Сажусь за стол, мне тут же наливают водки. Ворочу нос и тянусь к пиву. Начну с чего-нибудь послабее.
Спустя час я уже глупо хохочу, громко разговариваю и даже танцую, когда начинается какой-нибудь весёлый трек. Немного позже к вечеринке присоединяется Ира. Она только что вернулась в общагу.
– Где была? – улыбаясь, завожу разговор с подругой.
– С Витей гуляла.
– После пар? Куда-то ходили?
– Нет.
Вижу, что Ира как-то зажимается.
– Мы с самого утра. Он позвал за компанию. Ездили к его бабушке за город.
– Ничего себе! Значит, у вас всё серьёзно? Раз он тебя уже с родственниками знакомит.
– Если бы, – Ира отвечает с печалью в голосе и опускает голову. – Говорю же, просто позвал за компанию…
Подруга резко поднимает на меня взгляд, а я вижу, у неё глаза блестят. Того и гляди – заплачет. Она как-то нервно выделяет:
– Я для него просто друг! Понимаешь?!
Всё-таки я не ошиблась, Ира влюблена в Витю. Глажу подругу по плечу. И тут она озадачивает меня вопросом.
– Вы же с Кириллом тоже были друзьями. Как между вами всё закрутилось потом?
Я в шоке. Ира неоднократно интересовалась, как я переживаю расставание с бывшим. Но никогда не просила у меня совета в отношениях. Наверное, я должна с ней поделиться. Хоть мне и не хочется удостаивать Кирилла такой чести и лишний раз говорить о нём.
– Милая, я даже не знаю. Мы с Кириллом всегда нравились друг другу. Просто в начале ещё не знали, что это взаимно, – приобнимаю подругу за плечи и говорю серьёзным тоном: – И не сравнивай ваши отношения с Витей с тем, что было у нас. Это разные ситуации. Витя намного умнее и серьёзнее моего бывшего.
Ира молчит, кажется, целую вечность. Видимо, мой ответ заставил её о чём-то задуматься. Я тоже начинаю размышлять. В целом обо всём, что произошло с тех пор, как я переехала в Москву.
Бывший, про которого меня все расспрашивают, Кирилл. Мы сошлись с ним в девятом классе. Он перевёлся к нам из другой школы, и всё закрутилось. Общались в одной компании. Тусили, отдыхали и влюбились. Не скажу, что это была глубокая и сильная любовь. Мы больше были друзьями, которым просто хорошо вместе. Встречались три с половиной года и вместе поехали учиться в Москву. Но поступили в разные вузы. В универе я хорошо сдружилась с одногруппницей, Лерой. С Ирой и Катей мы тогда тоже общались, но Лера стала моей лучшей подругой. А потом я познакомила их с Кириллом.
Видимо, большой город вскружил Кириллу голову обилием развлечений. Плохая успеваемость и куча пропусков и через полгода его отчислили. Он расстроился, но быстро нашёл утешение. Не во мне, а в моей подруге, Лере. Тогда мне было очень тяжело. Внутри образовалась какая-то пустота, ничего не радовало. Но сейчас я уже точно решила – плевать. Это их выбор. У них своя жизнь, у меня своя. Ситуацию-то я отпустила, но вот людям доверять стало сложно. Я же как дурочка верила им обоим.
После случившегося Лерку мы как-то постепенно вытеснили из компании. Из-за её поступка девчонки не особо хотели с ней общаться, и я благодарна им за то, что мне не приходится больше терпеть её присутствие. Я знаю, что сейчас Лера с Кириллом живут вместе. Он зарабатывает, она учится. Правда, Лера всё-таки перевелась на другую специальность, чему я несказанно рада. И я, надеюсь, никогда её больше не увижу.
Снова возвращаюсь из размышлений в реальность. В последнее время я всё чаще ухожу в себя. Так и с ума сойти недолго. Ира выпивает два бокала портвейна, морщится и идёт спать. Это она зря так, плохо будет.
Время близится к ночи, но гулянка студентов не заканчивается. Нас осталось пять человек. Самые стойкие или самые отчаянные. Многие уже разошлись по своим комнатам. Даже полунудист Вадик ушёл. А я включаю музыку погромче и танцую, как в последний раз.
Кажется, весь негатив, что накопился во мне за последнее время, готов выйти наружу. Мне хочется кричать, бить кулаками в стену, лишь бы стало легче. Щёки становятся мокрыми от слёз. Отчего я плачу? Сама не знаю. Просто устала. Размахиваюсь и громко хлопаю стаканом по столу, стекло трескается. По линиям на моей ладони растекаются тонкие дорожки крови. Это приводит в чувства. И зачем я так напилась? Ладонь теперь саднит, а к горлу подкатывает тошнота. Плохо. Решаю, что с меня хватит. Собираюсь пойти спать, но не тут-то было. На нашу шумную вечеринку заходит комендант общежития, Шапкин. Моё сердце уходит в пятки. Это конец! Шапкин меня выселит.
Часть 5.
Глаза коменданта злобно горят, ноздри раздуты, губы поджаты. Мужчина окидывает студентов неприятным взглядом. А я стою во главе всего этого веселья. С окровавленной рукой, пьяная, с растёкшейся тушью. Добром это не кончится. Раздаётся низкий, тяжёлый голос Григория Ильича:
– Это что за балаган?!
Я чувствую, что у меня ноги подкашиваются. Если он меня выселит, куда идти? Денег на аренду квартиры мне мама не даст – у неё нет. Сама я ещё не работаю. Выходит, только домой, в Киров. И прощай университет!
Все молчат. Да и что тут можно ответить?
– Громова, что с рукой? – Шапкин кивает на мою окровавленную ладонь.
– Порезалась. Случайно.
– Забинтуй. Где аптечка, знаешь.
Я киваю. Мужчина внимательнее осматривает беспорядок и говорит:
– Завтра поднимаетесь рано утром и убираете здесь, чтобы всё было чисто!
– Да, – отвечаем почти синхронно.
– И после уборки к семи утра жду вас всех у себя.
Григорий Ильич уходит. Мы возвращаемся в свои спальни. Завтра будет ужасное утро: похмелье, уборка и возможное выселение из общежития. Просто отлично!
Я кое-как обрабатываю руку и ложусь в кровать. Несмотря на тревогу, моментально засыпаю. Утром о нашей неудачной вечеринке знает уже вся общага. Кто-то нам сочувствует, некоторые злорадствуют, но большинству безразлично. Ира очень встревожена. Она идёт помогать мне с уборкой на кухне.
– Если выселит, мы обязательно что-то придумаем, Виолетт. Ты не уедешь из Москвы.
– Да что мы можем?
Ира задумывается на пару секунд.
– Не знаю, придумаем что-нибудь.
– Ладно, Ир. Спасибо за поддержку. Давай подождём, что будет. А там уже и поговорим.
Подруга кивает.
За час общими усилиями мы наводим идеальный порядок. На кухне становится даже чище, чем было. Идём в кабинет Шапкина, будто на эшафот. Страшно до безумия. Ладони потеют, сердце, того и гляди, выпрыгнет из груди.
Заходим в кабинет коменданта. Я была здесь всего два раза: когда заселялась и когда получала новый шкаф в нашу с Ирой комнату. Григорий Ильич сидит за столом, смотря в окно, будто нас здесь нет.
– Порядок навели?
– Да!
– Хорошо. Как поговорим, проверю, – комендант поворачивается к нам и смотрит с осуждением. – Стоило уехать на один день, и вы устроили бардак! Вам не стыдно?!
– Сты-ыдно…
Чувствую себя отвратительно. Голова гудит, тошнит, сердце колотит, хочется, чтобы это поскорее закончилось. Шапкин отчитывает нас, как нашкодивших котят. Полчаса мы выслушиваем в свой адрес упрёки. Да пусть хоть что говорит, лишь бы не выселил.
В заключении, Григорий Ильич делает каждому из нас выговор и говорит, что второй будет последним. Ещё один проступок, и нас выселят. Мы выходим из кабинета и с облегчением выдыхаем. Точнее, только четверо из нас радуются. Филиппу, парню с третьего этажа не повезло. Для него это был второй выговор. Шапкин велел ему собирать вещи. Мы подбадриваем товарища, но, кроме слов поддержки, помочь ничем не можем. Комендант непреклонен. Если что-то решил – не передумает.
Возвращаюсь в комнату и рассказываю всё Ире. Она ждала меня, даже не пошла на первую пару.
– Боялась, если будет самое плохое, как ты тут одна.
Ира крепко обнимает меня.
– Хорошо, что всё обошлось. Кстати, ты знаешь, на первом курсе Шапкин мне тоже сделал выговор.
– Да? За что?
– За фигню. Я кран в душевой не до конца закрутила, и вода всю ночь лилась.
– А как он тебя вычислил?
– Это летом было. Все разъехались. В общаге почти никто не жил. На этаже душем пользовалась только я и ещё одна девчонка. Шапкин начал разбираться, пришлось признаться. Не сваливать же вину на неё. Думала просто поорёт и отстанет, а он мне выговор.
– Да уж…
– Ага. Я поэтому так за тебя испугалась. Если он мне за такую мелочь выговор сделал, а тут пьянка. Ну уж не стала тебе рассказывать, ты и так на нервах была.
Я без сил падаю на свою кровать и раскидываю руки в стороны.
– Значит, будем осторожнее.
– Да, – соглашается Ира и садится возле меня. – Ты на пары-то идёшь?
– Ага, – разглядываю потолок, перед глазами искрят звёздочки. Похмелье. – Только в порядок себя приведу.
– Тебе же ко второй?
– Угу.
– Подожду тебя, пойдём вместе.
Ира поднимается и куда-то уходит. А я беру себя в руки, выпиваю обезболивающее и начинаю собираться. Выбираю одежду: тёмно-зелёное облегающее платье до колена, чёрная косуха нараспашку и чёрные лодочки на шпильке. Потом накручиваю лёгкие локоны. Приступаю к макияжу. В комнату возвращается Ира.
– Я тебе завтрак приготови-ла, – она осекается на полуслове, уставившись на меня. – Нифига себе! Ты куда намылилась?
Часть 6
Я непонимающе смотрю на Иру и до меня доходит. Одежда, причёска, косметика – я сделала всё это неосознанно. И правда, зачем? Желание выглядеть лучше? Я же никогда так в универ не ходила. Ну, разве что на первое сентября.
– На учёбу. Просто, время ещё есть, дай, думаю, приведу себя в порядок. Чтобы следов похмелья не было видно.
Ира смотрит на меня с какой-то загадочной улыбкой, оставляет на столе тарелку с горячей яичницей и садится на свою кровать.
– Ну что ж, маскировка удалась.
Я стыдливо отвожу взгляд, будто меня поймали с поличным на преступлении.
– Ты кушай. Ещё успеешь накраситься.
Пододвигаю за тарелку и ем через силу. Нет, еда очень вкусная, но тошнит… Ира внимательно за мной наблюдает. После еды берусь за карандаш для глаз.
– Виолетт, а как часто ты красишься?
– Ну, бывает. А что?
– Да вот, просто, не припомню, когда последний раз тебя с макияжем видела.
– Первого сентября… – неуверенно мямлю.
– А-а… Точно, – как-то загадочно отвечает Ира и снова улыбается.
Я понимаю, что она о чём-то догадывается. Но рассказывать точно не буду. Да и о чём говорить? Да, я иду на лекцию к Роману Дмитриевичу. Да, она наверняка уже знает о преподе-красавчике. У нас с Ирой смежные специальности. Наверняка он ведёт пары и у неё. И очень вероятно, что и в группе Иры многие флиртуют с молодым преподавателем. Но мне так не хотелось, чтобы кто-то догадался, что он мне нравится.
– А давай я тебя накрашу? – предлагает Ира.
– Если хочешь, – протягиваю ей карандаш.
Ира достаёт свою косметичку. Делает мне красивые переходы тенями в нюдовых оттенках и рисует стрелки коричневым карандашом. Я знаю, что ещё в старшей школе она заканчивала курсы макияжа. У неё хорошо получается. Ира красится каждый день, и мне всегда нравится, как она выглядит. Смотрю на своё отражение в зеркале – идеально! И это так на меня непохоже. Улыбка спадает с моего лица. Я психую. Скидываю куртку, стягиваю платье через голову. Ира смотрит на меня, как на душевно больную.
– Ты чё?
Рыскаю в шкафу и переодеваюсь в джинсы и водолазку.
– Ничё! Не нравится мне это платье.
Вижу, Ира в замешательстве.
– Зря. Оно тебе очень шло.
– Ой, да и фиг с ним. Мне так больше нравится. Пойдём.
Беру Иру под руку. Теперь я чувствую себя намного лучше. Так правильнее. Он просто мой преподаватель.
Мы с Ирой вместе идём в университет. Желаем друг другу удачи и расходимся в разные стороны. Захожу на лекцию за пять минут до начала. В кабинете сидят студенты сразу из нескольких групп. Преподаватель тоже на месте. Кто-то из студентов двигается, чтобы я могла сесть рядом. Кати сегодня нет.
Уже за партой поднимаю взгляд на Кольского. Роман Дмитриевич тоже на меня смотрит. Мне кажется, что в его взгляде есть интерес. Я неосознанно улыбаюсь. И, как обычно, мужчина тут же отворачивается. Смотрит куда-то в сторону, потом в книгу. Затем достаёт из кармана телефон, несколько секунд смотрит на экран. Я не понимаю, что происходит. Он волнуется? Интересно, о чём он сейчас думает? Наконец, Роман Дмитриевич встаёт из-за своего стола, подходит к доске и начинает лекцию.
