— Я… я не обязана это терпеть! — истерически всхлипнула она и вылетела из зала, оставив после себя запах персикового парфюма и неловкую паузу.
— Уважаемые адепты, — спокойно сказал Салтон, даже не взглянув в сторону закрывшейся двери. — Запомните: на меня не действуют демонстрации истерик. Мисс показала свою несдержанность, и это не в её пользу. Сегодня же я подниму вопрос о её переводе.
Он хлопнул в ладоши. Магическая волна прошла по залу, мягко подталкивая нас к действию.
— Продолжаем занятие. Призываем. Сейчас.
Через час мы уже стояли в парах и отрабатывали призыв, направление и отражение тьмы. В зале царила сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь приглушенными голосами и шагами. Энергия текла по телу, отзывалась в ладонях, будто оживала.
Мне в пару достался гранатововолосый сосед — А́ндрас.
Странно…
Наши темпы совпали почти сразу, как будто мы тренировались вместе не час, а год. Он подстраивался под мой ритм, а я — под его. Он не произнёс ни одного лишнего слова. Взгляд внимательный, почти уважительный.
— Отлично, — негромко произнёс он, когда я точно отразила его посыл.
— Лучше, чем я ожидала, — усмехнулась я.
Он чуть наклонил голову в знак согласия, и мы продолжили.
— Есть определённая форма нечисти, устойчивая к заклинаниям, огненным шарам, молниям, — голос Винфорда зазвучал прямо у нас за спинами.
Он ходил по залу между парами адептов, поправляя и делая замечания.
— Вы будете это проходить на лекциях госпожи Го́вард. Но уже сейчас вы должны понять главное: тьма — основа, первородный фундамент, она присутствует во всём.
Он замолчал, давая время для усвоения.
— Вы можете сколько угодно убеждать себя в светлых намерениях, но не бывает света без тьмы. Так что не обманывайтесь. Всё, что вы сегодня призываете, уже внутри. Я лишь учу вытаскивать наружу.
— Магистр Салтон, а есть другой способ борьбы с такой нечистью? — подал голос один из адептов. Кажется, Симон.
Винфорд повернулся к нему.
— Есть, даже два. Первый — холодное оружие. Меч, кинжал, копьё — выберите, что ближе, и не выпускайте из рук.
— А второй?
— Второй? Родиться демоном. Или драконом.
Вопросов больше не последовало.
— Возвращаемся к отработке. Тьма не ждёт, пока вы соберётесь с духом.
***
После практики я вылетела из зала быстрее ветра — не хотелось ни встречаться взглядом с Винфордом, ни, упаси Хаос, быть пойманной им где-нибудь в коридоре. Одно дело проиграть в честной дуэли адепту. Совсем другое — проиграть куратору и отныне главной занозе в моей новой академической жизни.
Вот тебе и выпускник, мрак тебя раздери. Лорд недоделанный, драконами пережёванный.
Злилась я, петляя по коридорам. Настроение ниже плинтуса, а концентрация как у пьяного феникса. Неудивительно, что ноги сами привели меня в какой-то неприметный проход. Когда я подняла голову, то поняла: западное крыло. Закрытая часть академии, в которую адептам ходить запрещено.
Ну, прекрасно. Прямо в лоб нарушаю первое правило внутреннего распорядка.
Впрочем, назад я не повернула. Было в этом крыле нечто… манящее. Потянулась к магии и создала небольшой светлячок, чтобы осмотреться.
В проходе… мрачно. Стены тёмные, массивные, с деревянными панелями. Витражи с выцветшими символами, гулкий каменный пол. Странно: помещение явно ухожено, но выглядело так, словно его нарочно старались сделать устрашающим. Пахло сыростью и… книгами. Старыми, забытыми, пыльными томами, которые, кажется, в последний раз открывали при коронации предыдущего императора. Несколько портретов магистров вдоль стен казались чересчур живыми, словно они следили за каждым моим действием.
Немного постояв, я собиралась развернуться и уйти, когда услышала шаги. Быстрые, решительные. Мгновенно погасив светлячок, я спряталась за ближайшей колонной, которая оказалась достаточно широкой, чтобы скрыть меня. Шаги приближались…
Я затаила дыхание и приготовилась к неприятному разговору, однако… через мгновение послышался щелчок замка, скрип двери и всё стихло. Ни голосов, ни шагов, ни всплесков магии. Только слабый тёплый отсвет на полу и тишина, в которой я слышала собственное дыхание.
Любопытство — не порок. Особенно если не попадёшься.
Я крадучись вышла из-за колонны и подобралась к приоткрытой двери в стене.
Ожидала увидеть кого угодно, но к такому сюрпризу готова не была. Внутри кабинета спиной ко мне стояла девушка. Высокая, с копной тёмно-каштановых кудрей… и в тех самых фиолетовых туфлях, что вызвали у меня визуальную аллергию ещё на первой лекции.
— Что ты здесь делаешь? — максимально грозно вопросила я.
На девушку это однозначно произвело впечатление. Она подскочила от неожиданности, развернулась и запустила в меня заклинанием.
Оно летело мне прямо в грудь, но наткнулось на невидимый барьер и рассыпалось золотистыми искрами. Пахнуло жжёной мятой — типичный признак заклинания забвения.
— Сдурела, что ли, всякой гадостью швыряться?! — я стряхнула с плеча искры.
— Нечего подкрадываться так, — огрызнулась та и повернулась обратно к столу. — Это я ещё не сильно испугалась.
Я огляделась.
Судя по обстановке, это чей-то кабинет.
Полки с книгами, шкафы с запертыми секциями, массивный стол, заваленный бумагами, на котором хозяйничала «мисс кудряшка», тёмный кожаный диван в углу и потёртый, но добротный большой ковёр в бордовых тонах.
— Нашла! — воскликнула девушка, выхватывая из кипы бумаг один-единственный лист.
Она повернулась ко мне с победной улыбкой.
— Ну, чего застыла? — уже весело сказала она. — Если не хочешь остаться тут в роли пойманного глупыша, лучше поторопись. Если грымза узнает, что кто-то лазил в её бумагах, будет очень неприятно.
— Какая грымза?
— Какая-какая… Хозяйка кабинета. Останешься здесь, познакомишься. Если выживешь, — подмигнула она и, не дав мне времени на возражения, схватила за руку и понеслась из кабинета.
Глава 3
Астрид Веленская
Спать этой ночью было делом абсолютно неосуществимым. Элеймистина, закопавшись лицом в подушку, выла, как раненая нечисть, не прекращая свои стенания даже на вдохах. Периодически она проклинала всё и всех: академию, преподавателей, магистра Салтона, меня, систему образования…Словом, обстановка не располагала ко сну.
Что ж, есть время покрутить в голове события сегодняшнего дня...
Девушку из кабинета звали Тиа́на. Как выяснилось, попадать в академию она не планировала вовсе. Родители, решив не усложнять себе жизнь, отдали её на воспитание наставнице — леди Дема́ре (хозяйке того самого кабинета). Леди, в свою очередь, втащила свою воспитанницу в академию буквально за руку, не обращая внимания на то, как та цеплялась за дверные косяки.
Что делала Тиана в том кабинете? Пыталась выкрасть свои документы. Надеялась, что если бумаги исчезнут, то её отчислят. Фокус не удался: пять попыток вынести, безуспешно. Потом она дважды пыталась их сжечь, трижды утопить и пять раз взорвать. Магия на документах, к великому сожалению для Тианы, вела себя, как занудный архивариус с чувством юмора: она всё восстанавливала. Даже из углей и пепла. В конце концов психанув, неудачливая воровка предложила перекусить и отметить наше знакомство в ближайшей таверне.
Сколько себя помню, я никогда не любила новые знакомства и в принципе девушек. Вся прежняя «дружба» с ними сводилась к их желанию погреться в лучах моего положения. Две из них были наёмными убийцами, а одна пыталась соблазнить моего папеньку. Но не взяла в расчёт мою маменьку, когда явилась в полуголом виде в покои отца. Выбежала из покоев она уже голая, мокрая, с коркой льда на голове. Ускорение в беге из дворца ей придавала парочка наведённых заклинаний, которые всё же настигли её за воротами. Я ещё тогда сильно удивилась скорости такого передвижения на высоченных каблуках.
Да, маменька умеет раскрывать таланты в других.
Моя мама — леди Лашаре́ль — не прощала ни слабости, ни дерзости. Говорят, она пробудила силу в Аббадоне и стояла за его спиной, пока тот восходил на трон. Страха перед ней не меньше, чем уважения. Сильная. Жёсткая. Неумолимая. Но верная до последней капли крови. Аббадон для неё не просто повелитель. Он её выбор. Её равный.
Любовь ли это? Думаю, да. Папенька готов порвать в клочья любого, кто дерзнул бы не так на неё посмотреть и тем более оскорбить.
А она стояла за него горой даже в вопросе моего наказания…
Маменька не хотела, чтобы Аббадон высылал меня из Долины, отобрав силы, но всё равно встала на его сторону:
— Астарта, мы с твоим отцом — единое целое. Мы не можем быть по разные стороны. Когда-нибудь ты это поймёшь.
Пойму ли? Сомневаюсь.
Вот ведь ирония: я — их дочь, а сплю в комнате с ноющей эльфийкой, долгом на плечах и запечатанной магией.
С Тианой оказалось удивительно просто находиться рядом. Она не зациклена на внешности, не болтает без умолку о «великой любви» и не мечтает поймать первого встречного в свои сети. Не пытается сблизиться, не копается в прошлом, не задаёт лишних вопросов. Просто существует рядом.
В таверне мы довольно быстро выяснили, что нас объединяет одно важное обстоятельство: обоюдное нежелание учиться в академии. Сначала были язвительные комментарии о «родителях — дарителях судьбы», потом пара кружек эля, после чего нас потянуло на пение.
Внезапное дуэтное исполнение какой-то древней баллады вызвало у посетителей смех и общее одобрение, а у меня ощущение странного облегчения. Будто я на пару часов позволила себе быть просто собой.
Разошлись мы молча. И это мне тоже понравилось.
И вот что ещё заметила: Тиана, скорее всего, полукровка. Внешне она ничем не отличалась от человека: раскосые карие глаза, курносый нос, стройная фигура, немного ниже меня — ничего необычного. Только легкая пружинистая и в то же время собранная походка — слишком правильная для человека. Я не уловила ни одного заклинания на теле, а значит, что-то в ней явно не так просто.
Но беспокоило даже не это.
Дело в том, что мне стало интересно. По-настоящему. Не ради выгоды, не из вежливости и даже не от скуки. Просто интересно.
И это настораживало больше всего.
Маменька когда-то говорила, что интерес — основа любого привязывания. У демонов, как и у всех, бывают родственные души, дружба, любовь… Она называла это силой.
А мой наставник — слабостью.
Он говорил, что чувства делают уязвимым. Что каждый, кого ты подпускаешь, рано или поздно воткнёт в тебя нож. Или прикажет кому-то сделать это за него.
Раньше я с ним спорила. Пыталась доказать, что всё это чушь. Но потом… потом произошёл случай, после которого и маменька перестала настаивать. Просто сказала: «Ты сама всё поймёшь. Когда будешь готова».
Я не готова. И не уверена, что когда-нибудь буду.
С этими мыслями я закрыла глаза, провалилась во тьму.
***
Как долго может длиться лекция? Бесконечно, если её ведёт мадам О́ушер — дама с голосом, напоминающим скрип рассохшейся двери: монотонным, ровным, абсолютно лишённым интонаций.
«Магический резерв и распределение сил». Да, звучит громко, а по сути, скука смертная. С самого детства мне вбивали в голову: «Не растрачивай резерв впустую. Контроль — твоя крепость». Нет никакой доблести в том, чтобы вывалить всю силу на первом встречном. Это не подвиг, а глупость.
Так что пока кто-то внимает словам преподавателя с видом просветления, я только и делаю, что мысленно загибаю пальцы на её повторах. Уже третий раз за лекцию она произносит «магическая самодисциплина». Ещё два и я начну мечтать о пологе тишины.
Тиана за соседним столом что-то увлечённо обсуждала с Андрасом. Вот она в очередной раз посмотрела на меня и, улыбнувшись, наклонилась к аудиторному пюпитру. Через пару секунд на поверхности моего стола проявилась надпись: «Драс предлагает сегодня прогуляться в парке академии. Пойдёшь?»
Я слегка нахмурилась. Драс? Пара секунд ушла на осознание, что речь, вероятно, идёт об Андрасе. Видимо, Тиана не утруждает себя полными именами.
Возникла внутренняя дилемма. Рационально отказаться: мало ли зачем зовёт.
С другой стороны — странное чувство внутри. Будто кто-то тихо шепчет: «Иди. Просто посмотри».
Что ж, максимум, что может случиться — пополню список на «выколоть глаза».
Я коснулась пальцем надписи. Она исчезла, оставив лёгкий след. Тиана обернулась и, сияя, подмигнула.
До конца лекции — вечность.
Но тут дверь в аудиторию открылась, и на пороге появился мужчина. Высокий, с коротко подстриженными волосами цвета воронова крыла и шрамом, пересекающим висок. В чёрной мантии без единой лишней детали. Аккуратный, собранный и с такой осанкой, будто родился с жезлом в руках.
— Простите, мадам Оушер, — голос вежливый, с лёгкой хрипотцой. — Ректор вызывает вас. Срочно.
— У меня лекция, магистр… — с раздражением ответила мадам Оушер, будто её отрывали от любимого дела.
— Я подменю, — коротко прервал он её возражение.
Мадам Оушер покосилась на аудиторию, поправила мантию и, не сказав больше ни слова, вышла. А мужчина взошёл на кафедру.
— Магистр Эльва́р Тре́нн, — представился он с кивком головы. — Преподаю управление потоками. Эта дисциплина у вас стоит следующей, так что раз уж мадам Оушер вырвали из лап лекционной судьбы, проведу свой курс сейчас. Можете не приходить ко мне позже. Благодарить не надо.
Адепты радостно зашептались.
— А теперь к делу, — продолжил магистр. — Как известно, магия — это энергия. И каждое магическое существо в Эридоне имеет уникальную связку потоков. Они, как живые нити, переплетаются, формируя ваш уникальный узор, то есть магический слепок. Ни одного повторения узора не будет даже у близнецов. И вот здесь начинается самое интересное.
Магистр провёл рукой над собой, и в воздухе возникла парящая сфера, из центра которой спиралями расходились тончайшие светящиеся нити. Они пульсировали и перетекали друг в друга, будто дышали. Сердцевина (яркое ядро) мерцала, переливаясь то синим, то белым цветом.
— Вот так выглядят потоки. Узор каждого из вас имеет свои цвета, которые зависят от преобладающих стихий и направлений.
Тренн двинулся по аудитории, и с каждым его шагом появлялся новый узор. Один — как крыло феникса, в котором играли цвета пламени и золота. Другой — закрученный в спираль водоворот, который переливался всеми оттенками морской глубины, от зелени прибрежной воды до чёрного, как бездна, ядра. Третий напоминал цветок с постоянно распускающимися лепестками. Четвёртый, пятый, шестой и все остальные загоревшиеся узоры были разными, уникальными и неповторимыми.
— Вы можете быть ближе к воде или огню, к свету или тьме. У вас может и не быть преобладающей стихии. Это не делает вас плохим магом, ведь заклинания вам всё равно подвластны, пусть и не стихийные, — его рука указала на два узора: у одного было чёрное обрамление, а у второго серебристое. — Помимо стихий, существуют два типа потоков. Потоки созидания светятся серебром, потоки разрушения темны, как чернила. И оба типа необходимы как вдох и выдох.
