– Громова, что с рукой? – Шапкин кивает на мою окровавленную ладонь.
– Порезалась. Случайно.
– Забинтуй. Где аптечка, знаешь.
Я киваю. Мужчина внимательнее осматривает беспорядок и говорит:
– Завтра поднимаетесь рано утром и убираете здесь, чтобы всё было чисто!
– Да, – отвечаем почти синхронно.
– И после уборки к семи утра жду вас всех у себя.
Григорий Ильич уходит. Мы возвращаемся в свои спальни. Завтра будет ужасное утро: похмелье, уборка и возможное выселение из общежития. Просто отлично!
Я кое-как обрабатываю руку и ложусь в кровать. Несмотря на тревогу, моментально засыпаю. Утром о нашей неудачной вечеринке знает уже вся общага. Кто-то нам сочувствует, некоторые злорадствуют, но большинству безразлично. Ира очень встревожена. Она идёт помогать мне с уборкой на кухне.
– Если выселит, мы обязательно что-то придумаем, Виолетт. Ты не уедешь из Москвы.
– Да что мы можем?
Ира задумывается на пару секунд.
– Не знаю, придумаем что-нибудь.
– Ладно, Ир. Спасибо за поддержку. Давай подождём, что будет. А там уже и поговорим.
Подруга кивает.
За час общими усилиями мы наводим идеальный порядок. На кухне становится даже чище, чем было. Идём в кабинет Шапкина, будто на эшафот. Страшно до безумия. Ладони потеют, сердце, того и гляди, выпрыгнет из груди.
Заходим в кабинет коменданта. Я была здесь всего два раза: когда заселялась и когда получала новый шкаф в нашу с Ирой комнату. Григорий Ильич сидит за столом, смотря в окно, будто нас здесь нет.
– Порядок навели?
– Да!
– Хорошо. Как поговорим, проверю, – комендант поворачивается к нам и смотрит с осуждением. – Стоило уехать на один день, и вы устроили бардак! Вам не стыдно?!
– Сты-ыдно…
Чувствую себя отвратительно. Голова гудит, тошнит, сердце колотит, хочется, чтобы это поскорее закончилось. Шапкин отчитывает нас, как нашкодивших котят. Полчаса мы выслушиваем в свой адрес упрёки. Да пусть хоть что говорит, лишь бы не выселил.
В заключении, Григорий Ильич делает каждому из нас выговор и говорит, что второй будет последним. Ещё один проступок, и нас выселят. Мы выходим из кабинета и с облегчением выдыхаем. Точнее, только четверо из нас радуются. Филиппу, парню с третьего этажа не повезло. Для него это был второй выговор. Шапкин велел ему собирать вещи. Мы подбадриваем товарища, но, кроме слов поддержки, помочь ничем не можем. Комендант непреклонен. Если что-то решил – не передумает.
Возвращаюсь в комнату и рассказываю всё Ире. Она ждала меня, даже не пошла на первую пару.
– Боялась, если будет самое плохое, как ты тут одна.
Ира крепко обнимает меня.
– Хорошо, что всё обошлось. Кстати, ты знаешь, на первом курсе Шапкин мне тоже сделал выговор.
– Да? За что?
– За фигню. Я кран в душевой не до конца закрутила, и вода всю ночь лилась.
– А как он тебя вычислил?
– Это летом было. Все разъехались. В общаге почти никто не жил. На этаже душем пользовалась только я и ещё одна девчонка. Шапкин начал разбираться, пришлось признаться. Не сваливать же вину на неё. Думала просто поорёт и отстанет, а он мне выговор.
– Да уж…
– Ага. Я поэтому так за тебя испугалась. Если он мне за такую мелочь выговор сделал, а тут пьянка. Ну уж не стала тебе рассказывать, ты и так на нервах была.
Я без сил падаю на свою кровать и раскидываю руки в стороны.
– Значит, будем осторожнее.
– Да, – соглашается Ира и садится возле меня. – Ты на пары-то идёшь?
– Ага, – разглядываю потолок, перед глазами искрят звёздочки. Похмелье. – Только в порядок себя приведу.
– Тебе же ко второй?
– Угу.
– Подожду тебя, пойдём вместе.
Ира поднимается и куда-то уходит. А я беру себя в руки, выпиваю обезболивающее и начинаю собираться. Выбираю одежду: тёмно-зелёное облегающее платье до колена, чёрная косуха нараспашку и чёрные лодочки на шпильке. Потом накручиваю лёгкие локоны. Приступаю к макияжу. В комнату возвращается Ира.
– Я тебе завтрак приготови-ла, – она осекается на полуслове, уставившись на меня. – Нифига себе! Ты куда намылилась?
Часть 6
Я непонимающе смотрю на Иру и до меня доходит. Одежда, причёска, косметика – я сделала всё это неосознанно. И правда, зачем? Желание выглядеть лучше? Я же никогда так в универ не ходила. Ну, разве что на первое сентября.
– На учёбу. Просто, время ещё есть, дай, думаю, приведу себя в порядок. Чтобы следов похмелья не было видно.
Ира смотрит на меня с какой-то загадочной улыбкой, оставляет на столе тарелку с горячей яичницей и садится на свою кровать.
– Ну что ж, маскировка удалась.
Я стыдливо отвожу взгляд, будто меня поймали с поличным на преступлении.
– Ты кушай. Ещё успеешь накраситься.
Пододвигаю за тарелку и ем через силу. Нет, еда очень вкусная, но тошнит… Ира внимательно за мной наблюдает. После еды берусь за карандаш для глаз.
– Виолетт, а как часто ты красишься?
– Ну, бывает. А что?
– Да вот, просто, не припомню, когда последний раз тебя с макияжем видела.
– Первого сентября… – неуверенно мямлю.
– А-а… Точно, – как-то загадочно отвечает Ира и снова улыбается.
Я понимаю, что она о чём-то догадывается. Но рассказывать точно не буду. Да и о чём говорить? Да, я иду на лекцию к Роману Дмитриевичу. Да, она наверняка уже знает о преподе-красавчике. У нас с Ирой смежные специальности. Наверняка он ведёт пары и у неё. И очень вероятно, что и в группе Иры многие флиртуют с молодым преподавателем. Но мне так не хотелось, чтобы кто-то догадался, что он мне нравится.
– А давай я тебя накрашу? – предлагает Ира.
– Если хочешь, – протягиваю ей карандаш.
Ира достаёт свою косметичку. Делает мне красивые переходы тенями в нюдовых оттенках и рисует стрелки коричневым карандашом. Я знаю, что ещё в старшей школе она заканчивала курсы макияжа. У неё хорошо получается. Ира красится каждый день, и мне всегда нравится, как она выглядит. Смотрю на своё отражение в зеркале – идеально! И это так на меня непохоже. Улыбка спадает с моего лица. Я психую. Скидываю куртку, стягиваю платье через голову. Ира смотрит на меня, как на душевно больную.
– Ты чё?
Рыскаю в шкафу и переодеваюсь в джинсы и водолазку.
– Ничё! Не нравится мне это платье.
Вижу, Ира в замешательстве.
– Зря. Оно тебе очень шло.
– Ой, да и фиг с ним. Мне так больше нравится. Пойдём.
Беру Иру под руку. Теперь я чувствую себя намного лучше. Так правильнее. Он просто мой преподаватель.
Мы с Ирой вместе идём в университет. Желаем друг другу удачи и расходимся в разные стороны. Захожу на лекцию за пять минут до начала. В кабинете сидят студенты сразу из нескольких групп. Преподаватель тоже на месте. Кто-то из студентов двигается, чтобы я могла сесть рядом. Кати сегодня нет.
Уже за партой поднимаю взгляд на Кольского. Роман Дмитриевич тоже на меня смотрит. Мне кажется, что в его взгляде есть интерес. Я неосознанно улыбаюсь. И, как обычно, мужчина тут же отворачивается. Смотрит куда-то в сторону, потом в книгу. Затем достаёт из кармана телефон, несколько секунд смотрит на экран. Я не понимаю, что происходит. Он волнуется? Интересно, о чём он сейчас думает? Наконец, Роман Дмитриевич встаёт из-за своего стола, подходит к доске и начинает лекцию.
– Сегодня, мы поговорим о живописи. Это вид изобразительного искусства, в котором произведения создаются красками на какой-либо поверхности. Какие виды живописи вы знаете?
По аудитории раздаются ответы:
– Наскальная.
– Декоративная.
– Фрески.
Роман Дмитриевич кивает и записывает ответы студентов на доске. Мы тщательно разбираем тему. Виды, стили, техники живописи. Мне приятно наблюдать за преподавателем. Заметно, что ему очень нравится эта тема. Говоря о живописи, он будто в своей стихии. Увлеченно рассказывает, не задумываясь отвечает на вопросы студентов, и даже улыбается. Кажется, он занимается действительно любимым делом. Заключаю для себя с уверенностью – лекции Романа Дмитриевича безумно интересные. Мне не хочется уходить.
– У меня для вас интересное задание. Мне нужен один человек. Кто хочет выйти к доске?
Вверх поднимается несколько рук, и моя в том числе. Роман Дмитриевич осматривает желающих, но тут со своего места поднимается Карина и идёт к доске. Проходя мимо преподавателя, она, как бы случайно, задевает его ногу рукой.
– Можно я? – Девушка мило улыбается и встаёт у доски.
Я замечаю, как Роман Дмитриевич напрягается. Ему явно не понравился этот жест.
– Ну, раз вы уже вышли.
– Вот спасибочки! – Карина сверкает довольным взглядом, встаёт у доски, повернувшись к Кольскому спиной, и выгибается так, чтобы и без того короткая юбка задралась ещё выше.
Мне хочется встать и вытолкать её из аудитории. Ну сколько можно? Почему она так отвратительно себя ведёт?!
Над заданием Карина работает очень долго. Наверное, специально. У доски девушка всё время вертится, изгибается и говорит каким-то дурацким голосом. В итоге, Роман Дмитриевич возвращает её на место и вызывает к доске другого студента. Я с облегчением выдыхаю. Наверное, если бы он действительно обратил на неё внимание, я бы сильно разочаровалась. Я понимаю, что Карина девушка привлекательная. И наверняка многие мужчины хотели бы быть с ней. Но она слишком навязчивая, нахальная и вульгарная. Я не вижу их с Романом Дмитриевичем вместе. Вообще никак.
– Роман Дмитриевич, можно спросить? – Карина поднимает руку.
– Спрашивайте, – мужчина отвечает на выдохе. Мне кажется, он не рад. Ему вообще не очень-то нравится внимание со стороны девушек. И, если честно, я даже немного согласна с одногруппниками. Это странно. Почему он так реагирует? Наверняка, любой мужчина был бы рад такому вниманию к своей персоне. Хотя, что я понимаю в мужчинах?..
– Почему вы не дали мне закончить задачу. Я вам не нравлюсь?
Роман Дмитриевич не успевает ничего ответить. Я не выдерживаю и срываюсь на Карину:
– Ты можешь помолчать хотя бы пять минут?!
Теперь все смотрят на меня. Карина поворачивается в мою сторону.
– С тобой вообще никто не разговаривал, – отвечает мне сквозь губу.
Я закипаю. Хватаю сумку и встаю со своего места.
– Виолетта, сядьте, – просит меня Роман Дмитриевич.
Но я не могу остановится. В висках пульсирует, перед глазами будто красная пелена. Мне срочно нужно отсюда уйти, иначе взорвусь от злости и натворю дел. Иду к выходу и, проходя мимо Карины, слышу, что она смеётся. Это последняя капля! С силой толкаю одногруппницу в плечо. Она теряет равновесие и чуть не падает. Потом резко встаёт, сжав кулаки. Если сейчас она мне хоть что-то скажет, драки не избежать.
Роман Дмитриевич подходит и встаёт между нами. Сначала он поворачивается к Карине, и я не вижу, как он на неё смотрит, но девушка молча садится на место. Потом он оборачивается на меня, но я отвожу взгляд. Злость уже отступила и на её место пришёл стыд. Мне хочется спрятаться. Так и не взглянув на Романа Дмитриевича, я выбегаю из аудитории.
Часть 7
С момента моей выходки на лекции Романа Дмитриевича прошло три дня. Я не говорила об этом подругам, но они всё равно узнали. Кате рассказали одногруппники в тот же день. Ну а там уже и Ира, и остальные узнали от неё. К счастью, все списали моё неадекватное поведение на стресс. Говорили: “да ладно вам, её чуть из общаги не выселили, перенервничала девчонка”. И я была очень рада, что все так решили. Главное, что никто не догадался, что это случилось из-за моей глупой ревности. А с Кариной мы больше не общались.
Но вот настал день, когда мне придётся встретиться с Кольским, ведь сегодня у нас практика. В груди комок смешанных эмоций. С одной стороны, я очень хочу увидеть Романа Дмитриевича – думала о нём всё это время. С другой, мне так стыдно. Как смотреть ему в глаза? Опозорилась. Чувствую укол неприятной мысли: а вдруг он догадался, что нравится мне? Шумно выдыхаю и поднимаюсь с постели. Надо взять себя в руки. Ира уже ушла на пары. Мне ко второй, поэтому сегодня спала дольше обычного. Домашка сделана, осталось только собраться.
После двух лекций и обеда иду на практику по теории искусства. В аудиторию к Роману Дмитриевичу захожу за минуту до начала, чтобы не встретиться с ним один на один. Его нет на месте. Зато внутри уже полно студентов, так что иду к самой дальней парте. Пытаюсь слиться с обстановкой и не привлекать внимания.
Как только устраиваюсь на своём месте, заходит преподаватель. Он окидывает аудиторию взглядом, будто ищет кого-то. Его губы поджаты, брови слегка нахмурены. Но когда он замечает меня, выражение его лица смягчается. Глаза снова становятся добрыми, как в нашу с ним первую встречу. В этот момент все мои сомнения и неприятные эмоции рассеиваются. Я встречаюсь с Романом Дмитриевичем взглядом и ощущаю на душе весну.
Боже! Это невыносимо. Меня тянет к нему с немыслимой силой, но внутренний барьер не позволяет перейти черту и проявить инициативу, как это делает, например, Карина. Да и сам Роман Дмитриевич не предпринимает никаких шагов. На первый взгляд кажется, что ему это не нужно. Но я будто чувствую от него такую же симпатию ко мне. Эта тяга, как электрический ток, ощущается в воздухе. Такого со мной ещё не бывало. Но проблема в том, что мы оба старательно выставляем барьеры. Мне мешает страх перед мужчинами. А ему? Я не знаю что…
На паре я не очень активна. Веду себя тихо, отвечаю только, если спросят. После занятия собираю вещи и иду к выходу.
