никто ни над кем не издевался, – буркнула ведьмочка. – У твоей мамы нет чувства юмора.
Катя ничего на это не ответила, лишь тяжело вздохнула и все же порвала листок.
Глава пятая, в которой Катя мирится, а Катерина знакомится с Ирой
Насыщенные события двух последних дней совершенно выбили Катю из колеи. Она почувствовала себя такой усталой, что легла спать, когда еще не было десяти. Казалось – уснет, не донеся голову до подушки, но стоило закрыть глаза, как сонливость прошла, словно ее и не было. Однако снова вставать уже не хотелось, и Катя принялась беседовать со своей второй половинкой. Тему для разговора подсказала недавняя игра.
– Кого будем приглашать на день рождения? – спросила она.
– Кого хочешь, того и приглашай, – недовольно буркнула «сестренка». По-видимому, ей, в отличие от Кати спать все-таки хотелось. Но, скорее всего, заснуть одной ипостаси, когда другая бодрствует, было невозможно, и ведьмочка, помолчав, все-таки поддержала беседу: – Я бы пригласила Лешку. Клевый пацан! Смелый. И не выпендривается.
– Ну, Лешку можно, – согласилась Катя. – И Наташку. А вот что с Иркой делать?
– Она твоя лучшая подруга?
– Угу, – вздохнула Катя. – Была…
– Ладно тебе, не вздыхай. Прости, я не хотела. Не думала, что у вас у всех тут с чувством юмора – того.
– Да я тебя и не виню. Сама забыла ее предупредить, вот и…
– Как бы ты ее предупредила, – перебила Катерина, – если тебя саму к нам папа силком притащил?
– Маме ведь я сочинила про музей.
– Об этом тоже папа позаботился. Он ведь понимал, что родители будут волноваться, если ты просто так куда-то исчезнешь. А насчет друзей-подруг он, конечно, не думал.
– Что уж теперь!.. – снова вздохнула Катя.
– Говорю тебе, не вздыхай! Я виновата, я что-нибудь и придумаю. Завтра перед школой зайдем за ней и все ей расскажем.
– Что «все»? – испугалась Катя.
– Все как есть и расскажем. Все равно тебе… то есть нам, с лучшей подругой придется часто общаться, и она заподозрит, что с тобой что-то не так. Придется врать, а ты врать не умеешь – запутаешься, и будет только хуже. Так что лучше всего сказать правду. Ирка ведь не из болтливых?
– Да вроде нет.
– А даже если она кому и проболтается, кто в это поверит?
– А она сама поверит?
– Поверит, куда она денется!
Катя очень сомневалась, что Ирина ей поверит, но и рассказать, что с ней случилось, очень сильно хотелось. Такую сногсшибательную тайну трудно было носить в себе. Да и помириться с подругой тоже хотелось, а не объяснив своего поведения, сделать это было бы сложно. И ведьмочка была права: врать Катя не умела, и начни сочинять – еще больше бы все испортила.
Поэтому, зайдя на следующее утро перед школой за Ирой, едва та открыла ей дверь, выпалила:
– Ира, прости меня, пожалуйста! Я дура.
Высокая, красивая Ирина гордо встряхнула золотистой гривой и жеманно закатила к потолку большие синие глаза.
– Да? Ты вроде сказала, что я.
– Я так не говорила… – растерялась Катя.
– А что пудры для моих мозгов много не надо, кто сказал?
– Не я! Правда, не я… – Она замялась, не зная, как перейти к главному. – Понимаешь, со мной произошла странная история…
И Катя, пока они шли до школы, все выложила подруге, переведя дух, когда уже было видно школьное крыльцо.
– Ну ты и врать! – фыркнула Ирина. Впрочем, похоже, она больше не сердилась. – Тебе нужно сказки писать, у тебя это здорово получается. И когда научилась? Не замечала за тобой раньше таких талантов.
– Вся беда в том, что я не вру, – вздохнула Катя.
– Ага, конечно! И колдовать ты умеешь, и две девчонки у тебя в голове сидят!..
– Ну да, две. Помнишь, как я вчера на английском отвечала? Так вот, это другая Катя была, я бы так не смогла. Ты ведь знаешь, как у меня с инглишем.
– Отвечала ты, конечно, суперски. У меня глаза на лоб полезли! Но к английскому все-таки можно было просто хорошо подготовиться. Безо всякого колдовства.
– Ладно, сейчас я тебе докажу, – остановилась Катя. – Дай мне твою сумку.
Ира, снисходительно улыбаясь, сняла с плеча красную, с двумя большими зелеными карманами сумку и протянула Кате. Та повертела ее в руках и спросила:
– Во что превратить?
– Да во что угодно. В ворону, например!
Катя сосредоточилась и, пристально глядя на сумку, представила большую нахохленную ворону.
Непонятно, что прозвучало первым – грозное «Кар-р-ррр!» или испуганное Иркино «Ой-ей-ей!», только в Катиной руке что-то вдруг отчаянно затрепыхалось, и Катя непроизвольно разжала пальцы. Большая красная ворона, стремительно замахав зелеными крыльями, яркой ракетой взвилась кверху.
