– Чем обязана? – промурлыкала я.
– Убери свои лапы от Рени! – девушка не тратила время на предисловия. – Иначе пожалеешь! Он мой!
– Ух ты! – я ухмыльнулась. – Чем докажешь?
Она опешила. Благородная дама, по её понятиям, верно, должна была затрястись от страха, а лучше – упасть в обморок.
– Мой! – повторила Мариша. – Я была с ним рядом, когда ему было плохо, я заботилась о нём, я помогла ему вспомнить, что он мужчина! Попробуй только положить на него глаз и ты узнаешь, на что я способна! Убирайся из этого дома немедленно!
– Слушай, заботливая моя, – я сузила глаза и шагнула вперёд. – Я вообще-то ведьма. Никто не будет указывать мне, где жить и что делать. Тем более на кого класть или не класть глаз. Продолжишь разговор в таком тоне – и мигом узнаешь, на что способна я.
– Врёшь! – в запальчивости Мариша подалась мне навстречу, и я легко ухватила её за запястье.
– Отцепись! – заверещала она и вырвалась, но я уже увидела всё, что хотела.
Самое удивительное в жизни – когда под вульгарными плащами прячутся сильные и искренние чувства.
– Уходи, – бросила я. – Если мужчина твой, он никуда не денется, сколько бы женщин вокруг не крутилось. Если нет – ты не удержишь его ни заботой, ни кольцом, ни цепями толщиной в палец. И сменила бы ты работу, что ли. Танцовщица в ресторане для многих та же шлюха. Не всегда удастся отделаться так легко, как вчера.
Мариша буравила меня взглядом, словно собиралась просверлить насквозь.
– Ведьма!
– Госпожа Мур-Мур, – усмехнулась я. – Можешь справиться обо мне в Сытном квартале. Доброй ночи, и подумай над моими словами насчёт работы.
Дверь я захлопнула, не дожидаясь, пока она уйдёт. Задвинула засов, прислонилась спиной к косяку.
Интересно, Рен знает, как его любят – истово, отчаянно, до готовности глотку перегрызть любой, на которую он походя глянет?
Глава 10
– Дея, ты совершаешь ошибку. Сколько вы знакомы – месяц, полтора? Сколько раз встречались? Под встречами, моя девочка, я подразумеваю не поцелуи и жаркие объятия, а доверительные беседы, когда два человека раскрывают друг другу души.
Учитель наматывает на палец край витого шнура, заменяющего ему пояс: так он поступает только в минуты сильного волнения. Я чуть не плачу:
– Почему вы все настроены против Дэми? Сначала Рен, потом Мирен, теперь ты! Дэми красив, богат и знатен, но это не делает его плохим!
– Конечно, нет, – учитель стряхивает со скамьи в саду засохшие лепестки и садится. – Мне известно множество благородных и состоятельных особ, прекрасных и внешне, и внутренне. Просто я опасаюсь, Дея, что это не относится к Дэмиену Веррену. Ты влюблена и не хочешь замечать, насколько вы разные.
– Потому что я – дочь кузнеца, а он аристократ?! – сердито топаю ногой.
– Потому что ты юна, наивна и доверчива, не знаешь жизни, веришь в людей и видишь в них только хорошее. Веррен старше тебя, циничен, беспринципен и слишком обожает самого себя, чтобы искренне любить кого-либо ещё.
– Неправда! – злые слёзы вырываются наружу. – Вы его плохо знаете! Он меня любит, носит на руках, говорит чудесные слова!
– Глупышка моя, – учитель тоже утирает слезинку. – Слова – это всего лишь слова, Дея. Человек может ничего не говорить, но отдаст за тебя жизнь, как я и Рен, а может обещать свернуть горы и бросить у первого же холма.
***
Я проснулась оттого, что солнце бесцеремонно залезло под веки. Солнце? Окна моей комнатушки выходили на северную сторону… В следующую минуту я вспомнила, что переехала, и улыбнулась. Пусть солнце в Тангере светило от силы семь-восемь дней в месяц, вставать с солнечными лучами гораздо приятнее. Вчера я не обратила внимания на расположение окон, сегодня это стало приятным сюрпризом.
Вторым радостным моментом стало наличие в кране горячей воды. Возможность нормально умыться оценит только тот, кто долго был этого лишён. А когда на кухне нашёлся приличный чайник, настроение взлетело до небес. Чашечка ароматного чая с утра – что может быть лучше? Разве что чай с сахаром и сливками, но ещё не вечер.
Колокольчик над дверью зазвонил в половине девятого. В прекрасном расположении духа я открыла, ожидая увидеть Рена. Но в коридоре обнаружился сияющий Совье.
– Доброе утро, госпожа Мур-Мур! Прекрасно выглядите! Позволите войти?
– Доброе утро. Проходите, пожалуйста, – я испытала лёгкие угрызения совести: о своём новом адресе я ведь так и не сообщила.
Совье скинул полупальто, под которым оказался элегантный костюм бежевого цвета.
– На улице настоящая весна. Солнце печёт так, что на зимние праздники распустится сирень, ха-ха! А что это там у вас? Чай? Божественно! Угостите?
– Он без сахара, – смущённо призналась я.
– Кстати, о сахаре, – Совье вынул из кармана чек. – Я тут подумал, что в связи с переездом у вас будут дополнительные расходы, поэтому небольшой аванс придётся кстати. Приобретёте себе новую вазочку или что-нибудь в этом роде.
Сумма в триста злотых вызвала у меня временный паралич.
– Вы предлагаете мне скупить все вазочки в городе?
– Госпожа Мур-Мур, вы даже не представляете, какие дорогие в Тангере безделушки! – Совье картинно развёл руками, забрал чашку с чаем и сделал глоток. – А пока я наслаждаюсь бесподобным вкусом кешинского чая – это же ведь настоящий кешинский, да? – вы расскажете мне, что за подозрительная особа приходила к вам вчера.
– Откуда вы знаете? – удивилась я.
– Я обещал вам охрану, – кошачьи глаза Совье довольно блеснули. – Неужели я кажусь вам пустым болтуном? За вами присматривают, госпожа Мур-Мур, и при малейшей угрозе вмешаются.
– Но я никого не заметила!
– Если бы вы заметили моих людей, я в тот же день выгнал бы их без выходного пособия, – усмехнулся Совье. – Их задача – быть невидимками до тех пор, пока вас не попробуют обидеть. Из господина Арье защитник так себе. Насколько я в курсе, у него серьёзные проблемы со здоровьем.
– Насколько серьёзные? – неожиданно для меня самой мой голос дрогнул.
– Скажем так: он имеет все шансы дожить до преклонных лет, но в гвардию Её Величества его не возьмут, и с громилой из Разбойничьей слободы один на один ему лучше не встречаться. Госпожа Мур-Мур, простите. Кажется, я затронул неприятную для вас тему.
– Вы спрашивали о девушке, – я отвернулась якобы налить себе чаю. – Её имя – Кора Эльрен. Когда-то она притворялась горничной в доме моего бывшего мужа, Дэмиена Веррена, а заодно была его постоянной любовницей. После ареста я не встречалась с ней вплоть до вчерашнего дня. Почему-то Кора решила, что я возьму её к себе в услужение.
– Она тоже одарённая? – уточнил Совье.
– Нет, она обыкновенный человек. Младшая дочь провинциального аристократа, приехала в столицу Шерры в поисках лучшей жизни. Долгое время я считала её своей близкой подругой, на самом деле она шпионила за мной по приказу мужа.
– Любопытно, – Совье потёр кончик носа. – Почему Съер?
– Не знаю. Веррен её выгнал, а к родне в провинцию ей, понятное дело, возвращаться не хочется. Но вряд ли для неё стало бы проблемой найти в Шерре нового богатого покровителя.
– Вы её… как это у Прях? Читали? Изучали?
– Смотрела, но поверхностно.
– Почему?
Прежде чем ответить, я выпила половину чашки чая.
– Потому что мои возможности не беспредельны, а позавчера я выложилась полностью. Две нити с утра, потом одновременно ещё четыре, причём люди старательно закрывались, и две на закуску. На такое способна далеко не каждая Пряха.
– Не каждая? – Совье иронично прищурился.
– Из нашего выпуска – я одна.
О том, что Рен был ненамного слабее меня, упоминать не стала. Совье мог уцепиться, пристать с расспросами, причём не только ко мне. Вряд ли он понимает, что означает для Пряхи утратить дар. Хуже, чем обыкновенному человеку ослепнуть и оглохнуть. Заминки мой собеседник не заметил или сделал вид, что не заметил.
– Прекрасно, госпожа Мур-Мур, – проникновенно произнёс он. – Вчера я весь день читал секретные документы Особой службы, в основном старые донесения агентов из Шерры. Но мне чрезвычайно важно, что вы сами сказали правду. Нам вместе работать, я хочу доверять вам и знать, что вы доверяете мне. Вы были лучшей выпускницей закрытой школы, но вместо должности при дворе Филиппа Третьего выбрали замужество. После чего ваш муж за несколько лет утроил своё состояние, а вас держал практически на положении пленницы.
– «Золотая клетка и на лапке метка, ах, попалась птичка, глупая синичка», – я издевательски напела строчки шерронской народной песенки. – Я обожала своего мужа, господин Совье. Готова была в лепёшку разбиться, лишь бы он был счастлив. Никакого принуждения!
– Но в итоге вы развелись?
– Немного не так. Мой муж всегда очень хорошо чувствовал опасность. Он тайно подал документы на развод задолго до моего ареста. Около полугода я жила в его доме свободной женщиной, но выяснила это только в тюрьме. Такой милый сюрприз дорогой супруге.
– Пряхи не умеют проклинать?
– К сожалению, нет.
– А как вы узнали… ну, про вашу горничную?
– Когда меня арестовывали, Кора решила позлорадствовать. Оказывается, все десять лет её страшно бесила наивная дурочка, которая тем не менее носила имя госпожи Веррен. Почему бы не добить напоследок?
– Милостивые Боги, – Совье опустил голову. – И эта дамочка заявилась к вам в поисках поддержки?
– Странный поступок, и совсем не вяжется с её характером. Кора отнюдь не глупа, к тому же осторожна и расчётлива. Даже если допустить, что по каким-либо причинам ей пришлось бежать из Шерры, почему она не перебралась в Кешин? Там красивой женщине намного проще устроиться в жизни.
– За последний год наши отношения с Шеррой серьёзно ухудшились. Ещё не вражда, но уже не дружба, как было при Филиппе Третьем. Больше нельзя просто купить билет на поезд и поставить в паспорте отметку о пересечении границы, всех прибывших досматривают и опрашивают, – Совье достал записную книжку и сделал пометку. – Завтра у меня будет информация, что именно в опросном листе указала госпожа Эльрен… Ох уж эти ваши имена, язык свернёшь!
– Дело привычки, – пожала я плечами.
– Да… – он помолчал. – Помогите мне разрешить один деликатный момент. Многие задачи… Нет, скорее подавляющее большинство задач, которые я намерен перед вами поставить, связаны с высокопоставленными людьми. Я не могу представить им ни ведьму Мур-Мур, ни госпожу Муэрро. Вряд ли вам понравится, если кто-нибудь начнёт с вами фамильярничать или расспрашивать вас о прошлом. Как вы отнесётесь к госпоже Мурьé? Звучит вполне аристократично и по-съерски.
– Очень неплохо, – признала я. – Только я никакая не аристократка. Моё настоящее имя – Дея Мурн. Отец был потомственным кузнецом, мама – ведьмой в седьмом поколении. Своего происхождения я не стыжусь, но школа всем незнатным Пряхам присваивала красивые фамилии из соображений целесообразности. Король может приблизить к себе госпожу Муэрро, но не простолюдинку Мурн.
– С этой минуты вы Андея Мурье, документы оформят в самое ближайшее время. Постарайтесь привыкнуть, потому как сегодня ваше первое и очень важное задание. Будет конфуз, если я обращусь к вам, а вы не откликнетесь.
– Задание? – оживилась я. – Значит, вы пришли не только из-за Коры?
– Конечно же нет – я мечтал выпить с вами чаю, – Совье выразительно посмотрел на пустую чашку. – А пока вы за мной ухаживаете, я расскажу, что от вас требуется.
Было трудно понять, когда он шутит, а когда серьёзен. Разговор превращался в игру, а серьёзная работа – в развлечение.
– Есть некий важный законопроект, госпожа Мурье, и есть три уважаемых министра, которые высказали резко отрицательное к нему отношение. Её Величество хотела бы знать: это следствие недальновидности, глупости или государственной измены?
– Законопроект касается Шерры? – уточнила я.
– На глупую синичку из песенки вы не похожи, – он шутливо поклонился. – Да, госпожа Мурье, это касается торговли с Шеррой, которая перестала быть для нас взаимовыгодной с момента смерти Филиппа Третьего. Только слепой не видит, что, добросовестно соблюдая прежние договорённости, мы несём убытки. Слепой или предатель.
Я налила свежезаваренный чай и подвинула Совье чашку.
– Следить за министрами – задача не из лёгких, – продолжил он, – особенно учитывая, что наша же служба их и охраняет. Один отдел не должен знать о деятельности другого, слежка может занять месяцы. И тут вы как подарок Богов, и воскресный обед, на котором будут присутствовать все трое подозреваемых. Я вижу в этом Божественное благоволение, а вы?
– А я думаю о своих туфлях.
– Что?.. – опешил Совье.
– Туфли у меня не из тех, в которых пускают в дом к министру, – мрачно пояснила я.
– Госпожа Мурье, вы точно меня недооцениваете, – Совье решительно поднялся, не взглянув на чашку. – Всё уже продумано. Одевайтесь, мой экипаж внизу.
Глава 11
– У вас чудесные волосы, госпожа, – щебетала премилая полноватая дама. – Но ваша стрижка! Милосердные Боги, кто вас так изуродовал?! Из какого места у этого варвара растут руки?!
Стригла я себя сама, поэтому благоразумно промолчала.
– Солáна, состав номер тридцать пять с васильком, – совсем иным, властным тоном скомандовала дама в пустоту. – И пригласи Лизéю. Ногти госпожи тоже нужно привести в порядок.
– И Сáнди? – отозвалась пустота приятным голоском.
– Нет, бровями я займусь сама… Хотя, ладно, зови. Нам нужно поторапливаться. Господин Совье дал нам преступно мало времени!
Дама запустила пальцы в мою шевелюру, по коже головы тонкими иголочками растеклось тепло.
– Госпожа, вы ведьма? – осведомилась я со всей любезностью.
– Если верить харсинской ереси, то все женщины – ведьмы, – рассмеялась дама. – Но вы правы, госпожа Мурье. Я Лисáна, хозяйка этого салона, потомственная ведьма в пятом поколении. Смею спросить: мы коллеги?
– В некотором смысле, – уклончиво ответила я. – Моя область – предсказания.
– А моя – красота, – Лисана помассировала мне виски, отчего я чуть не замурлыкала. – Предсказываю вам: вы выйдете отсюда совершенно преображённой! Пока мы занимаемся вашей внешностью, девочки подберут подходящий гардероб… Солана, немедленно унеси эти ужасные чулки и туфли! Они признаны виновными в оскорблении хорошего вкуса и приговариваются к сожжению! Госпожа Мурье, позвольте узнать: вы не против жемчужного оттенка или мы оставляем платину? А что вы думаете о пепельной розе?..
Я думала о благоразумии Совье, который предусмотрительно сбежал после того, как привёз меня в салон и отдал на растерзание ведьмам. «Через два с половиной часа я вас заберу», – передразнила его я мысленно и обречённо закрыла глаза. Возвращался мой забытый кошмар – необходимость выглядеть светской дамой. Разница была лишь в том, что сейчас мной занимались настоящие мастера своего дела, которым не требовалось ничего объяснять.
Разумеется, в два с половиной часа ведьмы не уложились. Когда я вышла, Совье недовольно ёрзал в кресле, увидел меня – и замер. Помотал головой и расплылся в обаятельной улыбке:
– Знаете, что я вам скажу, госпожа Мурье? Ваш бывший муж – самый настоящий баран.
– Не оскорбляйте животное, – буркнула я.
– Это точно, – Совье подал руку и помог мне надеть пальто. – Госпожа Лисана, все подобранные вещи отправьте по вот этому адресу. Счёт пришлёте как обычно и можете вписать надбавку за срочность.
Беззаботно улыбался Совье лишь до того момента, пока мы сели в экипаж. Там он мгновенно стал серьёзным.
