– Моя сумка! – задрав голову, закричала Ирина.
– Была, – гыгыкнула вдруг Катя, и ошарашенная Ирка перевела на нее недоумевающий взгляд.
– Привет, – кивнула ей ведьмочка, приняв руководство над телом, да и над ситуацией на себя.
– Мы ведь уже здоровались… – заморгала Ира.
– Это ты с ней здоровалась, – мотнула головой Катерина, – с Катюхой. А это я, та самая ведьма, о которой она тебе рассказывала. Врубаешься?
– Ты меня разыгрываешь, – прошептала Ирка.
– Ага, – хмыкнула ведьмочка. – А у сумки крылья сами, что ли, выросли?
– Ой, – вспомнила про сумку Ирина и посмотрела наверх. В небе, истошно каркая, лихорадочно металась красно-зеленая ворона, распугивая своих черных сородичей. – А как теперь быть?..
– Легко, – усмехнулась Катерина. – Лови свою сумку.
Ира увидела, как ворона сложила вдруг крылья и камнем ухнула вниз. К счастью, девочка не послушалась совета и ловить ее не стала, а наоборот отпрыгнула, иначе довольно увесистая сумка, нагруженная учебниками и тетрадками, отшибла бы ей руки, а попади по голове – могла бы, пожалуй, и убить.
От сильного удара о землю застежка на сумке лопнула, и книги с тетрадями разлетелись в стороны, а учебник по географии и вовсе упал в лужу.
– Спокуха, – выставила ладонь ведьмочка, заметив, что у Ирины начали дрожать губы. – Сейчас все будет нормалек!
Она взмахнула рукой, и учебники с прочими школьными принадлежностями всосались, будто в пылесос, в распахнутую сумку, которая сразу после этого, жизнерадостно щелкнув, захлопнулась.
– На, Ир, – протянула ей Катя сумку. – Извини, я еще плохо умею колдовать.
Ира, с опаской глядя на подругу, осторожно приняла сумку. Открыла ее, достала подмоченную географию… Впрочем, нет, книга была абсолютно сухой и чистой.
– Ты сейчас кто?.. – заморгала Ирина. – Катя или?..
– Я сейчас Катя. Но я ведь тебе говорила, ее тоже зовут Катя. Чтобы не путаться, можешь называть ее Катериной, ей так больше нравится. И у нее, как видишь, колдовать пока выходит лучше.
– Почему пока?
– Потому что я тоже хочу научиться. И научусь!
– Но зачем?!..
– Разве ты так ничего и не поняла? Я – ведьма. Тоже ведьма, понимаешь? Вернее, я и Катерина – это один человек. То есть не совсем человек…
Ирина от этих слов вздрогнула, и Катя замолчала. А потом, глядя в сторону, пробормотала:
– Ты теперь не станешь со мной дружить, да?
Ира ответила не сразу. Насупила брови, повесила на плечо сумку, посмотрела исподлобья на Катю и сказала:
– Пойдем, сейчас звонок будет!
– Но ты не ответила.
– Потому что у тебя хоть и стало мозгов вдвое больше, но пудры им надо еще меньше, чем моим.
И подружки, расхохотавшись, взялись за руки и побежали к школе.
Глава шестая, в которой обсуждается список приглашенных и появляется новенький
В школе на Катю все, включая старшеклассников, то и дело оглядывались. Весть о том, что она побила четверых парней, быстро разлетелась по школе. То, что ей помогал Лешка Безбородов, во внимание никто особо не принимал – это естественно, что парень заступился за девочку.
А в своем классе она и вовсе стала героиней. Мальчишки смотрели на нее с восторгом и уважением, девчонки – с нескрываемой завистью. Витька Белов не пришел в школу вовсе. Кто-то сказал, что им с братом здорово вчера влетело от родителей, а кто-то вообще выдал новость, что Витьку теперь переведут в другую школу. В последнее Кате верилось с трудом, но ей теперь было все равно – ни Белова, ни кого-либо другого она больше не боялась.
Вчерашний Катин подвиг и его активное обсуждение затмили собой еще одно событие – в классе появился новенький. Но мальчишка был такой неприметный, худой и нескладный, что его и заметили-то не сразу, а обратили внимание лишь после того, как нового ученика, Павла Котова, представила Галина Александровна, классная руководительница.
Новенький сел за парту к Наташе, а Ира вновь вернулась на прежнее место, рядом с Катей. И потому, конечно, что они помирились, и оттого еще, что им не терпелось поговорить. Так они и прошептались все уроки, вызывая недовольство учителей.
По дороге домой Катя вспомнила, что так и не пригласила подругу на день рождения.
– Приходи ко мне в субботу вечером, – сказала она с улыбкой.
– Ой, у тебя же день варенья! – вспомнила Ирина и, понизив голос, спросила: – А у нее тоже?
– Тоже, тоже, – буркнула Катерина. – И нечего шептаться, я все равно слышу то же самое, что и она.
– А кого ты… кого вы еще пригласили?
– Еще думаю позвать Наташку…
– …и Лешку, – добавила ведьмочка.
– Кать… – покраснела вдруг Ира. – А пригласи, пожалуйста, Ваню Митрофанова. А то девчонок будет трое, а парень всего один.
– Девчонок даже четверо будет, – гыгыкнула Катерина, – а Митрофанов ничего, ага! Втрескалась, что ли, красавица?
Ира еще больше покраснела, надулась, явно собираясь сказать что-то едкое, но Катя ее опередила:
– Ирка, ты только не обижайся! Я тебе рассказала, почему мы сейчас с Катериной вместе – она не очень воспитанная. Так что не дуйся, а лучше давай будем вместе ее перевоспитывать.
– Давайте-давайте, воспитательницы! – фыркнула ведьмочка. – Двое на одну – очень честно.
– Ладно тебе, – пихнула в бок новую подругу Ира. – Если ты надо мной издеваться не будешь, я тебя тоже не стану доставать.
– Попробуй еще, достань! – гыгыкнула в ответ та. – И давай, привыкай к моим шуткам, я прикалываться люблю, а у вас с чувством юмора завал полный.
Так бы они, наверное, препирались еще очень долго, но сзади вдруг послышалось:
– Эй! Девчонки! Подождите!..
Подруги обернулись. К ним, размахивая сумкой, неслась Наташа. За ней, неуклюже переставляя длинные ноги, семенил новенький.
– Этот-то чего прется? – буркнула Ирка.
– Да, Ир, то, что мы тебе рассказали, для всех секрет! – прошептала Катя.
– И для Наташки? – шепнула в ответ Ирина.
– Для всех! – зашипела ведьмочка. – По-русски не понимаешь, что ли? Тогда – for everybody. Так понятней?
– Ладно тебе, – надулась Ира. – Полиглотка. Спросить уже нельзя.
– Спросить можно. Болтать – нет. Превращу в жабу.
Ирина вздрогнула и побледнела. С ними наконец поравнялась Наташка. Новенький немного отставал.
– Ира, ты чего такая бледная? – спросила круглолицая Наташа, сияя румянцем на пухленьких щечках.
– Я же не спрашиваю, чего ты такая красная, – буркнула в ответ Ирка, обидевшаяся на Катерину.
Зато Наташка ни на кого обижаться не стала – похоже, она не умела этого делать в принципе. Всегда была жизнерадостной сама и терпеть не могла, когда рядом кто-то дулся, грустил или просто был не в настроении.
– Девчонки, вы что, опять поругались? – переводила она взгляд с Иры на Катю и обратно. – А ну-ка, немедленно прекратите! Вот, познакомьтесь лучше с Павликом.
Девочка взяла подошедшего и стоявшего чуть в сторонке парня за руку и буквально подтащила того к подружкам.
– Зачем? – буркнула Ирина.
– Затем, – топнула ножкой Наташа. – Павлик очень умный.
– По сравнению с нами? – хмыкнула Катя.
– По сравнению с кем-то из нас, – ответила она самой себе же. То есть окружающие подумали, что ответила она самой себе. На самом деле просто высказались обе Кати.
– Вы абсолютно правы, – подал вдруг голос новенький. Он был очень серьезен, словно собирался делать научный доклад. Впрочем, то, что он сказал потом, как раз и было похоже на доклад: – Видите ли, дело в том, что все на свете и впрямь относительно. Вы, конечно, слышали об Альберте Эйнштейне и его знаменитой теории? Ну, не суть, в любом случае, вы будете проходить ее в старших классах.
– А ты не будешь? – фыркнула Катерина. А Катя попросила: – И не называй меня, пожалуйста, на «вы».
– Хорошо, – кивнул мальчик. – Но мы еще не представлены друг другу, чтобы можно было перейти на «ты».
– Упс! – сказала, заморгав, Ирина. Она уже не была бледной и обижаться на кого бы то ни было, похоже, перестала. – Во дает!
– Да, – опомнилась Наташа, – вы ведь и правда еще почти незнакомы. – Она повернулась к мальчишке и указала на него ладошкой: – Это Павел, а это… – теперь руки девочки были направлены на подруг: – …Ира и Катя.
– Очень приятно, – коротко кивнул Павел и окинул всех взглядом: – Значит, никто из вас не возражает, если мы будем обращаться друг к другу на «ты»?
– Я не возражаю, – хмыкнула Ира, не сводящая с парня синеокого взгляда. Похоже, тот ее заинтересовал.
– А я уже сказала, – с деланным равнодушием отбросила челку Катя.
– Так вот, – словно и не было этой запинки, продолжил Павел, – я, наверное, тоже буду проходить Эйнштейна, но о его знаменитой теории относительности я знаю и так. Собственно, дело даже не в ней. Просто, даже с точки зрения обычной логики, я не могу быть умнее кого бы то ни было абсолютно во всем. Например, ты, Ира, можешь оказаться умней меня в том, что касается рукоделия, а ты, Катя, в кулинарных премудростях.
– Ну, если ты не умеешь жарить яичницу и заваривать чай, тогда да, – сказала, хихикнув, Катя.
– А почему «наверное»? – вновь отчего-то нахмурилась Ирина.
– Наверное, что? – смешно заморгал Павел.
– Ты сказал, что, наверное, тоже будешь изучать этого… Эйзенштейна.
– Эйзенштейна – вряд ли, – мотнул головой умный мальчик. – Это кинорежиссер, а я далек от искусства. А вот Альберта Эйнштейна, великого физика, вероятно, проходить буду. Но ведь его проходят в старших классах, до этого еще далеко. Как я могу с уверенностью сказать, что буду посещать школу через несколько лет? А вдруг я не доживу?
– Ой, девчонки, не переживайте, – снова хихикнула Катя, – он точно не умнее нас.
Это замечание разрядило обстановку. Девочки рассмеялись, и даже сам Павел заулыбался.
– В общем, с тобой все ясно, – вынесла вердикт Катя. – Ты ботаник.
– Ну, ты, в общем, права, – слегка зарделся мальчик. – Биология и, в частности, ботаника – одна из моих любимых наук.
– Она не в том смысле, – хмуро глянула на подругу Ирина.
– А в каком же тогда? – смешно вздернул белесые брови Павел. Он вообще весь был каким-то немного смешным, начиная от тощей фигуры и неуклюжей, как у цапли, походки и заканчивая лицом – тоже вытянутым, длинноносым и кажущимся слегка простоватым, но с высоким, умным лбом, над которым топорщились во все стороны светлые волосы.
– Не обращай внимания, Павлик, – постаралась увести разговор от ненужной темы Наташа. – Девочки шутят. Расскажи лучше, какие тебе еще предметы нравятся?
– Предметы? – совсем растерялся Павел. – В каком смысле? В широком или… Ах, ты о школьных предметах! – хлопнул он себя по лбу. – Тогда проще сказать, какие мне не нравятся.
– Я знаю, – хмыкнула Катя. – Физкультура.
– Отнюдь, – помотал головой Павлик. – Физкультура мне нравится. А вот от спорта я и правда далек.
– Ага, – криво улыбнулась Катерина, – и пение ты тоже любишь, только тебе медведь на ухо наступил.
– Не припомню такого случая, – задумался мальчик. – Если только в раннем детстве…
Все три подружки засмеялись.
– Он такой клевый! – сказала Ирина Кате, когда одноклассники распрощались и пошли по домам.
– А как же Митрофанов? – удивленно взглянула на подругу Катя.
– Митрофанов красивый… – вздохнула несчастная Ирка.
