– И для Наташки? – шепнула в ответ Ирина.
– Для всех! – зашипела ведьмочка. – По-русски не понимаешь, что ли? Тогда – for everybody. Так понятней?
– Ладно тебе, – надулась Ира. – Полиглотка. Спросить уже нельзя.
– Спросить можно. Болтать – нет. Превращу в жабу.
Ирина вздрогнула и побледнела. С ними наконец поравнялась Наташка. Новенький немного отставал.
– Ира, ты чего такая бледная? – спросила круглолицая Наташа, сияя румянцем на пухленьких щечках.
– Я же не спрашиваю, чего ты такая красная, – буркнула в ответ Ирка, обидевшаяся на Катерину.
Зато Наташка ни на кого обижаться не стала – похоже, она не умела этого делать в принципе. Всегда была жизнерадостной сама и терпеть не могла, когда рядом кто-то дулся, грустил или просто был не в настроении.
– Девчонки, вы что, опять поругались? – переводила она взгляд с Иры на Катю и обратно. – А ну-ка, немедленно прекратите! Вот, познакомьтесь лучше с Павликом.
Девочка взяла подошедшего и стоявшего чуть в сторонке парня за руку и буквально подтащила того к подружкам.
– Зачем? – буркнула Ирина.
– Затем, – топнула ножкой Наташа. – Павлик очень умный.
– По сравнению с нами? – хмыкнула Катя.
– По сравнению с кем-то из нас, – ответила она самой себе же. То есть окружающие подумали, что ответила она самой себе. На самом деле просто высказались обе Кати.
– Вы абсолютно правы, – подал вдруг голос новенький. Он был очень серьезен, словно собирался делать научный доклад. Впрочем, то, что он сказал потом, как раз и было похоже на доклад: – Видите ли, дело в том, что все на свете и впрямь относительно. Вы, конечно, слышали об Альберте Эйнштейне и его знаменитой теории? Ну, не суть, в любом случае, вы будете проходить ее в старших классах.
– А ты не будешь? – фыркнула Катерина. А Катя попросила: – И не называй меня, пожалуйста, на «вы».
– Хорошо, – кивнул мальчик. – Но мы еще не представлены друг другу, чтобы можно было перейти на «ты».
– Упс! – сказала, заморгав, Ирина. Она уже не была бледной и обижаться на кого бы то ни было, похоже, перестала. – Во дает!
– Да, – опомнилась Наташа, – вы ведь и правда еще почти незнакомы. – Она повернулась к мальчишке и указала на него ладошкой: – Это Павел, а это… – теперь руки девочки были направлены на подруг: – …Ира и Катя.
– Очень приятно, – коротко кивнул Павел и окинул всех взглядом: – Значит, никто из вас не возражает, если мы будем обращаться друг к другу на «ты»?
– Я не возражаю, – хмыкнула Ира, не сводящая с парня синеокого взгляда. Похоже, тот ее заинтересовал.
– А я уже сказала, – с деланным равнодушием отбросила челку Катя.
– Так вот, – словно и не было этой запинки, продолжил Павел, – я, наверное, тоже буду проходить Эйнштейна, но о его знаменитой теории относительности я знаю и так. Собственно, дело даже не в ней. Просто, даже с точки зрения обычной логики, я не могу быть умнее кого бы то ни было абсолютно во всем. Например, ты, Ира, можешь оказаться умней меня в том, что касается рукоделия, а ты, Катя, в кулинарных премудростях.
– Ну, если ты не умеешь жарить яичницу и заваривать чай, тогда да, – сказала, хихикнув, Катя.
– А почему «наверное»? – вновь отчего-то нахмурилась Ирина.
– Наверное, что? – смешно заморгал Павел.
– Ты сказал, что, наверное, тоже будешь изучать этого… Эйзенштейна.
– Эйзенштейна – вряд ли, – мотнул головой умный мальчик. – Это кинорежиссер, а я далек от искусства. А вот Альберта Эйнштейна, великого физика, вероятно, проходить буду. Но ведь его проходят в старших классах, до этого еще далеко. Как я могу с уверенностью сказать, что буду посещать школу через несколько лет? А вдруг я не доживу?
– Ой, девчонки, не переживайте, – снова хихикнула Катя, – он точно не умнее нас.
Это замечание разрядило обстановку. Девочки рассмеялись, и даже сам Павел заулыбался.
– В общем, с тобой все ясно, – вынесла вердикт Катя. – Ты ботаник.
– Ну, ты, в общем, права, – слегка зарделся мальчик. – Биология и, в частности, ботаника – одна из моих любимых наук.
– Она не в том смысле, – хмуро глянула на подругу Ирина.
– А в каком же тогда? – смешно вздернул белесые брови Павел. Он вообще весь был каким-то немного смешным, начиная от тощей фигуры и неуклюжей, как у цапли, походки и заканчивая лицом – тоже вытянутым, длинноносым и кажущимся слегка простоватым, но с высоким, умным лбом, над которым топорщились во все стороны светлые волосы.
– Не обращай внимания, Павлик, – постаралась увести разговор от ненужной темы Наташа. – Девочки шутят. Расскажи лучше, какие тебе еще предметы нравятся?
– Предметы? – совсем растерялся Павел. – В каком смысле? В широком или… Ах, ты о школьных предметах! – хлопнул он себя по лбу. – Тогда проще сказать, какие мне не нравятся.
– Я знаю, – хмыкнула Катя. – Физкультура.
– Отнюдь, – помотал головой Павлик. – Физкультура мне нравится. А вот от спорта я и правда далек.
– Ага, – криво улыбнулась Катерина, – и пение ты тоже любишь, только тебе медведь на ухо наступил.
– Не припомню такого случая, – задумался мальчик. – Если только в раннем детстве…
Все три подружки засмеялись.
– Он такой клевый! – сказала Ирина Кате, когда одноклассники распрощались и пошли по домам.
– А как же Митрофанов? – удивленно взглянула на подругу Катя.
– Митрофанов красивый… – вздохнула несчастная Ирка.
– Так кого приглашать на день рождения – Ивана или Павла?
– Может, обоих? – вопросительно подняла бровь Ира. – Как раз трое на трое получится.
– А меня опять не посчитали… – притворно захныкала ведьмочка.
Больше в тот день ничего интересного не случилось, а лежа перед сном в постели, «сестренки» опять немного поболтали. Конечно же, они не могли не пообсуждать нового одноклассника.
– А он ничего, – сказала Катя.
– Кто? Пашка? – фыркнула ведьмочка. – Зануда и выпендрежник!
– Ну, почему сразу выпендрежник? Просто умный.
– Может, и умный, но выпендривается.
– Нет, он не выпендривается. Просто хочет нам понравиться.
– Смотрю, кое с кем это ему удалось.
– Со мной, что ли? – удивилась Катя.
– Ну, может, и не с тобой, а вот Наташке он понравился. Да и Ирка на него тоже вроде запала.
– А ты – нет!
– А я – нет. Мне его ум до лампочки. Я и сама не дура. И умею побольше, чем он. Только не выпендриваюсь.
– Что ты заладила про свое выпендривание?
– Как раз не про свое. В мужчинах надо ценить выдержку, силу, храбрость, ну и… верность, пожалуй. Вот Лешка Безбородов – парень, что надо. Смелый, благородный, и выдержка у него – о-го-го! Может, не очень пока сильный, но это он еще маленький, а вот повзрослеет – о-го-го каким станет!
– Ты вот над нами смеешься, что мы там на кого-то запали, а сама-то, смотрю, – о-го-го! – в Лешку втюрилась, – захихикала Катя.
– Кто, я?! – подпрыгнула на кровати Катерина. То есть подпрыгнули, разумеется, обе, но возмущаться продолжила ведьмочка: – Да я вообще никогда ни в кого не влюблюсь! Нужны они мне, мужики эти! Хвастуны и выпендрежники!
– И Лешка?
– Может, и Лешка. Я его не знаю почти. Может, он тоже в драку полез, чтобы перед тобой выпендриться.
– Передо мной?! – подпрыгнула теперь и Катя. – Почему это передо мной? Может, как раз перед тобой?
– Не говори ерунду, он меня даже не знает.
– Так это же как раз ты Витьке Белову нос разбила! Вот тебя Лешка и заметил. До этого он на меня и не смотрел даже.
– Ничего, на дне рождения насмотрится. Давай спать! Распрыгалась тут…
Катя послушно улеглась. А ведьмочка вдруг гыгыкнула:
– Я представила сейчас, как Пашка с Ванькой на твоей днюхе бодаться будут! Оба ведь себя умными считают. Вот поржем-то над ними!
– Тебе бы только ржать… – зевнув, сказала Катя. И тут же провалилась в сон.
Глава седьмая, в которой «сестренкам» снится одинаковый сон, а наяву они получают по ботанике пятерку с плюсом
Сон ей приснился весьма необычный. В нем Катя впервые после посещения «логова» увидела свою вторую ипостась воочию. Только одета «сестренка» была не в старое платье, а в красные шорты и маечку-топик, точно такие же, как на самой Кате. Такой их наряд был вполне объясним: девочки босиком бежали по пляжу. Перед ними синело море, с неба жарило солнце – не сон, а идиллия! Тем более побывать на море было давней Катиной мечтой.
Добежав до воды, они быстро разделись, оставшись в одинаковых, тоже красных, купальниках, и с разбегу бросились в море. Катя ходила в бассейн и плавать научилась довольно неплохо, но там, во сне, она разрезала морскую гладь, словно гоночный катер. Впрочем, Катерина от нее не отставала. Очень быстро берег превратился в узкую полосочку, а потом и вовсе исчез. Вокруг было одно только море. Нет, не только… Над невысокими волнами, шаблонно, по-киношному, показался вдруг острый черный плавник, который, разумеется, повернул в их с ведьмочкой сторону. Он был все ближе и ближе, и вот сквозь ставшую необычайно прозрачной, словно в бассейне, воду Катя уже могла различить длинное хищное тело, горящие злобой глаза, оскаленную многозубой улыбкой пасть…
Акула притормозила лишь на мгновение, решая, кого сожрать первой, и выбрала Катерину. А Катя, вместо того чтобы улепетывать подальше от хищницы, вдруг развернулась и ринулась ей наперерез. В три сильных гребка она подлетела к акуле и заехала той кулаком прямо по носу. Зубастая рыбина жалобно, словно собака, которой наступили на хвост, заскулила и бросилась наутек. Катя издала победный клич, а Катерина вдруг начала тонуть. Что интересно, Катя воспринимала ощущения «сестренки» будто свои – та почти не испугалась, ей даже стало любопытно, а что же там, на дне? Может, затонувшие корабли с сокровищами?
Но утонуть и исследовать морское дно ей не дали. Катя увидела, как рядом с ведьмочкой опять пронеслось что-то большое, темное, и первым делом подумала, что это вернулась акула. Но морское существо стало подталкивать Катерину кверху большой гладкой головой с коротким тупым носом. «Да это же дельфин!», – поняла Катя и теперь уже совсем успокоилась.
Дельфин вытолкал «сестренку» на поверхность, поднырнул под нее, и Катерина оказалась сидящей верхом на его блестящей широкой спине. Сама Катя очень лихо вспрыгнула на дельфина позади ведьмочки, и они с радостными воплями понеслись к берегу.
Сон был настолько реалистичным, что, уже проснувшись, Катя еще какое-то время слышала шелест рассекаемой дельфиньим брюхом воды и ощущала вкус солоноватых брызг. А потом вдруг «услышала» восторженный возглас Катерины:
– Круто!
Сперва она и его приняла за продолжение сна, но наконец-то поняла, что находится не на дельфиньей спине, а в постели, и никого рядом с ней нет. Есть только внутри.
– Что «круто»? – переспросила Катя.
– Мне сейчас такой сон приснился – ух! Мы с акулой в море сражались, а потом катались на дельфине. Вместе с тобой, кстати.
– Что?.. – с трудом сглотнула Катя. В горле вдруг пересохло. – Тебе тоже снился этот сон?..
– Ну-ка, ну-ка… – села на кровати ведьмочка. – Покажи, что ты видела.
Катя мысленно прокрутила в голове «пленку» своего сна. «Сестренка», досмотрев его, засопела, садясь поудобней, и даже подоткнула под спину подушку.
– А теперь давай-ка подумаем, – непривычно серьезным тоном сказала она.
– А может, давай-ка теперь спать дальше? – спросила Катя. – Ночь на дворе, а нам завтра в школу.
– Школа не убежит, а вот сон можно «заспать», утром все четко не вспомним.
– А зачем его вспоминать?
– Потому что сны – это очень важно. Сны почти всегда что-то значат. А уж если нам вообще один в один все приснилось – это точно неспроста.
– И что теперь? – забеспокоилась Катя.
– Теперь я буду вспоминать, что все это значит. Толкование сновидений – это тоже наука. Если хочешь стать настоящей ведьмой, обязательно должна ею овладеть.
Кате стало интересно. Она затаила дыхание, приготовившись слушать «напарницу».
– Во-первых, цвета, – начала свою лекцию-рассуждение Катерина. – Мы были с тобой во всем красном. А красный – это опасность, цвет предостережения. Затем – море. Оно может означать… – «Сестренка» задумалась, словно вспоминая страницы учебника, а потом и впрямь выдала по-книжному: – Море означает погружение в глубины бессознательного. Не очень понятно, что это значит, ну да ладно. Кстати, я в этом море тонула, но при этом не боялась.
– Ага, тебе даже интересно было.
– Вот! А это значит… – Ведьмочка снова стала цитировать учебник: – Это свидетельствует либо о желании глубже исследовать область бессознательного, либо о стремлении постичь тайну смерти.
– Нет! – испугалась Катя. – Неужели ты хочешь постичь тайну смерти?
– Пока не очень. Значит, хочу исследовать эту… область бессознательного, – сделала вывод «сестренка». – Так?
– Ну, не знаю… Тебе видней. Ты лучше скажи, что значит акула?
– Акула? – сглотнула ведьмочка и ответила почему-то шепотом: – Акула во сне символизирует врага.
