– Извини, – пробормотал он. – Мне просто… нужна помощь.
Итак, теперь он точно был готов умолять. Его глаза попеременно светились то орехово-золотым, то холодно-коричневым цветом – да, похоже, в них действительно было что-то сверхъестественное. Это меня насторожило, признаю. Но правила есть правила.
Я уперлась рукой в бок и посмотрела в окно: несмотря на поздний час, на улице было оживленно. Мы закрывали «Котел» в полночь, но другие заведения на Мэгэзин-стрит продолжали работать.
Прикусив губу, я обернулась:
– Ты говорил об этом со своими?
– Со своими?
– Да, с оборотнями. Ликантропами. Со своейсемьей.
– У меня нет семьи.
– Как, совсем?
– Совсем.
– Совсем-совсем?
– Разве я непонятно выражаюсь?
Он еще сильнее насупился, а его голос зазвучал так низко, будто он вот-вот зарычит. Именно из-за таких перепадов настроения Джулс ввела правило «Никаких оборотней», но озвучивать эту мысль вслух я не стала.
Прикусив верхнюю губу, я принялась размышлять. Оборотень как-то неестественно замер, словно кто-то нажал на паузу. Такое остановившееся выражение лица я уже замечала у вампиров, когда те пристально следили за окружающими. Мне стало не по себе. Я хотела было повторить, что не смогу помочь, и думала посоветовать ему обратиться к другим оборотням, но не успела. Парень, до этого сидевший в углу бара и явно перебравший наших коктейлей «Олд фешен» с красным апельсином[3], со всего размаху толкнул Матео в спину.
Я и глазом моргнуть не успела, как человек-волк схватил парня за горло и пригвоздил к столешнице.
В груди оборотня нарастал угрожающий рык, и мои руки покрылись мурашками. И тогда я поняла, что он не просто угрожал. Он пытался придушить пьяного парня.
– Спокойно, спокойно, спокойно. – Я медленно подкралась к оборотню и положила руку ему на предплечье. Стоит отметить, предплечье было мускулистое, с выпуклыми венами.
Перепрыгнув через стойку, Джей-Джей на всех парах помчался к нам. Из-за этого оборотень зарычал еще громче, но парня, которого душил, так и не отпустил. Я помотала головой, глядя на Джей-Джея. Он замер на полпути и с расстояния уставился на нас.
– Тише, тише, тише, – мягко обратилась я к рассвирепевшему мужчине, собиравшемуся совершить убийство в нашем баре.
Я аккуратно протиснулась между ним и столешницей и положила обе ладони ему на грудь. Я почувствовала, как того трясет от гнева, и у меня перехватило дыхание. Он был такой горячий. Не просто очень сексуальный. А сексуальный и разгоряченный, как грозный вулкан, извергающий лаву. Прошипев сквозь зубы заклинание, я направила в него мягкий магический заряд – такой прием я обычно использовала, когда мне нужно было сдвинуть с места предмет с помощью телекинеза. Импульс не подействовал, оборотень так и остался стоять на месте, а вот его злобный взгляд теперь был обращен не к перебравшему парню, а ко мне.
– Матео, – мягко продолжила я. – Отпусти его. Ты же не хочешь навредить ему.
Его огненно-золотистые глаза вспыхнули, и он, резко вздрогнув, отпустил парня. Повернувшись к стене, уперся в нее руками и, низко опустив голову, стал жадно глотать воздух. Его темные волосы закрывали лицо.
Прикосновение было мимолетным, но я почувствовала кое-что. Тяжелее всего было принять волну болезненного отчаяния, которая, зародившись внутри него, буквально разрывала оборотня на части. Моя сестра Клара умела читать эмоции других людей, но я не обладала таким даром. Тем не менее мне было очевидно, что этот мужчина страдает. И очень сильно. Что я за ведьма такая, если отвернусь от человека, попавшего в беду? К тому же, скорее всего, я единственная, кто в состоянии ему помочь.
– Джей-Джей, – спокойно сказала я, кивая в сторону пьяного парня, – помоги ему вызвать такси, пусть едет домой.
– В чем дело? – заплетающимся языком спросил перебравший парень, потирая шею и выпрямляя спину. Кажется, он даже не понял, что пару секунд назад его чуть не прикончили.
– Ты уверена? Может быть, не оставлять тебя здесь одну? – спросил Джей-Джей. Он сжал кулаки и тем самым напомнил мне, почему подрабатывает у нас еще и вышибалой.
– Не беспокойся. – Я посмотрела на широкую спину Матео, который продолжал глубоко дышать. Он был почти два метра ростом, но сейчас сильно сгорбился. Ему было нехорошо. И он сожалел о произошедшем. – Все нормально.
Джей-Джей задержался на мгновение, затем поставил на ноги пьяного парня и выпроводил его за дверь. Вайолет ушла пораньше, так что сегодня бар должны были закрывать мы с Джей-Джеем. Я осталась с оборотнем один на один, и это должно было пугать до чертиков. Но мне почему-то не было страшно. Да, он поддался своим звериным инстинктам – однако мне показалось, что по натуре он не был агрессивным, просто страдания причиняли ему нестерпимую боль. Вздохнув, я приняла решение.
– Матео?
Он медленно расправил мускулистые плечи – значит, услышал меня. Оттолкнувшись от стены, он откашлялся и повернулся ко мне. Его руки безвольно повисли вдоль тела, взгляд был устремлен в пол.
– Прости. Подобное поведение неприемлемо.
– Да, – мягко согласилась я. – Ты потерял над собой контроль.
Кивнув, он наконец оторвал взгляд от пола. Его карие глаза теперь смотрели на меня. Я думала, что в них будет пламенеть ярость, но от нее не осталось и следа – в его взгляде я прочитала лишь глубокую печаль. Ту самую, которую почувствовала, когда прикоснулась к нему.
– Часто с тобой такое происходит? – с сочувствием спросила я.
– Никогда. Раньше такогоникогда не происходило. Мне нужна… помощь. – Казалось, что это признание далось ему с трудом. А в помощи – и не малой – он действительно нуждался.
У меня даже кольнуло в груди.
– Ну да.
Я мягко улыбнулась ему, но Матео оставил мою улыбку без ответа – судя по напряжению, которое сквозило в его лице, он все еще испытывал мучительный стыд. Если я соглашусь ему помочь, сестра всыпет мне по первое число. Неожиданно я вспомнила маму.
– Хорошая ведьма видит правду, принимает добро и чтит свой дар.
– Но как мне чтить свой дар? – спросила я.
Она мягко взяла меня за подбородок и одарила мудрой материнской улыбкой.
– Делиться им. С теми, кто в нем нуждается.
Я вновь взглянула на оборотня. Решение принято.
– Ладно, пойдем со мной.
Я протиснулась между столиками, прошла за барную стойку и направилась к выходу. Я шла, не оглядываясь, – и так знала, что оборотень следует за мной. Ячувствовала его. У этого оборотня была тяжелая аура. Хотя «тяжелая» не совсем верное слово, скорее «мощная». Так или иначе, ощущение было такое, словно мою спину обжигало пламенем. Мы прошли через пустую темную кухню, мимо кладовки – к выходу на улицу. Я сняла ключ с цепочки, которая висела на моем ремне, и отворила дверь.
Придерживая ее, я пропустила Матео вперед. Он вышел на улицу и засунул руки в передние карманы своих джинсов. Видимо, он думал, что так выглядит более безобидно. От этой мысли я хихикнула и закрыла за нами дверь. Как бы он ни старался казаться безобидным, таковым его точно не назовешь. Я только что своими глазами видела, на что он способен. К тому же сейчас он был похож на искрящийся электричеством громоотвод, в который попало двадцать молний.
– Что тебя так забавляет? – спросил Матео, вновь нахмурившись.
– Да ничего.
– Может, расскажешь?
Он шел рядом, пока мы двигались по переулку, который отделял «Котел» от нашего магазинчика «Мистика у Мэйбелл», расположенного на углу. Дом, в котором мы жили, тоже находился по соседству – всего в нескольких минутах ходьбы, через перекресток.
На улице было все еще жарко, но уже не так влажно – все-таки близился конец октября. Здесь нужно пояснить: прогулки по городу больше не ощущались как заплыв по тарелке с супом. По степени влажности воздух на улице теперь скорее напоминал собачье дыхание. Со дня на день должен был прийти холодный фронт, а вместе с ним – и долгожданная прохлада. Но наши молитвы пока не были услышаны, поэтому мы продолжали плавиться здесь, как в Мордоре.
– Хм-м-м. Дай-ка подумать…
На тротуарах все еще толпились люди, но свет уличных фонарей давал им ощущение безопасности. Это ощущение, правда, было мнимым – никакой свет не спасет, если парню, который идет рядом со мной, взбредет в голову разорвать человека на куски. Его настороженный взгляд перемещался с одного прохожего на другого.
– На работе был тяжелый день, а перед самым закрытием в бар заявился оборотень, который считает, что он проклят…
– Я действительно проклят.
– Умоляет меня помочь ему. Но когда получает отказ, решает умертвить одного из наших посетителей.
– Я не собирался его умерщвлять.
– Уверен? – спросила я совершенно серьезно.
В ответ – тишина. Матео посмотрел куда-то в сторону, темные пряди волос упали ему на глаза. Эх. Мы остановились перед железными воротами, за которыми виднелась парадная дверь – вход в наш дом. И только теперь он наконец повернулся ко мне лицом. Смерив меня взглядом с головы до пят, он задержался на моей груди. Что именно привлекло его внимание, я точно не знала: моя упругая грудь или футболка с черным котом. Кот держал в зубах человеческую кость, а надпись сверху гласила: «Выгуливаю хозяина».
Я надеялась, что сейчас Матео наконец-то улыбнется, но вместо этого он глянул на меня как на сумасшедшую (что ж, не он первый, не он последний) и вздрогнул, как в баре, когда словно пытался пробудиться от дурного сна. Не на такую реакцию обычно рассчитывает девушка, демонстрируя симпатичному парню свои прелести.
– Ты в порядке?
Матео плотно сжал губы, на скулах заходили желваки, затем он сказал:
– Ты даже не представляешь, что со мной творится из-за того, что я не могу обратиться.
Я живо вспомнила, как он прижал того парня к столешнице и попытался придушить его одной рукой.
– Мне кажется, я имею некоторое представление.
– Мнежизненно необходимо выпустить волка наружу.
Его лицо вновь исказилось от боли. Во взгляде читалась немая мольба. Ему уже не нужно было меня убеждать, я и так решила ему помочь, но вслух пока в этом не призналась. Очевидно, что Матео не лгал и не преувеличивал. Ему и правда была нужна моя помощь, и я решила прислушаться к своему внутреннему чутью. А не к правилам Джулс.
Сдержанно кивнув, я отворила железные ворота. Мы поднялись по ступенькам на крыльцо, и я предложила ему зайти в дом. Должно быть, я сошла с ума.
Из кабинета Джулс, как обычно, доносилась тихая музыка, под которую она занималась своими делами. Матео проследовал за мной в прихожую, затем мы миновали скромный кабинет и арку, которая вела в просторную гостиную и кухню. Мы продолжили путь по коридору в кабинет, из которого доносилась музыка. Похоже, в главной части дома сейчас находилась только Джулс.
Клара и Вайолет, видимо, легли спать в бывшей каретной, располагавшейся за гаражом. Иначе я бы застала их на кухне возле холодильника. Изадора и Ливви были в отъезде. Стало быть, Джулс сейчас одна. Хорошо. По моей вине вот-вот разразится скандал, и я не хотела, чтобы сестра отчитывала меня при свидетелях.
У входа в кабинет я резко остановилась, прислушиваясь к музыке. В коридор просачивались звуки волынки, флейты, ударных инструментов и кельтской арфы – играла ритмичная мелодия любимого фолк-коллектива моей сестры. Что ж, это хороший знак. Если бы из динамиков доносилось горловое пение той монгольской метал-группы, исполняющей песню о сокрушении врагов, я бы вытолкала оборотня за дверь и предложила ему зайти завтра.
Глубоко вздохнув, я посмотрела на Матео. Он был на голову выше меня и стоял очень близко.
– Твое дело – помалкивать. Можно только отвечать на вопросы. Мои или Джулс.
– Это еще почему?
– Потому что моя сестра не любит работать с такими, как ты. А еще она Сифон.
Он вздрогнул от этих слов. Да. Сифоны, также известные как Стража, обладали большей силой, чем Обнуляющие ведьмы, которые умели замораживать сверхъестественные силы других существ. Джулс могла не просто заморозить силы. Она могла забрать их. Навсегда. Сифон был существом куда более могущественным, чем столетний вампир. Вот почему Новым Орлеаном правил наш Ведьмовский ковен, а не Рубен Дюбуа, повелитель вампиров этого города.
Матео посмотрел в сторону открытой двери, его била крупная дрожь. Проклятие любого оборотня состояло в том, что ни при каких обстоятельствах он не может избавиться от заточенного внутри него зверя. Однако он мог лишиться сверхъестественных способностей, которые приходят вместе с проклятием. Необычайной силы и скорости, более продолжительной жизни, а также творческого дара, который каждый оборотень непременно получал в дополнение к волчьей сущности.
Делая вид, будто ничего особенного сегодня не произошло, я вошла в святыню своей старшей сестры, натянув на лицо самую беспечную и жизнерадостную улыбку, на которую была способна. Джулс уютно расположилась на козетке около окна, поджав колени, на которых лежала открытая книга. На столике рядом стоял бокал красного вина. Как только мы вошли в кабинет, она оторвалась от книги и уставилась – нет, не на меня, а на оборотня у меня за спиной.
Капитулируя, я подняла руки вверх.
– Подожди, ничего не говори. Позволь мне все объяснить.
В первый момент она даже не сдвинулась с места. Ее голубые глаза со стальным отливом посмотрели сначала на Матео, потом на меня, затем снова на него. С напускным безразличием она захлопнула книгу и, отложив ее в сторону, встала, скрестив руки на груди. Из шести сестер она была самой субтильной и невысокой. Джулс носила короткое прямое каре, мягко обрамлявшее ее четко очерченные скулы и острый подбородок. Прическа, правда, не придавала мягкости ее взгляду – в глазах сестры отчетливо читалось:«Тебе конец».
– Джулс, познакомься, это Матео. Он…
– Я знаю, кто он. Что он делает в нашем доме?
Код «красный», Джулс включила материнский тон. Ладно, по крайней мере, она не стала с ходу вопить как сирена.
– Он говорит, что на него наложили заклятие, которое не дает ему обернуться в полнолуние. – Повернувшись лицом к Матео, я заметила, что его взгляд прикован к моей сестре. – Когда последний раз ты оборачивался волком?
– Три месяца назад.
В его голосе уже слышалось чуть меньше отчаяния, и я гадала, чем вызвана такая перемена. Вряд ли поведением моей на редкость неприветливой сестры.
Джулс, уставившись на нас, не произнесла ни слова, но я практически слышала, как скрипят ее мозги в попытке переварить услышанное. Она размышляла над тем, выставить оборотня за дверь сразу или все же сначала выслушать его. Каким-то чудом она выбрала второй вариант.
– Почему ты думаешь, что это заклятие, а не обычная спячка?
Матео издал звук, напоминавший нечто среднее между покашливанием и смешком.
– Я слышал, что волки иногда впадают в спячку. Но внутренний зверь тогда ведет себя тихо и не беспокоит оборотня. В моем случае все происходит совершенноиначе.
Его глаза вновь вспыхнули золотистым пламенем, в остальном же он продолжал сохранять спокойствие.
– То есть? – холодно поинтересовалась сестра.
– Меня беспокоят… примитивные нужды.
Я почти задрожала, услышав его откровенное признание. И да, каждое слово оборотень будто прорычал. Однако казалось, словно он что-то не договаривал.
– Джулс, – начала я серьезно, – сегодня вечером в баре его случайно толкнул один из клиентов, и Матео, взбесившись, с большим трудом смог вернуть контроль над собой. Мне кажется, оборотни не настолько агрессивны в обычной жизни. Хотя, надо признать, я ни с одним из них не знакома.
– Я не хочу никому навредить, – запротестовал он. – Такое чувство, будто у меня внутри стоит какой-то блок. Мой волк пытается вырваться наружу, но что-то удерживает его внутри. Это противоестественно. Единственное объяснение этому – на меня наложили проклятие.
– Он представляет угрозу для окружающих, – добавила я. – Мы должны хотя бы попытаться ему помочь. В противном случае ответственность ляжет и на нас. Есливдруг он сорвется.
Я предоставила Джулс возможность самой сделать дальнейшие выводы. Матео сверлил меня взглядом, но я намеренно не поднимала на него глаз.
– А что ты чувствуешь? – спросила сестра у меня.
